кПТСР: чемодан с текстами

КОГДА ЧЕЛОВЕК НЕ ОЩУЩАЕТ СОБСТВЕННОЙ ЦЕННОСТИ

Вместе с клиническим психологом Юлией Литвиновой (Psychology Lab) мы записали видео о проблеме, когда человек не ощущает собственной ценности и вынужден снова и снова искать внешние подтверждения тому, что он имеет значение (немного писала об этой проблеме здесь).

Если говорить в клинической терминологии — это видео о патологическом нарциссизме.

Нейминг очень спорный - как будто речь идет про каких-то особенно, выдающимся образом плохих людей: быть просто нарциссом - еще куда ни шло, «уязвимый нарцисс» - в этом есть даже какой-то оттенок сочувствия, но «патологический нарциссизм» - это уже звучит как какое-то абсолютное зло. Те психотерапевты, которые дали уязвимости самооценки такое название, явно не были озабочены проблемой популяризации и ориентировались исключительно на коллег-клиницистов.

Но мы решили, что люди имеют право знать, как называется проблема, когда человек чувствует, что он не имеет значения сам по себе и поэтому всегда недостаточно хорош. Во-первых, потому что это их проблема, во-вторых, потому что человечество уже придумало для нее решения.

Между стереотипным нарциссизмом в бытовом понимании и тем, с чем имеет дело терапевт, - огромная разница. Нарциссичный человек совершенно не обязательно выглядит как высокомерный тип с ужасным характером, мечтающий о мировом господстве. Это может быть очень старательная и милая женщина, которая нравится буквально всем, или эффективный сотрудник, который может мгновенно решить любую проблему, или кто-то очень скромный, кто всеми силами старается не выделяться. Совершенно обычные люди, такие же, как все. Их многие любят и ценят - и удивляются, почему эти люди не ценят сами себя.

У такого человека может даже не быть никаких грандиозных фантазий. Вся грандиозность может сводиться к «когда-нибудь - когда я исправлю все, что идет не так, когда у меня будет то и это, когда я налажу со всеми, кто меня окружает, хорошие отношения или, наоборот, когда все от меня отстанут - я НАКОНЕЦ ЗАЖИВУ». Вне этих фантазий - просто пустота. Пустота, которая не дает останавливаться, а если остановиться, подсказывает, что ты завалила (или завалил) детство, юность, экзамен, жизнь и горизонт. Подсказывает все новые и новые варианты действий. Черная дыра внутри.

«Жизнь хороша, пока прыгает пробка», как в рекламе из нулевых - пока ты что-то делаешь, или пока думаешь, что можно еще что-то сделать, чтобы не так плохо себя чувствовать, или пока забиваешь пустоту яркими ощущениями. «Наконец заживу» все никак не наступает, как светлое будущее: все, что можно, уже сделано, а ощущения ценности и осмысленности жизни - лично моей жизни - все еще нет. Человек попадает в деятельный тупик - когда он понимает, что то, что он делает, не помогает, но все равно продолжает это делать - потому что надо же с этим как-то справляться, а что еще делать?  

Видео о том, что происходит с человеком при патологическом нарциссизме, о том, как это состояние связано с травмой и о том, что с этим все-таки можно делать.

Надеюсь, что вам будет так же интересно, как нам, когда мы его записывали.

🎥 Смотреть на YouTube
🎥 Смотреть на Rutube
Приятного просмотра!

Курс для терапевтов «КПТСР в практике психотерапевта: дискуссионные вопросы»

🔥 Для тех, кто давно хотел поговорить о работе с людьми с комплексной травмой: встречайте, мы это сделали.

❓Почему дискуссионные вопросы?

Я очень люблю обсуждения. Но в обучающих программах время обычно уходит на лекции и отработку техник, а сомнения и разногласие остаются за кадром. Здесь для них будет много места. Информационная часть тоже будет - но я не буду делать вид, что за несколько встреч можно научиться работе с комплексной травмой, отрабатывая техники на коллегах. Мы будем обсуждать вопросы, по которым у терапевтов нет единого мнения, но от ответов на которые зависит, как работать.

Например:

⛴ Достаточно ли терапевту для работы диагностических критериев кПТСР?
⛴  Обязательно ли завершать фазу стабилизации, прежде чем двигаться дальше?
⛴  Что мы предлагаем в терапии: изменение представлений о себе и мире или новый опыт отношений?
⛴ Что такое корректирующий эмоциональный опыт и кто его автор в терапии?

🔒 Работу с травмой обычно выносят в отдельные обучающие программы - как будто речь об особенных, сильно пострадавших клиентах, которых обычный терапевт может никогда не встретить. Но можно не специализироваться на травме и при этом постоянно встречаться с её последствиями: тревогой, стыдом, трудностями в отношениях.

🧩 Связь этих трудностей с травматическим опытом часто остаётся нераспознанной. Многие люди слышали от терапевта: «У вас не травма». Многие говорили о себе: «У меня ничего такого не было, нормальная семья, откуда у меня эти проблемы». Мы будем говорить о том, как на практике могут проявляться травматический опыт и его последствия и чем посттравматическая дисрегуляция отличается от дисрегуляции при других состояниях.

❤️ Обсудим структурную диссоциацию, которая лежит в основе комплексной травмы, и возможности работы с частями личности.

🌟 Будем говорить о восстановлении после травмы как об интеграции частей и опыта.

