Ретроград на холме

В более широком смысле это отражает простую, но фундаментальную проблему: администрация Трампа готова слушать и слышать Москву, но в силу внутренней корпоративной политической культуры понимает запросы только по предельно конкретным вещам. Преобразование системы европейской безопасности - абстракция, даже послевоенный статус Украины - плохо осязаемая категория, которая распадается на множество более конкретных параметров, но в сумме своей считывается тоже как абстракция, набор возможных уступок или наоборот элементов давления в диалоге с российским руководством. Парадокс - предшественники понимали, чего хочет Россия, но не хотели даже обсуждать, нынешние вроде бы и хотят, но смутно понимают, о чем вообще разговор. Система координат, как положено девелоперам, где-то между картой местности и бухгалтерско-учетной книжкой в качестве осей.

Из этого вытекает в общем-то тривиальный вывод о том, что несмотря на все «просветления» Трампа в Анкоридже и после, американская дипломатия в основе своей заточена не под мир, а под перемирие.

А из этого вытекает безрадостный вывод о том, что про таких вводных любая построенная такой дипломатией конструкция сможет функционировать и поддерживать мир только в режиме ручного управления, при сохранении политической воли правящей в Вашингтоне команды. Смена команды вполне сможет стать распадом этой конструкции. Найдутся ли тогда какие-нибудь подпорки и костыли, чтобы придать конструкции устойчивости - большой вопрос.

Это не делает процесс бесперспективным, но подсвечивает вполне зримые риски и ограничения.

А Джаред, возможно, потом еще напишет мемуары об этом всем. Под псевдонимом Дональд Трамп, с каким-нибудь драматичным названием.

Немного запоздало, но все же - очередная порция рассуждений о переговорном процессе в эфире канала РБК. На случай если лень читать и хочется немного политинформации по теме - вербально и коротко.

Обещание Трампа раздать по $5 000 каждому совершеннолетнему американцу в случае победы его партии на промежуточных выборах - инициатива столь же эстетически прекрасная, сколь экономически бессмысленная. Эдакий возврат во времена второй половины XIX века, когда голоса покупались и продавались почти открыто (кто смотрел фильм Скорсезе «Банды Нью-Йорка» может вспомнить эпизод с голосованием - вполне себе каноничный и отражающий реалии того времени). Правда теперь это все упаковывается в знакомый Трампу язык корпоративного бизнеса - обещанная выплата есть не подачка или взятка избирателю, но дивиденты, законная прибыль, полагающаяся каждому американцу как эдакому акционеру богоносной Америки. Дискуссии о моральном аспекте этой инициативы оставим за бортом - она, как водится, уже активно идет, охватив почти все американские политические СМИ.

Федеральному бюджету эти дивидендные выплаты, как нетрудно посчитать, могут обойтись почти в триллион. Взять его можно только в долг. Конечно, пошел вал рассуждений, что это невозможно - ерунда, конечно возможно, во всяком случае теоретически. В ковид, напомню, деньги с вертолета тоже сбрасывали, несколькими волнами (в том числе и господин Трамп), и тоже в долг - кривая долга в 2020-2021 поползла вверх достаточно резко. То есть если напрячься, возглавляемое Трампом федеральное правительство это обещание выполнить может (опускаем институциональные и правовые препятствиям). Однако, цитируя классиков: «можно, но зачем?» Вполне очевидно, что это околокатастрофическая разбалансировка бюджета без ясных и очевидных экономических эффектов, то есть на практике возможная только теоретически. Так что, конечно, это все несерьезно.

Судя по всему, в правящей команде смирились с неизбежностью потери одной из палат (как минимум). То есть обещать «в случае победы» можно что угодно, все равно реализовывать не получится, усилившаяся в парламенте оппозиция все отклонит. Трамп звериным чутьем чувствует, что нужен эпатаж и шок, и создает его из ничего - в таланте ему не откажешь. В этом эпатаже с пятью тысячами и напоминание об экономических успехах администрации (реальные, дутые, неважно), и просто вау, и напоминание о том, что в 2024 многие голосовали за Трампа, ровно потому что считали его лучше для экономики и личных финансов. То есть демократы брали, облагали налогами, а я даю - вот простой и ясный месседж. Задача - загнать на избирательные участки побольше неопределившихся, включая молодежь - авось какие аполитичные бездельники попадутся на удочку в надежде срубить немного деньжат.

