Путевые записки и воспоминания по Дальнему Востоку. М. Г. Гребенщиков. Государственная публичная историческая библиотека России, 2020.

Путевые заметки фиксировались Михаилом Григорьевичем Гребенщиковым в 1884 и 1886 (!) годах, когда его назначили сопровождать переселенцев из Черниговской губернии в Южно-Уссурийский край, отправленных, естессно, морем на пароходе Добровольного флота из Одессы во Владивосток (в последнем он и прожил два года). К тому моменту автор успел получить юридическое образование, поработать присяжным поверенным и изрядно наследить в питерских периодических изданиях - очень. тянуло. писать. 

В 1887 году заметки собрались в книжку, которую напечатали в типографии Я. И. Либермана в Санкт-Петербурге, но быстро забыли. Не смею осуждать, так как нет в той книжке особой краеведческой ценности, однако автору не откажешь в любопытстве, наблюдательности и авантюризме. Пишет ладно, с нотками столичной усталости от всех этих провинций, окружающих людей находит занятными, природой восхищается, порой страдает от скуки, в общем, кажется очень современным нам человеком… Жизнь его оборвалась трагически буквально через год после публикации книги, так что подобных путешествий больше у Гребенщикова не случилось. А книжка осталась. Цитатно.

* [В Константинополе] наконец мы у церкви Петра и Павла, превращённой, конечно, в мечеть и притом с таким мудрёным турецким названием, что я его никак не могу запомнить. Мальчишка бежит за муллой, который весьма обязательно показывает мечеть, где сохранились довольно хорошо не только [византийская] мозаика, но и фрески.
- Как это вы не заштукатурили образов? - спрашиваю я через гида муллу.
- Они нам не мешают! - даётся ответ.

* … Вообще на Амуре добиться истины довольно трудно. Все валят вину друг на друга… Один из моих приятелей обревизовывал одно учреждение и пригласил меня ему помочь. Несмотря на самое ограниченное количество дел, большая половина из них была запущена, некоторые лежали по два, по три года без движения, другие были безнадежны вследствие целого ряда допущенных неправильностей.
- Ищите тут виновного, - безнадёжно вздыхал ревизор, - когда в три года переменилось три начальника и десять подчинённых…

* … При мне был во Владивостоке китаец Афу. Он бывал неоднократно ресторатором на русских судах, прокатился однажды даже в Одессу и имел пристрастие к европейским шляпам, брюкам и сапогам. Открыл он гостиницу, и вот в день открытия я зашёл к нему пообедать. На пороге я столкнулся с ним и с русским священником, которого он провожал. Оказалось, что последний, по просьбе Афу, отслужил молебен и окропил помещение святой водою…

* Несколько слов о владивостокском климате… Старожилы утверждают, что прежде во Владивостоке климат был и мягче, и ровнее; но, с постепенным и усиленным истреблением лесов в окрестностях, он стал ухудшаться с каждым годом. Прежнего я не знаю, а о настоящем можно сказать, что если в Петербурге климат скверный, то во Владивостоке нет никакого климата.

* - А знаете, - сказал ему я, - как ни хорошо здесь, а жить… я бы не согласился.
- Почему?
- Да потому, что жить можно лишь в привычной среде людей, здесь нет тех людей, с которыми привык и идти рука об руку и бороться, с которыми в одно веришь и одно ненавидишь. Ведь невозможно же жить одной природой да книгами…

* * *

Занятная книжка.

P. S.: дорогие моему сердцу дальневосточники, волею случая у меня есть одна такая лишняя книжка. Ежели кто очень жаждет получить - напишите (тираж всего лишь 500 экземпляров).

#conread_dv