Курс будет особенно интересен тем, кому в теме травмы не хватает реляционного компонента - разговора об отношениях человека с другими людьми, с терапевтом и с самим собой.

В программе курса - 7 занятий по 2 часа:

1️⃣ Комплексная травма: критерии, проявления, отличия от других травматических состояний (острая стрессовая реакция, ПТСР, непрерывный травматический стресс).

2️⃣ Эмоциональная дисрегуляция при кПТСР и других состояниях: сходства и различия (РАС, СДВГ, ПРЛ, патологический нарциссизм).

3️⃣ Структурная диссоциация как основа кПТСР.

4️⃣ Клинические феномены в терминах частей.

5️⃣ Позиция терапевта при работе с кПТСР.

6️⃣ Сложные ситуации в терапевтических отношениях при кПТСР.

7️⃣ Этапы восстановления: как помочь интеграции и не помешать ей.

📆 Группа стартует 4 ноября 2026 года.
Занятия проходят по средам, с 17:00 до 19:00 по московскому времени.

💳 Стоимость: 24 500 ₽ / 250 €

Из России участие можно оплатить прямо на нашем сайте.
Если вы находитесь за пределами России, напишите мне в личку - я сообщу реквизиты для оплаты.

На 26.09 осталось 5 мест из 20.

🎫 Купить билет

Рекомендации психиатров, имеющих опыт помощи людям с кПТСР

Мне часто пишут лично с просьбой посоветовать психиатра, работающего с кПТСР.
КПТСР не лечится только медикаментозно - но психиатр может помочь с состояниями, сопровождающими комплексную травму: с тревогой, депрессией, нарушениями сна, выраженной эмоциональной нестабильностью.

Я, к сожалению, из личного опыта никого безоговорочно посоветовать не могу. Но если вы читаете этот пост и готовы посоветовать психиатра, напишите, пожалуйста, об этом в комментариях.

Если вы психиатр и готовы консультировать людей с КПТСР, пожалуйста, напишите в комментариях, принимаете ли вы сейчас новых пациентов, если да, онлайн или очно (в случае очного приема укажите город).

Противоречивая информация о тираже и продажах книги о кПТСР от Fresh Verlag. Ищу юриста в Германии

Коротко: от издательства Fresh Verlag (русскоязычное оппозиционное издательство, находится в Германии) в разное время я получала существенно различающуюся информацию о количестве напечатанных и проданных экземпляров моей книги. К моменту выплаты роялти издательство сообщило мне данные о тираже и продажах, которые были в несколько раз ниже, чем данные о тираже и продажах, предоставленные мне издательством в мае 2025 года. Я ищу юриста, который сможет прокомментировать, что можно сделать в этой ситуации.

Хроника событий

Сентябрь 2024 года — я заключила договор с издательством Fresh Verlag на публикацию книги. К сожалению, тираж в договоре оговорён не был.

Декабрь 2024 года — основатель и главный редактор издательства Fresh Verlag Любовь Мачина сообщила мне о 181 оплаченном предзаказе бумажной книги (скриншот 1).

Январь 2025 года — книга «Ну что с того, что я там был» вышла в издательстве Fresh Verlag.

Май 2025 года — Любовь Мачина написала мне: «Наша 1000 тоже подходит к концу, планируем допечатку» (скриншот 2).

Январь 2026 года — в телеграм-канале издательства Fresh Verlag было заявлено, что книга «Ну что с того, что я там был» заняла третье место по продажам издательства за 2025 год (скриншот 3).

Май 2026 года — после выплаты роялти в размере 552 евро я получила от издательства отчёт, согласно которому по состоянию на март 2026 года было продано 197 бумажных экземпляров книги (скриншот 4).

Я письменно попросила издательство объяснить расхождение между этими данными и информацией, предоставленной мне ранее: 181 оплаченный предзаказ уже в декабре 2024 года и сообщение о том, что тираж в 1000 экземпляров подходил к концу в мае 2025 года.

В ответ Любовь Мачина сообщила, что всего было напечатано 210 экземпляров, из которых продано 197. При этом она не объяснила, как эти цифры соотносятся с ранее предоставленной информацией о тираже в 1000 экземпляров, который, по ее словам, еще за год до этого подходил к концу.

Я запросила у издательства документы, подтверждающие тираж, продажи, складские остатки и расчёт Net Revenues. Никаких документальных подтверждений мне предоставлено не было.

Ищу юриста, который мог бы проконсультировать меня о том, как лучше действовать в этой ситуации. Консультация может быть и на немецком языке — переводчика я найду.

Комментарии закрываю. Пишите мне, пожалуйста, в личные сообщения или на почту: anastasia.zhichkina@gmail.com

ПРАВО БЫТЬ
(продолжение, начало здесь)
 
В терапию такой человек может приходить, как в меме «хочу преодолеть перфекционизм наиболее эффективным способом». Может быть постоянно, сильно и нереалистично недоволен собой. Терапевт в этом случае может видеть проблему в повышении самооценки и пытаться ее решить через фактчекинг, списки достижений – но это не проблема самооценки и она не решается так. Человек может рисоваться. Может подыгрывать терапевту, говорить не то, что чувствует, и даже не то, что думает, а то, что, по его мнению, нужно сказать.
 
Выйдя с сессии, человек пытается снова согнуть себя в бараний рог: нужно быть сильным.