Самое прекрасное в этой истории - реакция Вэнса и главы минфина Бессента в прямом эфире Fox News. Два ближайших лейтенанта… ну, в шоке. Бессент честно признается, что ничего об этом не знает. Вэнс, надо сказать, вполне себе берет себя в руки и весьма складно, с серьезным лицом излагает целесообразность инициативы. Не мальчик уже, но муж. К 2028 году, глядишь, станет совсем тертым калачом.

Завершая тему, некоторые подытоживающие размышления по новому переговорному всплеску (визиты Уиткоффа и Кушнера, телефонный разговор лидеров) для газеты «Взгляд».

Телефонный разговор между российским и американским президентами в контексте переговорного процесса интересен главным образом самим своим фактом. Содержательно едва ли лидеры к чему-то пришли, кроме констатации, что диалог и переговоры нужно продолжать и общей «сверки часов», не сменились ли позиции игроков. Часовой разговор, в конце концов, это не так много.

Однако, в самом подходе Вашингтона к переговорам: зондаж в Москве - обсуждение с украинской стороной в Киеве - «возврат» к российской стороне в виде созвона высокого уровня - сохраняется подход, который определял динамику американской дипломатии и в 2025 года. А именно - игра от ослабления Украины. Из Киева уже звучат жалобы, что принесенные Уиткоффом условия хуже прошлогодних, хотя подобного рода «плачь Ярославны» от украинских руководителей - вполне устоявшаяся тактика торга, переоценивать его нельзя.

В Вашингтоне на конфликт (в части его завершения) по прежнему смотрят сугубо прагматично: есть те сферы, где можно найти компромисс, есть непримиримые противоречия, которые можно решить за счет одной из сторон. Далее нехитрый вывод, что проще решать за счет слабейшей стороны: Украина меньше, отступает и, несмотря на помощь союзников, обладает меньшим военно-промышленным потенциалом. Значит, ключ к миру - в уступках Киеву. Это определяло американский подход в 2025 году, в частности и в пресловутом Анкоридже.

Публичная «деанкориджизация» летом 2026 года породила идею о том, что теперь команда Трампа будет играть «от ослабления России». Нет, судя по всему эффективной переговорной стратегией Вашингтон это не считает, базовый расчет - по-прежнему на то, что Украина посыпается и продавится первой. Американская дипломатия готова это продавливание сделать почетным и управляемым, получить за это свою долю славы и политического капитала, а также получить долгосрочный рычаг воздействия на безопасность в Восточной Европе вместе со статусом гаранта любой сделки. Все это про минимальных материальных вливаниях.

Для Москвы такой подход Вашингтона в общем-то ничего не значит, так как «играть от слабости» ни в коем случае не означает «ослаблять». Более того, под выборы администрация Трампа может даже пойти на какие-то отдельные акты поддержки Киева - направить немного ракет для «Пэтриотов», чтобы потом всему миру рассказывать, что только благодаря решительной воде американского лидера Украина в принципе осталась на карте мира. Особенно, если такого рода инициативу можно будет осуществить на британские и европейские деньги. Про спутниковое сопровождение ударов по инфраструктуре говорить нечего - она будет продолжаться.

Рабочие отношения с Вашингтоном по-прежнему актуальны как инструмент закрепления такой вот американской позиции, пусть выстраивают игру от «слабой Украины», чем всерьез солидаризируются с европейцами. И, видимо, американское участие в любого рода конструкции, завершающей конфликт или его фазу рассматривается как необходимость. Без Вашингтона, мол, все равно работать не будет.

А как там с промежуточными выборами? Наш Трамп слон или не наш, но полное поражение республиканцев на выборах может выбить его из колеи либо в ту, либо в другую сторону. А нынешняя политическая колея, по которой катится администрация Трампа, нам по крайней мере привычна и знакома, и хотя бы уже поэтому выгодна.

Почти за два месяца до дня икс расстановка остается тревожной для республиканцев. Потеря нижней палаты выглядит неизбежной, разные агрегаторы соцопросов дают демократам больше 80% процентов победы, например, вот. Полимаркет, на котором люди делают ставки, то есть голосуют деньгами, победа демократов оценивается в 88%. В общем, чтобы республиканцы смогли удержать нижнюю палату, должно случиться чудо.

