Класс!каВладимир Набоков страстно любил жизнь. Его увлечения – целый спектр: он ловил бабочек, занимался теннисом и футболом, обожал литературу, дискутировал и, конечно, переносил опыт в писательство. Его не сломал ни опыт эмиграции, ни потеря близких, ни несчастная…
Part 2. Вера Набокова называла «потусторонность» главной темой всего творчества мужа. Мир романа это «полусон, дурная дремота», а подлинная реальность лишь просвечивает «странно, дико изменяясь». Цинциннат знает, за бутафорией тюрьмы есть другое измерение, куда регулярно наведывается, снимая тело, как одежду. Там нет времени, нет ограничения в перемещениях. Это не лимбо, свобода начинается не после смерти — она здесь и сейчас, в способности героя подвергать мир сомнению и деконструкции. Любовь к жизни у Набокова не противоречит готовности умереть. Когда Цинциннат просит три минуты «антракта», чтобы «побыть в своём настоящем полновластным его хозяином», — это высшее утверждение жизни. Он отказывается от клетки, которая заменила его привычное бытие, а не от жизни. Цинциннат уверен, что его отказ – это освобождение, не смерть. Один из ключевых мотивов романа — письмо. Цинциннат ведет заметки, это его способ сопротивления небытию. Там, где требуют молчания и невидимости, критически важно быть проявленным. Цинциннат использует тюрьму как творческую келью. Каждая из практик — маленькая победа жизни над механизмом уничтожения.
Финал романа: загадка. Цинциннат идёт на казнь, но вместо того, чтобы умереть, разрушает реальность: «С потолка посыпалось. Трещина извилисто прошла по стене». Декорации рушатся, а Цинциннат «направился в ту сторону, где… стояли существа, подобные ему». Напрасно его умоляют остаться, взывая к совести, ведь всё уже готово для казни, разве можно отказаться? Абсурд нарочит, читатель видит, насколько слабы ограничительные механизмы власти перед лицом истинной свободы.
Для нашей темы это не важно, но исследователи до сих пор спорят: умер ли Цинциннат или освободился? Хэсти считает, что роман заканчивается «одновременным признанием смерти и отказом признать её власть».
Заморозки на почве и облысенье леса, небо серого цвета кровельного железа. Выходя во двор нечетного октября, ежась, число округляешь до «ох ты бля». Ты не птица, чтоб улетать отсюда; потому что как в поисках милой всю-то ты проехал вселенную, дальше вроде нет страницы податься в живой природе. Зазимуем же тут, с черной обложкой рядом, проницаемой стужей снаружи, отсюда — взглядом, за бугром в чистом поле на штабель слов пером кириллицы наколов. (И. Бродский)
Владимир Набоков страстно любил жизнь. Его увлечения – целый спектр: он ловил бабочек, занимался теннисом и футболом, обожал литературу, дискутировал и, конечно, переносил опыт в писательство. Его не сломал ни опыт эмиграции, ни потеря близких, ни несчастная любовь. Он действительно черпал силу из трудностей. Переломные моменты в его жизни стали самыми благоприятными периодами для творчества, сделав из просто хорошего писателя гения.
«Я понял, что мир вовсе не борьба, не череда хищных случайностей, а мерцающая радость, благостное волнение, подарок, не оцененный нами» (цитата из рассказа «Благость»). Она довольно ярко характеризует отношение В. Набокова к жизни. Это всеобъемлющее изумление перед тайной бытия, которое не становится слабее, сталкиваясь с трудностями. Можно ли отказаться от многообразия жизни в пользу мирного существования? Оставить избавленную от тревог, но обесцвеченную версию бытия не выйдет, это карается смертью души.
«Приглашение на казнь» – роман о том, как «изумление» выживает во враждебном мире. Казнь – метафора давления на личность, требования «стать как все» под угрозой уничтожения физического тела. Единственным ответом может быть переход на метафизический уровень, что и происходит с главным героем, Цинциннатом Ц.
Цинциннат обвинён в «гносеологической гнусности» – преступлении, которое не имеет аналогов в юридической практике. Его суть – непрозрачность. Герой не поддаётся познанию, не вписывается в систему, не становится «стеклянным», как остальные обитатели крепости. Окружающие требуют от него прозрачности, потому что это означает предсказуемость, которую можно контролировать.
Свободе личности предстоит преодолеть испытание заключением физического тела. Можно ограничить и поймать в ловушку плоть, но кто изобретет кандалы для Духа? //Wait for part 2
Что произошло? Половину вакантных мест для олимпиадников отдали известно кому. Тихонько, незаметно, не афишируя. Зачем шум? Да и зачем стране гуманитарии?