(в чем сила брат )

Сильным можно быть не за счёт слабых. Не закатывая в асфальт и не затыкая те части себя, которые не нравятся. Без насилия.

Если достигать своих целей, учитывая свои «не могу» и «мне сложно», можно добиться большего - за счет того, что прогресс будет идти не рывками, через надрыв, насилие над собой, а затем прокрастинацию - а уверенно, спокойно и постоянно.

Можно быть связанным с людьми, не отказываясь от себя. И эта связь будет даже более глубокой и сильной, потому что угодничество на самом деле осложняет отношения: трудно иметь дело с человеком, по которому невозможно понять, чего он хочет.

Вопрос: останется ли что-то в тебе, на что можно опереться, если не будет превосходства, достижений, обаяния - и если не нужно прятаться?

А если ничего не останется - то как так получилось? Какой опыт к этому привел? И можем ли мы в реальном времени организовать себе противоположный опыт? И если можем - то как?

С этого момента становится важно, что я хочу - не что мне необходимо сделать, чтобы на время закрыть ощущение черной дыры внутри себя, а чего хочу сейчас именно я? Удобно ли мне в данный момент сидеть, или я привычно терплю дискомфорт? Я хочу есть? Пить? В туалет? Как я себя сейчас физически чувствую? Я хочу чай или кофе? Если я устал и не могу сказать, почему - я могу дать себе отдых, или без уважительной причины это не лезет?

Замечаю ли я, когда я чего-то не могу, или когда мне трудно – и что тогда я делаю для себя? (если не извлекается корень из дискриминанта, я обычно грущу). Говорят «нужно принять», но, может быть, я хочу плакать, орать и беситься – и когда я реально разрешаю себе по этому поводу плакать, орать и беситься, это и будет «принять» - принять свою реакцию на свое несовершенство.
 
Что я переживаю? У меня есть место, где я могу говорить о том, как я себя чувствую, чего хочу, о том, что у меня что-то не получается?

Есть ли хотя бы один человек, который меня видит и для которого я имею значение - и если есть, верю ли я этому опыту, или сознание подсовывает привычное «Кому ты нужен (нужна)»?

То, чем я занимаюсь в жизни - учусь, или работаю, или ращу детей - это мой выбор? Тот человек, с которым я сейчас - это мой выбор? Могу ли я сказать «этот человек для меня важен, и я выбираю быть с ним»?

Верю ли я, что мне в принципе нужен этот опыт своей ценности - или каждый раз звучит внутреннее «никогда хорошо не жили, нечего и начинать»?

История рассказывается действиями.
История о моей ценности – это то, из каких моих действий в мой адрес понятно, что я имею значение.

ПРАВО БЫТЬ VS ПОИСК ДОКАЗАТЕЛЬСТВ СУЩЕСТВОВАНИЯ

Один из вариантов травмы отношений - когда внутренний мир ребенка: потребности, желания, чувства - не имеет значения.

Когда для семьи важно только то, чему можно дать оценку - внешнее, полезное. Не важно: что человек расстроен, не хочет идти в сад или есть суп, рассердился, ошибся и испытывает стыд, не смог сделать что-то, что очень хотелось, и переживает соответствующую ситуации гамму чувств.

Это семьи, в которых есть кто-то с зависимостью - но не только. Это может быть любая семья, в которой взрослым не до ребенка - которая перегружена работой, болезнью близкого, необходимостью выживания, борьбой с психической болезнью, и т.п.

Тебя видят, только когда ты делаешь что-то ценное - что-то можешь.
Когда ты не можешь, ты пропадаешь со всех радаров всех своих близких.
 
Единственный способ сохранять связь с людьми – это доказывать свою нужность или хорошесть. Жизнь превращается в сбор доказательств своего бытия.
 
Мне нужно доказать, что я эффективно работаю – иначе я почувствую себя никем.
Нужно сильно превосходить всех – иначе я не существую.
Важно быть милым и удобным – иначе меня нет.
Мне нужно спрятаться и не попадать в ситуацию оценки – иначе меня раскроют и поймут, что я только делаю вид.

Проблема в том, что если я НЕ попадаю в эту сетку - то я НЕ СУЩЕСТВУЮ.

В лучшем случае это «не существую» ощущается как пустота внутри, черная дыра, пронзительная боль, как будто меня проткнули: вот же я, почему вы ведете себя так, будто меня нет? Если я не получаю то, чего хочу, мне лучше покончить жизнь самоубийством - не потому, что за это будут ругать, потому, что не существовать очень больно. В худшем случае это ощущается как неотвязный импульс действовать: я ничего не чувствую, но мне нужно все время чего-то добиваться. - Зачем? - потому что иначе меня не будет.  
 
«Меня нет» только звучит легко – а ощущается так, что иногда люди говорят, что лучше умереть. Альтернатива адаптации – небытие. Скрытая растерянность – «я не знаю, кто я, и я не знаю, как жить» - и стремление найти ответ в чем-то внешнем – потому что ответы всегда были снаружи и никогда не опирались на «чего хочешь именно ты?». Очень злой и очень радикальный внутренний критик, и не только потому, что винили и стыдили, а потому, что внешний идеал – это хоть какой-то ориентир в мире, к которому не выдали инструкцию. Единственная внутренняя константа, на которую можно опереться – то, что со мной что-то глубоко не так. Поэтому, если мне говорят, что я хороший, важен, меня любят, то я никогда не верю – я не знаю, как это.

