Слепота. Ensaio sobre a cegueira. Жозе Сарамаго. Перевод А. Богдановского. Издательство «Эксмо», 2025.

Жозе де Соуза (иногда Суза) с занятным семейным прозвищем Сарамаго, под которым и запомнился в португальской литературе, писал всю жизнь, ибо был журналистом и критиком, но публиковаться начал довольно поздно. Было как-то недосуг - то рассвет коммунистических идей, то революции, то борьба с израильской картиной мира, то противостояние с Ватиканом… Однако в 1950-х он перешёл на работу в издательство, познакомился с важными издательскими людьми, попутно занимался переводами (у него четыре или пять иностранных языков!), потом перешёл на работу в газету, и тааак всё закрутилось…

У Сарамаго очень интересные отношения с текстом. Он любит смаковать и объяснять слова, игнорирует часть знаков препинания и разбивку диалогов на строчки, время от времени обращается к читателю от своего имени и не считает нужным делить текст на главы - максимум, на что его хватает, это поставить черту между блоками, которые почему-то решил не соединять в сплошной смысловой монолит.

Книжка «Эссе на тему слепоты» была написана в 1995 году, впервые переведена на русский в 2008. История не новая, но своеобразная: город охватывает эпидемия, на сей раз слепоты, и нет лечения, и нет спасения. Казалось бы, ну, мало ли описано эпидемий в книжках? Но Сарамаго - либертарный коммунист, и это сказывается на каждом повороте сюжета, на поведении героев и на авторских выводах, если они касаются политики, истории, философии и общечеловеческих ценностей. Прибавьте к этому изуверскую физиологичность некоторых описаний, много слёз по разным поводам и антиутопическую веру-неверу в человечество, и станет понятно, почему Сарамаго сравнивают и с магическими реалистами, и с Оруэллом, и с Уэллсом, и с Замятиным. Цитатно.

* … Это я виновата, и отрицать её вину было бы глупо, но, с другой стороны, пусть послужит ей утешением то обстоятельство, что вздумай мы предварить каждое наше деяние размышлением о последствиях оного, вначале неизбежных, затем вероятных, затем возможных, затем предполагаемых, то, право слово, не сдвинулись бы с этого места, на котором застигла нас первоначальная мысль.

* … Солдаты нас боятся. А я их боюсь. А вот хотелось бы знать, они тоже должны ослепнуть. Кто они. Ну, солдаты. По моему разумению, самыми первыми. Все согласились с этим и даже не спросили почему, не нашлось среди них такого, кто указал бы причину: Потому что тогда они не смогут стрелять.

* Есть у слов такое свойство - не являть, а скрывать, цепляются они одно за другое и друг за друга и будто сами не знают, куда хотят идти, но вот из-за двух-трёх или четырёх, внезапно сорвавшихся и таких самих по себе простых, ну, личное местоимение, наречие и глагол, ну, прилагательное, необратимое волнение вдруг приступит холодком по спине, мурашками по коже, слезами на глазах, и вот пошла трещинками, стала крошиться прочнейшая конструкция чувств…

* [Надо её похоронить]. На улице… не сможем, нечем выворотить камни из мостовой… Тогда во дворе. Для этого придётся поднять её на второй этаж, а потом спустить по наружной лестнице. Да, иначе никак. А сил-то у нас хватит… Дело не в том, хватит или не хватит, а в том, можем ли мы допустить, чтобы эта женщина оставалась здесь. Не можем… Ну, раз не можем, значит, и силы откуда-нибудь, да возьмутся.

* … это лишний раз доказывает старую истину, что беда, пусть даже она и одна на всех, каждому достаётся в неравных долях.

* * *

Хорошая книжка, но жёсткая.