Что произошло до этого? Пересдача ЕГЭ по литературе. Донельзя иронично. Через заученные формулировки проскользнула самость и не осталась незамеченной. 60 баллов. Шок, непонимание. Апелляция. Ваша позиция противоречит авторской. Вы недостаточно обращаетесь к тексту. Читай: «Откуда такая умная выискалась? Сиди в своей Сибири»
Я пойму, какой подарок мне сделали тем, что не пустили в систему, только спустя год. В моменте я была парализована от унижения. Я – маленький служитель науки – оказалась недостаточной! Никто не скажет, что это нормально. Потому что никто не знает, что с этим делать. Как так, ребенок подавал надежды и вдруг споткнулся! Никто не объяснил мне, что это не проигрыш, не конец света.
Ты поступил в ВУЗ, значит выиграл. Это понятно и удобно. ВУЗ, дальше работа по профессии. У тебя есть призвание, данное кем-то извне. Посвяти ему жизнь. Бинарная логика, везде бинарная логика. Да или нет. Победа или проигрыш. Тебя оценят по чужим меркам и выплюнут, если не поймут. Ты вылетел из системы и теперь ты непонятен, нелегитимен. Не рановато ли переживать отчуждение и бойкотирование системой? Мир решил, что мне не рано. Все поступают, а ты выживай в чужом городе, раз такая упрямая и не сбежала. Иди работать администратором, развлекай отлично поставленной речью гостей. Пусть переспрашивают у тебя незнакомые слова и обогащаются. На что еще теперь ты пригодна?
Тогда я еще не знала, что мне дают то, о чем я просила – истинное гуманитарное образование. Самообразование, если быть точной. Я поняла главное: хотеть обучаться, ставить образование краеугольным камнем не равно поступить в ВУЗ. Я не выбирала этот путь, скорее он меня. Но это позволило мне стать автономной. Не нужно надсмотрщиков и дедлайнов, чтобы читать, анализировать, писать и, главное, изучать новое. Если мое призвание – образование, так тому и быть. Сейчас я преподаю и параллельно изучаю философию, литературу. Куда вынесет потом, я не знаю. Но уверена, что всё происходящее от начала и до конца верно, потому что я владею путем, а не он мной.
Мою стопку грамот толщиной в палец листали и небрежно отбрасывали, будто она ничего не значит. На стол приемной комиссии летели дипломы за победы в конференциях в олимпиадах. Я молча наблюдала, как женщина скучающе изучает четыре года моей жизни. Два отмели сразу, за давностью. Два придирчиво рассмотрели: ВШЭ, МГУ, РАНХИГС. «Только первые места засчитываем. Ох, тут не хватило одного балла. Второе место, а не первое. Не котируется, убрать. Что ж, мы добавим 6 баллов при поступлении по общему конкурсу» Я смотрела, как легко и быстро решилась моя судьба и потихоньку начинала осознавать, что я здесь не нужна.
Хокку (или хайку) — это традиционный японский жанр поэзии. Специфичен предельной лаконичностью. Каждое слово - инкапсулирует смысл, не оставляя пространства для лишнего.
Хокку оформилось как самостоятельный жанр в XVII веке в период Эдо. Его основоположником считается Мацуо Басё.
1. Строгая форма: Классическое хокку состоит из 17 слогов в схеме 5–7–5. Однако в переводе на другие языки это правило часто не соблюдается. А еще в китайском языке много слов, которые в русском выражаются целыми предложениями. Трудности перевода :( 2. Кирэдзи (разрезающее слово): Это своего рода пунктуационный «разрыв» в середине стиха, который противопоставляет две части образа. Любимые парадоксы, оставляющие пространство для мышления. 3. Отсутствие рифмы и метра: Ритм достигается за счет чередования слогов, а не соблюдения традиционных размеров.
//открываю окно ада в комментариях! Делитесь мемными хокку!)
Киго (сезонное слово): Обязательный элемент. Текст должен содержать слово, указывающее на время года (например, «снег» — зима, «сакура» — весна). Мимолетность сезона превращается в вечность поэзией.
"Напротив, это — огонь, зажженный в душе солнцем ума, и божественный порыв, расправляющий его крылья. Поэтому, все более и более приближаясь к солнцу ума, отбрасывая ржавчину человеческих забот, он становится чистопробным золотом, обретает чувство божественной и внутренней гармонии, согласовывает свои мысли и деяния с симметрией закона, заложенного во всех вещах." (Д. Бруно)
Vernunft — это не холодный рассудок (Verstand), не набор логических правил, а живая, историческая, страдающая способность духа проходить через отчуждение и возвращаться к себе. (Гегель)