Человек, который был любимчиком в семье, в которой его замечали только при условии веских доказательств, получает комбо, из которого очень сложно выбраться: у меня все получается, меня хвалят и ценят за мои положительные качества, почему мне так плохо? Травмирующий фактор сложно найти, как черную кошку в темной комнате, когда ее там нет. Травмирующим фактором было то, чего не было – невнимание к ребенку как к человеку.

Ловушка для взрослого, выросшего в таких условиях - в том, что эта посттравматическая адаптация высоко оценивается обществом. Человек, который работает по 14 часов в сутки и очень эффективен - сотрудник года. Женщина, которая никогда не повышает голос, максимум может трагически вздохнуть - идеал жены и матери. Не ныть, не хотеть ничего для себя, быть продуктивным. Что не так?

Фрэнк Йоманс, ТФП-терапевт, говорит: нет ничего плохого в том, чтобы быть хорошим - если человек не пытается быть хорошим за счет других.

Я бы добавила: нет ничего плохого в том, чтобы быть сильным, успешным и нравиться людям. Проблема возникает, когда человек делает это за счёт части себя. Своих реальных желаний или потребностей. Своего «я не могу». Своего ощущения «я имею значение - независимо от эффективности и от того, насколько я удобен для других». Своего «я живой и имею право быть таким, какой я есть».

"НАДО ОТГОРЕВАТЬ" VS КАПЛИ ВНИМАНИЯ

"Надо отгоревать".

Рекомендация, занимающая почетное второе место по частоте встречаемости среди титанических точечных ударов, которые точно должны помочь - после абсолютного чемпиона "надо принять". Ни одна из них не работает, но обе тиражируются как признанное средство от любого разлада с собой и миром: принять, отплакать, и будет вам счастье.

Пит Уокер, автор известной книги о кПТСР, тоже внёс сюда свой вклад, цитируя одну из своих клиенток: "Пит, я хотела вам сказать, что разговоры о горевании, которые вы вели со мной несколько лет, были бесполезны, но теперь я понимаю..."

Разговоры о горевании действительно были бесполезны, той леди не показалось. Но терапия в целом бесполезной не была.

Сумма капель внимания со временем проточила камень диссоциации - и женщина наконец соединилась со своими чувствами, ощутила, как ей с тем, что с ней произошло, и вот это "почувствовала" и было гореванием. Каждую из капель внимания в отдельности не заметили ни она, ни Пит Уокер. Они заметили результат их многолетнего действия - что преграды для горя там, где она была, больше нет, и процесс горевания течет свободно, - и приписали успех терапии гореванию.

В этом восстановление при кПТСР может быть очень похоже на то, как кПТСР формируется. Каждое из событий, которое приводит к кПТСР, может быть вполне выносимым, - но невыносима их сумма. Каждое из событий, которое вносит вклад в восстановление, может быть незаметным, и ему не придадут значения ни клиент, ни терапевт, - даже если это такой терапевт, который много лет занимается комплексной травмой, как Пит Уокер. Но именно сумма этих точечных эпизодов внимания к себе дает результат - восстановление.

Комплексная травма не вправляется, как вывих, титаническим точечным ударом, который приводит к мгновенному исцелению - этот образ многократно растиражирован в массовой культуре, но это вообще не работает так. Восстановление возможно, если каждый день пускать в свою жизнь капли внимания к своим процессам. Восстановления не произойдет, если эти капли внимания в свою жизнь не пускать.

Если человек на сессии сидит с включенными мессенджерами - потому что для него нормально и привычно, что всегда есть что-то более важное, чем он сам - мессенджеры забирают те капли внимания, которые могли бы пойти на восстановление.

Если человека все время что-то отвлекает от сессий, и между сессиями он не то чтобы сосредоточен на себе, всегда есть более важные вещи, чем я - в его жизни нет вообще никаких капель внимания, великая сушь. В том числе поэтому психотерапевты настаивают на регулярных встречах - в интересах клиента, а не только потому, что терапевт тоже человек, и ему тоже не помешает регулярный доход.

Но если - так тоже бывает - человек между сессиями постоянно внимателен к тому, что с ним происходит, что он чувствует и чего ему хотелось бы - терапия будет ему помогать, даже если он ходит раз в полтора месяца.

Отдельно важно: принуждение что к гореванию, что к принятию ("надо!") не работает. Потому что не работают силовые решения в эмоциональной сфере.

Если пытаться втолкнуть себя в горевание с позиции: мне очень хреново, что мне сделать, чтобы стало полегче, психолог сказал "отплакать и принять".

Если я обращаюсь к себе: как меня задолбало это твое состояние, а ну поплачь уже, чтобы больше без вот этого вот - внутри в ответ кто-то замрет и затаится, но плакать не будет. Люди плачут кому-то, чтобы их услышали. Они не плачут "для чего-то" - а если они так делают, это обозначается как "крокодиловы слезы" - неискренние, ничего общего с исцелением.

Сердцу не прикажешь.
Эмоциональные проблемы не решаются принуждением.
Они решаются вниманием.

Заметить, что со мной. Спросить себя, как я сейчас, что со мной сейчас, чего я сейчас хочу, что со мной происходит. Дать этому время и место в своей жизни. Отреагировать на это, возможно, не благостно - но отреагировать. Вступить в диалог. Если это не получилось, подождать и попробовать еще.
Сделать так очень много раз.
И ждать, когда капли внимания сделают свою работу.