Это, впрочем, не новость. Интрига правда, сохраняется в том, насколько они просядут. В 2018 они ушли за 200, сохранив 199 мест, что после триумфа 2016 года было обидно. Впрочем, Трамп и тогда записал это как победу, на что были определенные основания - демократы в 2014 году набирали лишь 194 места, а в 2016 сохранили 188 мест, и ничего, это им не мешало считать себя правящей партией, а Трампа - недоразумением. В данный момент, в 2026, сценариев при которых республиканское представительство в палате представителей упадет ниже 200 немного. Так что ни о каком полном разгроме «слонов» речи не идет.

В сенате все более неустойчиво и менее предсказуемо. Тот же 270towin (да, не самый надежный источник, но в других примерно то же, а тут есть карта) дает минимальное преимущество на удержание сената республиканцам в 53%. А вот полимаркет дает 52% уже в пользу демократов, причем их перевес потихоньку растет.

На этом фоне Трамп начинает расчехлять финансовые резервы. Кампании в США финансируются через партийные фонды и комитеты, создаваемые под избрание конкретных кандидатов. У Трампа имеется «федеральная заначка» в виде средств, которые собирались и собираются под него любимого, крупневший комитет политического действия (PAC, избирательный фонд, не требующий отчитываться об источников донатов) - Maga. inc, созданный еще в 2022 году под кампанию 2024 года и действующий до сих пор как стратегический резерв. На днях Трамп объявил о намерении потратить на промежуточные выборы до полумиллиарда долларов (на данный момент на счетах MAGA. Inc около 400 млн, видимо это будет основной источник вливаний). Уже объявлено, что 10 млн отправится на поддержку республиканцев в Техасе, где у правящей партии есть проблемы. В общем, идея ясна - ваккурат перед выборами попытаться сдвинуть неустойчивую ситуацию в свою пользу, влив стратегические денежные резервы.

Сохранение большинства в сенате и 200+ мест в нижней палате трамписты вполне обоснованно будут считать успехом и, видимо, это тот результат, на который в Белом доме рассчитывают как на благоприятный. Удержание «большого правительства» (обе палаты и Белый дом) как задача просто не ставится.

За всеми этими цифрами не могу не повторить, что США, судя по всему, вступили в период слабых правительств: «одномооковых» администраций, не способных удержать контроль над обеими палатами дольше двух лет. Это сломало прежнюю схему, при которой у правящей команды было четыре года на реформы («большое правительство») и потом еще четыре года на амортизацию и выработку компромиссов с оппозицией (постепенно с двухлетним циклом терялись одна за другой палаты и происходила передача Белого дома). Теперь Белый дом держится только 4 года, большинство в конгрессе - 2 года. 2 года на реформы - нынешняя команда Трампа уже, считай, этот срок исчерпала и 2 года на политические разборки, так как фактически партии будут вступать в президентскую гонку.

Все это ограничивает эффективность американского правительства, хотя и не делает его полностью дисфункциональным. Однако, договариваться о чем-то долгосрочном со страной с таким уровнем раскола элит и общества трудно и рискованно.

Визит Уиткоффа и Кушнера ожидаемо не привел ни к чему, кроме формального рестарта переговорного процесса, вставшего на паузу весной, с началом американской агрессии против Ирана (но по сути оказавшегося в тупике и безо всяких внешних обстоятельств).

Администрация Трампа продолжает использовать Уиткоффа в качестве «хорошего полицейского», понимающего и воспринимающего позицию Москвы, в противовес формально более жесткой риторики некоторых других членов правящей команды.

Его главная содержательная задача, видимо, в мягкой и неконфронтационной форме донести то, что в принципе и так понятно, но все же требует вербального изложения: позиция США к условно постанкориджскому процессу урегулирования. Она проста: Вашингтон готов продолжать сопровождение переговорного процесса, но делать ничего особенно не собирается, во всяком случае с точки зрения давления на Киев и Европу и их прямого или косвенного принуждения к тем или иным формулам. В отношении Москвы у США заряжен некий набор неприятных мер в виде «закона Грэма» и возможной корректировки позиции относительно, например, поставок расходников для «Пэтриотов» - впрочем, вряд ли Уиткофф в ходе разговора потрясал этой дубинкой. Тем более, что потенциальная эффективность всего этого для изменения российской позиции может оказаться весьма невысокой. Данный арсенал лучше оставить для внутризападного употребления.

Некоторая интрига связана с загадочными «новыми идеями», о которых какое-то время назад упоминал госсекретарь Рубио и которые теперь не дают покоя экспертам и аналитикам - не привез ли Уиткофф. Тут ответ прост - даже если и привез, вряд ли они имеют фундаментальное значение для переговорного процесса. Ситуация такова, что чисто дипломатическими методами и решениями противоречия не разрешить и процесс с мертвой точки не сдвинуть. Но можно навести суету, поспекулировать новыми предложениями, например, о перемириях в разных сферах. Это американская дипломатия любит.

