Христианская традиция свободного рынкаТе из либертарианцев, кто знаком с экономикой, обычно морщатся, когда какой-нибудь священнослужитель делает заявление об экономической теории. Тем не менее, хотя такое отношение к попыткам церковников влезть в экономику во многом оправдано сейчас, так было не всегда. Как указывает Мюррей Ротбард, на самом деле, христианские католические философы, известные как схоласты, были подлинными основателями экономической науки, сторонниками свободной торговли и твердых денег. Они были забыты во многом постольку, поскольку выводы из их теоретических концепций обличали последствия экономических политик абсолютных монархий конца Средневековья и Нового Времени.
Саламанкский университет был центром схоластической учёности в Испании XVI века. Первым из теологов, кто проводил там исследования и преподавал, был Франсиско де Витория (1485–1546). В своих работах по экономике он утверждал, что справедливая цена — это та, которая была достигнута путем общего соглашения между производителями и потребителями. Иными словами, когда цена устанавливается в результате взаимодействия спроса и предложения, она является справедливой. В связи с этим, неудивительно, что схоласты были сторонниками свободной торговли. Cогласно Витории, правительства не должны вмешиваться в цены и отношения, складывающиеся между торговцами через границы. Вечный естественный закон благоприятствует международной торговле. Отказаться от нее значило бы нарушить золотое правило. Другой схоласт, Луис де Молина (1535–1601), аналогичным образом утверждал, что если король предоставляет монопольные привилегии определенным купцам, он нарушает право потребителей покупать у самого дешевого продавца.
Cхоласты скептически относились к большим государственным налогам и раздутой фискальной системе государства. «Налоги обычно являются бедствием для народа и кошмаром для правительства. Для первых они всегда чрезмерны; для второго их никогда не достаточно, никогда не бывает слишком много» — писал схоласт Хуан де Мариана (1535–1624). Мариана прекрасно осознавал, что инфляция является скрытым налогом; он выразил к ней отношение следующим образом: «Нередко королю на ухо шепчут нечестивое и столь же бесполезное предложение изменить стоимость денег... Такие средства, рассматриваемые с любой точки зрения, являются и всегда будут грабежом». Коллега Марианы, Диего де Сааведра Фахардо (1584-1648), рекомендовал сбалансировать бюджеты за счет сокращения расходов, потому что «власть безумна, и ее следует сдерживать экономической благоразумностью».
Одним из учеников Витории был Мартин де Аспилькуэта Наваррус (1493–1586), монах-доминиканец, самый выдающийся канонист своего времени и в итоге советник трех пап. Наваррус стал первым экономическим мыслителем, который ясно и недвусмысленно заявил, что государственное регулирование цен — это ошибка. Когда товары находятся в изобилии, нет необходимости в установлении максимальной цены; когда их не хватает, контроль цен приносит больше вреда, чем пользы. Он также считал, что торговля валютами не противоречит естественному закону. Это не было основным предназначением денег, но «тем не менее это важное вторичное использование». По его мнению, было бы ужасной ошибкой закрыть валютные рынки, как того требовали некоторые люди. Результатом «стало бы ввержение королевства в нищету».
Главным учеником Наварруса был Диего де Коваррубиас-и-Лейва (1512–1577). Его книга «Variarum» (1554) была на тот момент самым ясным объяснением источника экономической ценности. «Ценность предмета, — говорил он, — зависит не от его сущностной природы, а от оценки людей, даже если эта оценка ошибочна». Это кажется таким простым тезисом, но он был упущен экономистами на протяжении столетий, пока Австрийская школа заново не открыла эту «субъективную теорию стоимости» и не включила ее в микроэкономику.
Было бы наивно думать, что сегодняшнее духовенство окажется столь же экономически проницательным, как древние схоласты, но, по крайней мере, работы последних остаются одним из главных научных достижений Запада, которые, увы, были на долгое время забыты