В России вышла книга о работе с посткомбатантами и их близкими.

Примерно треть книги касается ПТСР в результате военного опыта (это кПТСР, и по данным исследований, и по описанию, но автор использует термин "ПТСР").

Эту книгу написал священник для священников. Она называется "Возвращение: духовные и практические аспекты поддержки участников СВО и их близких".

Если, дочитав до этого места, вам захотелось прокомментировать пост с позиции того, что есть очень плохие люди, которым так и надо - я очень прошу вас воздержаться.

Люди с военной травмой - это реальность любого воюющего государства. Но обсуждение этой травмы и особенно опыта, который к ней привел, в воюющей стране - это политическое высказывание.

В этих условиях у автора - Игоря Куликова, диакона - получилось написать максимально неангажированную и честную книгу, насколько это возможно при его должности. С примерами переживаний военного опыта, которые я бы советовала читать не в любом эмоциональном состоянии.

Количество случаев ПТСР в результате военного опыта в книге оценивается "до 15%" - что намного реалистичнее, чем "не более 3%" из выступления в Думе Решетникова, с одной стороны, и "это отработанный человеческий материал" о всех воевавших, с другой стороны. (Есть данные исследований, что в зависимости от военной кампании, частота военной травмы может быть и 37% - но когда официально 3%, озвучить данные о 15% - это уже огромный прогресс). Восстановление может занять до 3 лет, пишет автор.

Очень подробно описана феноменология военной травмы - посткомбатанты приходят с ней именно к священнику, а не к психологу.

В частности, это стремление воевавших к простым силовым решениям, которые в мирной жизни нарушают УК, а на фронте именно такие решения - единственно правильный вариант:

Трудно стоять на светофоре и пропускать людей, когда горит красный свет. Трудно удерживать первый порыв быстро решить конфликт физическими методами.

Это ощущение отчуждения:

«Ты там не был, ты не можешь понять».

Это недоверие к миру:

Разрушается базовое доверие к миру. У многих появляются мучительные мысли о том, насколько мир несправедлив и опасен. Многие после возвращения становятся очень скрытными. Как правило, они никому не могут полностью доверить свои мысли и переживания: ни врачу, ни психологу, ни священнику, ни близким, даже если с ними хороший контакт.

Это вера в чудо - обратная сторона недоверия, которую я, если бы могла, добавила бы в критерии кПТСР седьмым пунктом, настолько это распространено:

Человек может так и говорить: «Мне бы исповедоваться, причаститься, пособороваться, а то мне тяжело, что-то со мной происходит». Этим «что-то» может быть что угодно, в частности, флешбэк (например, постоянные сны о своих погибших сослуживцах либо об одной и той же боевой ситуации). Не имея опыта поддержки военным психологом, не разбираясь в симптомах ПТСР и боевой психотравмы, многие комбатанты считают это чем-то ненормальным и даже сверхъестественным...

При таких проявлениях они (и их близкие) считают, что помочь может только Церковь. Причём формат «духовной» помощи представляют в оккультном, магическом ключе: «Мне надо что-то сделать. Куда-то съездить, с кем-то поговорить, какую-то воду выпить, какую-то молитву прочитать, поставить где-то свечку, чтобы это прекратилось»

(Напрашивается продолжение: нужно объяснить посткомбатантам про ПТСР, кПТСР, и что восстановление - это немаленькая работа, но автор - священник, и он пишет, что нужно объяснить суть таинств: что они никак не связаны с магией и магическим образом изменить состояние человека не смогут.) Совершенно с тем же запросом сталкиваются и терапевты - вера в то, что возможен титанический точечный удар по симптомам, который точно поможет, в волшебное "все станет хорошо" как противовес безнадежного "все было и будет плохо".

Книга будет интересна тем, кому интересен опыт военной травмы.

КАК ПОМОЧЬ СЕБЕ В ХРОНИЧЕСКИ НЕБЕЗОПАСНЫХ УСЛОВИЯХ?

1. Реалити-чек: верно распознавать угрозы

Основная проблема с CTS – переживание угрозы может «замыливаться». В результате как сам человек, так и консультант, который с ним работает, может плохо дифференцировать реальные и воспринимаемые угрозы:

«Консультант может быть полезен клиенту только в том случае, если способен мыслить достаточно ясно и допускать возможность вероятной будущей угрозы, а не отрицать этот элемент текущих обстоятельств индивида».

Именно поэтому в марте 2022 года было столько гневных реплик по поводу советов «подышать и успокоиться». При этом техники заземления в ситуации длящейся угрозы использовать можно – но не для полного расслабления, а для того, чтобы снизить перегрузку и быть в состоянии принимать решения.

Цель работы – не ощущение «я сейчас в безопасности» (возможно, именно сейчас я - не в безопасности, а на войне плохо выживают люди с медленной реакцией). Цель - не терять чувствительность к угрозам и при этом быть в состоянии дифференцировать реальную и воображаемую угрозу.

Фактически в жизни человека могут сочетаться оба вида угроз – «если у вас паранойя, это не значит, что за вами не следят».

Поэтому в работе с человеком  в ситуации длящейся угрозы часто важно, наоборот, поощрять настороженность к риску. Эта идея поддерживать настороженность резко противоречит обычной логике работы с травмой.
 
