Несчастью верная сестра. М. Д. Сергеев. Восточной-Сибирское книжное Издательство, 1992.

Есть книги, которые, вроде, совсем не блещут содержанием, но которые не можешь перестать читать. Для кого-то важно дочитать, чтобы узнать «а чем же там всё закончится». Для меня чаще другое: а что ещё я не знаю, какие ещё интересные и до сих пор не известные факты-личности мне откроются.

Это книжка - о судьбах жён декабристов - именно такая. Можно сказать, что благодаря этому подарку - а это подарок! - я открыла для себя «декабристскую бездну». Признаюсь: до её прочтения я знала о декабристах лишь год (кто ж его не знает?), краткую суть восстания и сочувствие Пушкина (о нем будет далее). Что так мало? Нууу, столько всего понамешано. Путанно. И политика эта...

Но читая порой серьезно-публицистические, порой нарочито слащавые и даже откровенно бульварные главы, поняла, что не могу не узнавать остального, вне книжки. Мне стало нужным, важным выяснить предпосылки, истоки, тайны, сообщества, личности и предательства, сопровождавшие декабристов с первых моментов. Наверное, именно поэтому и пишу об этой книжке. Её невозможно рекомендовать как серьёзное чтиво, но она способна пробудить интерес, заставить тебя заболеть этой историей.

Цитатно.

* Жандармы показывали: «Арестанты от скорой езды и тряски ослабевали и часто хворали, кандалы протирали им ноги, отчего несколько раз дорогою их снимали и протертые до крови места тонкими тряпками обертывали, а потом опять кандалы накладывали, а иного по несколько станций без оных везли... Арестанты, особенно пока по российским губерниям ехали, очень были печальны, большею частью молчаливы и часто плакали...Проезжая сибирские губернии, они стали менее печальны, расспрашивали иногда на станциях у смотрителей, которые те места знают, об Нерчинске и располагали между собой, как они там жить будут, причём показывали более бодрости духа, чем с начала дороги».

* К этому времени сменился в Иркутске генерал-губернатор. На эту должность назначен был Николай Николаевич Муравьев, человек просвещённый и прогрессивный по-своему, особенно ежели сравнивать его с предшественниками. Муравьев (впоследствии он получил графский титул и приставку к фамилии - Амурский - за деятельность свою по освоению Востока) считал возможным бывать в домах декабристов...

* Волконская: «Тут был и Пушкин, наш великий поэт; я его давно знала; мой отец приютил его в то время, когда он был преследуем императором Александром I за стихотворения, считавшиеся революционными... Пушкин мне говорил: «Я намерен написать книгу о Пугачеве. Я поеду на место, перееду через Урал, поеду дальше и явлюсь к вам просить пристанища в Нерчинских рудниках».

* Сменивший Бурнашева комендант Нерчинских рудников Станислав Романович Лепарский был человеком сравнительно либеральным. Сверх того, исполняя царскую службу, он понимал, что у многих его подопечных остались близ правительства родственники и друзья, тайно сочувствующие декабристам, ... что вместе с «друзьями 14 декабря» он шагнул за такую межу, где простирается «вечность»...

* Его доставили между двумя жандармами в Манеж, находящийся тогда вблизи Зимнего дворца. Из Манежа как раз выходили... Многие его узнали, кто-то бросился к нему и, несмотря на его предупреждение: «Я зачумлён, берегись», - обнял его и начал с ним разговаривать...

* Жители села Бельска историю декабристов рассказывали иначе: «Политика маленькая была: они государя зазвали в комнату, много их собралось - чиновников, - на коленях стоял Николай, убить хотели. Брат Константин выручил. Подошёл к дому, ко дворцу, спрашивает солдат: «Здесь, говорит, брат?» - «Нет, говорят, нет!». Поднялся во второй этаж и спрашивает опять: «Здесь брат?» - Опять говорят: «Нет!». Заказано было... Дверь отворил и увидел, что брат стоит на коленях, умоляет оставить жизнь... Константин давай их шашкою... Одни в окна поскакали, которы в двери. Тут были и Волконский, Трубецкой, Анненков. Их схватили, судили и в Якутск послали, а из Якутска к нам и по разным деревням».

* Париж, 1859 г...