2. Не-смирение

«Гневно пейте воду, злобно спите по восемь часов, яростно ходите на терапию. Не дайте этому себя разрушить». 

Подходят любые способы отделить себя от травмирующих обстоятельств: я - не то, что со мной происходит.

Важно найти в своей жизни то, что не подчиняется травматической ситуации, а зависит только от собственных действий, и практиковать это. Продолжать искать выход, если он в принципе возможен. Брать всю возможную помощь, находить людей, с которыми хочется поддерживать отношения.  Помнить, что травматичная ситуация конечна – и даже если она длится долго и становится привычной, это не значит, что она нормальна.

«Это закончится» - только один из способов провести границу. Есть другие способы.

Зимой 1942 года в блокадном Ленинграде профессор Захарий Френкель, занимавшийся проблемами активного долголетия и составляет для своей ученицы программу докторской диссертации о демографических сдвигах в осажденном Ленинграде и в темноте читает лекцию «Перспективы удлинения жизни».

Одновременно с ним, в феврале 1942 года, связист Николай Никулин - в будущем искусствовед, сотрудник Эрмитажа, автор книги «Воспоминания о войне» – в перерывах между боями за Погостье Ленинградской области, где погибло 9 из 10 его однополчан, уходит в воспоминания о довоенном времени:

Когда выдавался свободный час, я закрывал глаза в темной землянке и вспоминал дом, солнечное лето, цветы, Эрмитаж, знакомые книги, знакомые мелодии, и это было как маленький, едва тлеющий, но согревавший меня огонек надежды … среди жестокости, голода и смерти. … Вероятно, эта трансформация, этот переход из жизни в мечту спасли меня. В Погостье «внутренняя эмиграция» была как будто моей второй натурой».

 
В 1943 году узница Освенцима Шарлотта Дельбо, в будущем - писательница, автор трилогии «Освенцим и после», находится среди подруг, которые поддерживают и пытаются спасти друг друга.

В 1944 году узник трудового лагеря Йонас Мекас, в будущем – поэт, режиссер, один из ведущих деятелей американского киноавангарда - возмущается и жалуется на все, что его окружает в этом трудовом лагере.

Даже если эти меры никак не помогают изменить внешнюю ситуацию – а они часто не помогают, потому что давление снаружи многократно превосходит возможности людей сопротивляться - даже если они не приводят к оптимальной адаптации, которая, как пишут Игл и Каминер, «в таких контекстах чрезвычайно труднодостижима, поскольку социальный контракт между государством и индивидами фундаментально нарушен» - они помогают сохранить внутри себя островок нормальности.

СИТУАЦИЯ ДЛЯЩЕЙСЯ УГРОЗЫ: НЕПРЕРЫВНЫЙ ТРАВМАТИЧЕСКИЙ СТРЕСС (CTS)

Мне часто пишут: вы говорите «это закончилось», имея в виду травматические события - но что, если это не закончилось? Во многих контекстах "закончилось" звучит как наивная реплика Петра I из мема про дождь: не будет же он 300 лет идти.

До буквы П из аббревиатуры ПТСР нам всем ещё очень далеко
(слова одной из коллег)

Есть понятие «CTS (Continuous Traumatic Stress)» - «продолжающийся травматический стресс». Его нет в классификаторах (т.е. это не диагноз), но оно описывает очень распространенную реальность - когда неблагополучие продолжается.
 
Джиллиан Игл и Дебра Каминер, авторы программной статьи об CTS 2013 года, так и пишут:

«Существующие формулировки реакций на травматический стресс по-прежнему исходят из предположения, что воздействие травмы находится в прошлом, хотя оно вторгается в настоящее мучительными и дезадаптивными способами … Идея «непрерывного» травматического стресса связана с признанием того, что для многих граждан современного мира воздействие травмы является не прошлым или «пост»-событием, а актуальным в настоящем и реалистично ожидаемым в будущем».

CTS - это последствия жизни в условиях длящейся реальной угрозы, которая актуальна сейчас и может повториться в будущем. Близкое понятие «ongoing threat» (длящаяся угроза), используется в контексте домашнего насилия.
 
Термин «CTS» был предложен психологами из ЮАР: Джиллиан Стрейкер и командой консультантов Sanctuaries, применительно к людям, жившим в условиях апартеида и репрессий.
 
В результате каких событий возникает CTS?
- «война низкой интенсивности», где часто происходят террористические атаки, в том числе против гражданских целей
- бесконтрольные действия репрессивных сил государства
- хроническое насилие на территориях, где доминируют банды
- среди беженцев в ксенофобной среде, где они могут быть убиты, ограблены или подвергнуты насилию.
- в ситуации домашнего или партнерского насилия.

Ключевой фактор CTS: непредсказуемая угроза физической безопасности в будущем.

Игл и Каминер подчеркивают, что контексты, в которых возникает CTS, «сильно отличаются от отношенческих (relational) контекстов, описанных применительно к кПТСР Герман и ван дер Колком», но тут же пишут: важным фактором CTS является отсутствие защиты со стороны государства, либо государство само является источником террора:

Одна из черт, характеризующих контексты CTS, состоит в том, что в них происходит сбой обычных систем закона и порядка…. исполнителями насилия и зверств были именно те, кто обычно должен был бы отвечать за регулирование насилия и защиту сообществ.

 Этот тезис возвращает понятию CTS отношенческий контекст и полностью повторяет тезис Джудит Герман о травмирующем влиянии нарушения общественного договора.

Как проявляется CTS? Израильские авторы в работе 2021 года разработали опросник (11 пунктов, ниже - примеры), по результатам которого выделили три фактора:

1. Истощение и отстранённость:
•  «Я чувствую себя психически истощённым/истощённой»;
•  «Я чувствую, что моя жизнь не имеет смысла»;
•  «Я чувствую, что никто меня не понимает».

2. Ярость и ощущение предательства:
•  «Мне трудно контролировать свои эмоции»;
•  «У меня бывают эпизоды ярости»;
•  «Я чувствую себя преданным/преданной».
(и снова отношенческий контекст)

3. Страх и беспомощность:
•  «Я чувствую, что моя жизнь в опасности»;
•  «У меня возникают сильные чувства страха или ужаса»;
•  «Я чувствую, что не могу защитить людей, которые от меня зависят».

По сравнению с ПТСР при CTS меньше частота интрузий и выше частота тревоги, депрессии и соматизации. Ряд пунктов авторы интерпретируют как изменения ощущения собственного «Я» - социальное отстранение, чувство пустоты, безнадёжность и отчуждение.
 
Выглядит очень похоже на кПТСР - но, в отличие от кПТСР, симптомы CTS прекращаются в безопасной обстановке.

Уровень CTS выше у более молодых людей, у женщин, у одиноких людей и людей с доходом ниже среднего – но не связан с травмированностью в прошлом, а связан с тем, насколько близко человек живет к месту опасности.

Новый тираж "Ну что с того, что я там был: путеводитель по кПТСР"

🌻 В Москве книга теперь продается в "Фаланстере" (Тверская, 17), и даже дешевле, чем она была на Озоне - за 1500 рублей:
https://yandex.com/maps/-/CHRaYB-u

🌻 С доставкой ее можно заказать на Авито у нас. Не смотрите, что это Авито: книга новая, красивая, упакована в пленку и поверх в картон, доставка в "Пятерочку" (5Post):
https://www.avito.ru/pushkino/knigi_i_zhurnaly/anastasiya_zhichkina_putevoditel_po_kptsr_7998886271

🌚 Продажи на Озоне и других маркетплейсах не планируются в связи с грабительскими комиссиями.

Даже если со мной не хотят или не могут сейчас говорить, я могу спросить себя: «Что с тобой на самом деле происходит?» и «Чего ты хочешь?». Даже если я сейчас не могу себе помочь, я могу сказать «Я сейчас не могу ничего сделать. Но я вернусь и попробую еще раз».

Связь прокачивается в реальном времени, буквально как мышцы в зале.

Мы не находим внезапно «внутреннего родителя» - но каждый раз, когда я обращаюсь к себе, я и есть тот самый взрослый, для которого я имею значение.

- Внутренние дети, о которых все говорят, это реально? Мне все время кажется, что это какая-то искусственная конструкция.

Внутренние дети, конечно, не существуют физически.

Любые субличности - это метафора, в той же степени, в которой метафоричен любой интерфейс. Вы нажимаете на крестик на экране телефона, и приложение закрывается. Но внутри телефона нет никаких крестиков, и нет приложений в том виде, в котором вы их видите на экране. Крестик и возможность на него нажать – это интерфейс, чтобы управлять процессами внутри телефона.

Практически невозможно посмотреть внутрь своей головы изнутри головы. Но если вынести внутренние процессы вовне – они сразу становятся более понятными. "Внутренний мир наружу" - называлась старая книжка по психодраме. Мы можем писать о том, что с нами происходит, рисовать это на бумаге - делая то, о чем мы говорим, материальным, то есть совсем уж, физически, реальным.

(именно поэтому так популярны нейробиологические объяснения – в том числе концепции про триединый мозг и поливагальная теория (обе опровергнуты, обе используются в работе терапевтов как метафоры внутренних процессов). Недоверчивому сознанию нужны физические кнопки, чтобы нажимать - которые можно не только вообразить себе, но и потрогать физически. Нейробиология очень хорошо подходит на роль такой кнопки – фактически оставаясь одной из самых востребованных терапевтических метафор: никто из терапевтов на нейробиологическом уровне не работает.)

Одна из таких метафор, которые помогают посмотреть на внутренний процесс со стороны – субличности как отдельные живые существа. Эта метафора не всегда нравится тем, кому важна научная обоснованность: никаких детей и прочих сущностей внутри головы точно нет, а нейробиология как субстрат психики точно есть. Но зато эта метафора намного лучше помогает испытать сострадание к себе-пострадавшему – а сострадание живому существу помогает выстроить с этим существом очень сильную связь.

- Мне просто нужно все оплакать, но я не могу.

Оплакивание – это только часть восстановления. Начать нужно с признания: того, что тяжелый опыт был, и того, что этот опыт оставил следы. Зло существует, и оно случилось со мной. Оно закончилось, но оставило след – внутреннюю рассогласованность.

То, почему человек становится уязвим в какие-то моменты, почему на него вдруг что-то находит, связано с конкретным прошлым опытом.

Поэтому мы говорим про детство, и не только про детство. Чтобы сочувствовать ребенку, который упал и разбил коленку, мне нужно знать, что он упал, разбил коленку, и никого не было рядом - вовсе не для того, чтобы сразу обвинить родителей и закончить пораньше. Пока я не знаю о том, какой опыт привел вот к таким изменениям личности – я могу думать, что у меня просто такой характер, или РЛ, или БАР. Но если я знаю и чувствую, что мне пришлось пережить – я могу себе сочувствовать.

И вот когда мы признаем тяжелый опыт и признаем, что он остался в прошлом, а не продолжается сейчас – этот опыт получает внутреннюю опору, которая совершенно не обязательно только с детства. Внутренняя опора – это я и есть, когда я соединяю в себе то, что было разорвано травмой.

Я соединяю разорванные связи - затем, чтобы было мне внутренне не одиноко. Мне может быть по-прежнему больно, страшно и стыдно - но во всем этом я буду уже не один.

Со мной будет суть и основа меня. То, что делает меня живым.

ВОССТАНОВЛЕНИЕ И ЧАСТИ: ГДЕ КНОПКИ, ЧТОБЫ НАЖИМАТЬ

Основная проблема при комплексной травме – в том, что она приводит к расколу личности, структурной диссоциации.

Именно поэтому на человека помимо его воли «что-то находит» - тревожные мысли, раздражение, непонятные перепады настроения, целые картинки из прошлого, достаточно невыносимые. Способы справляться с этим невыносимым, которые никому не нравятся – алкоголь, вещества, РПП, запойно сидеть в телефоне или играть в игры, - или, наоборот, не давать себе присесть, работать и учиться в разы больше, чем можешь. Все это – части (а не только внутренние дети, как иногда считается).

- Очень странно и непривычно, что я состою из частей. Это не распад личности?

Части есть у всех людей: все когда-то тревожатся или смотрят сериалы, чтобы отвлечься. Но только при структурной диссоциации импульсы рассогласованы с выбором: я знаю все о гигиене сна, я эти знания могу транслировать, и я же не могу себя уложить спать до трех часов утра.

- Части – это же внутренние дети, разного возраста, и еще критик. Как они могут выстроить связь между собой?

Частей намного больше.

Меня бесят другие люди, и терапевт бесит – это часть.
«Уничтожить…уничтожить.. уничтожить…» - тоже часть.
Накатывает тревога без понятных внешних причин, а если причины есть, они явно недотягивают по масштабности до тревоги – часть.
Желание как можно сильнее обаять собеседника, так, чтоб с гарантией, чтоб никакой чужой инициативы помимо моего контроля – тоже.
Не доверять никому (и себе).
Ничего не чувствовать, отключив уязвимость - именно поэтому человек с кПТСР часто ощущает себя роботом. Уязвимая пострадавшая часть может даже не замечаться - ее отодвигают в сторону другие части. Та, что хочет заглушить переживание. Та, что в ярости. Те части, которые решают вопрос так, как привыкли, но исходный импульс связан именно с уязвимостью и желанием ее защитить.

Об этих частях человек с кПТСР может даже не знать – но о них обычно хорошо знают его близкие.

Связи выстраивают не разные детские части друг с другом, конечно же. Связи со своими частями, детскими и не только, выстраивает сам человек.

- Вот мы найдем части, и что с ними делать? Так и жить фрагментарным? Купил айфон - а чо с ним делать, где кнопки, чтобы нажимать?

Самим тем фактом, что мы нашли эти части, мы делаем шаг к тому, чтобы вырастить новые связи между ними - взамен естественных, которые были расколоты травмой.

То, что мы делаем с частями – мы выращиваем между ними хаб. Источник внутренней связи.

То, откуда берется сострадание к себе: селф, «здоровый взрослый», мудрый разум, авторская позиция. Внутренняя опора и поддержка, тот, кто на моей стороне даже тогда, когда я накосячил – не потому, что это маленький косяк или не мой, - а потому, что правда нехорошо вышло, и это очень жаль.

Части - это интерфейс, который нужен, чтобы вырастить внутреннюю связь.

Если нет частей, то связывать как будто нечего - разные "Я" просто сменяют друг друга, без связи и без сострадания. Когда мы соотносимся с частями, любым способом, - мы самим обращением к ним шаг за шагом строим связь, разорванную травмой.

Мы замечаем части – сам факт рассогласованности с выбором – чтобы их понять.

Мы слушаем внутренние голоса, но не слушаемся их, с нейтральной территории, как слушал бы хороший журналист.

Мы думаем о частях, визуализируем их, и это тоже связь – думая, я оставляю с тем, о ком я думаю, кусочек своего сознания.

Мы что-то чувствуем в их адрес – то есть, находимся с ними в отношениях.

Будем реалистами – внутренний критик, скорее всего, не станет конструктивнее вот так сразу от того, что его послушают. Но даже обмен репликами в ключе «ты ничего не добился – так это из-за тебя, дятел» - это уже диалог, которым вы можете управлять.

Будем реалистами еще раз – скорее всего, пострадавшая часть не прыгнет в объятия вот так сразу, от того, что ее заметили и с ней пытаются говорить. Но по крайней мере, когда вы говорите, слышат вас все части, а слышать – это тоже держать связь.

Люди, которые обращаются ко мне как к психологу, часто спрашивают, что такое части личности и как может помочь работа с ними. В двух постах ниже я постаралась ответить на самые распространённые вопросы о частях и восстановлении при кПТСР.