Фундаментально скорее всего речь шла о возобновлении прямых российско-украинских контактов в той или иной конфигурации - этим ранее заканчивались все предыдущие итерации дипломатической активности господина Уиткоффа. Однако подготовительный процесс к этим контактам может занять хоть всю осень, а при желании и дольше - достаточно напомнить, что между Анкориджем и первыми российско-украинскими контактами прошло несколько месяцев.

Москве тут объективно спешить некуда, так как время в данном случае работает скорее на нее ввиду наличия объективных военных задач, решение которых способствует и укреплению переговорных позиций. У Вашингтона же нет стимула подстегивать процесс - к выборам уже не успеть, да и все остальные дедлайны прошли. Можно вести процесс в том темпе, в каком идет.

Сегодня невероятно урожайный день и я, возможно, поднадоел читателям, которые привыкли к темпу разок в две недели, но не поделиться своими рассуждениями про ШОС в эфире RTVI не могу. Разумеется, ничего путного не сказал, но выдал немножко базы.

Вот оно, оказывается, как. Нет, практика закрепления политических побед и влияния через переименование географических пунктов в свою честь - дело нам хорошо знакомое. Трамп в общем-то тоже не дурак в этом смысле: он и человек, и институт, и башня, и линкор. И начал он этим заниматься задолго до политической карьеры, так что не подкопаешься: не культ личности, но бренд,

Но фиксация через переименование стратегически важного географического пункта победы в войне - это что-то новенькое. Видимо, мания переименований уже приняла некий хронический характер характер - везде затык, а тут легко и просто, одним росчерком пера. Озера, океаны, проливы, бескрайние просторы - все к ногам.

Ждем объявления Зеленским перемоги на основании существования Зеленограда, причем в считанных километрах от Кремля. Даже переименовывать ничего не надо.

Блестящая статья, хорошо подводящая итоги нынешней приемной кампании и сумму проблем, общих для абитуриентов, студентов и преподавателей (вообще университетского сообщества).

Поступление действительно превратилось в «технократизированный психоз». При этом, «маркетплейсизация» образования работает на удобство, но создает невиданные издержки в виде стресса и недовольства. Люди выбирают профессию по принципу кофточки на WB, естественно в 8 из 10 случаях оставаясь недовольным полученным (а в описании и на фото было по-другому), возврат не предусмотрен (ну, или, скорее, сложен). На выходе имеем кризис связей студент-университет и некую первичную девальвацию университета, воспринимаемого как «недобросовестный продавец». Не то, чтобы раньше было лучше - я поступал без всяких ЕГЭ, и этот опыт бросает в пот доселе, но я лучше представлял, куда иду. Главным образом, потому что шел к конкретным людям, которые как-то в процессе возникали и направляли.

К этому следует добавить девальвацию высшего образования, подстегиваемую работодателями. Если подходить к «вышке» сугубо экономически: как инструмент повышения дохода, то университетское образование действительно перестает выглядеть конкрурентоспособно - 4, а то и 6 лет, куча «ненужных» знаний и предметов, когда можно пройти пару курсов, стажировок и пополнить ряды технологического пролетариата без вот этого вот всего. Вот и Сэм Альтман призывает: учитесь в университетах два года, хватит, а там разберетесь. Это он еще не в курсе про рабфаки. Кто б ему рассказал - уверен, восторг был бы полный.

Не нужно спекулировать статистикой (ее, впрочем, полно), что люди с высшим образованием все равно получают больше, чем люди без, причем отнюдь не потому что какие-то там бумеры когда-то в стародавние времена нахватали дипломов, заработали денег и теперь «делают статистику» (тем более, что бумеры-то как раз прекрасно справлялись и без высшего образования). Дело не в этом. А в том, что «вышка» имеет глубокий смысл (возможно, гораздо более глубокий, чем технократический процесс получения знаний и навыков) как универсальный накопитель социального капитала и площадка для передачи личного опыта. В этом смысле под тезисом о том, что университет есть не продукт, но люди полностью поддерживаю.

Не думал, не гадал, что тезис о регуманизации образования окажется столь актуальным в 2026 году, но да. А статью рекомендую прочитать всем интересующимся вопросом!

Реакция на реакцию на реакцию или полемика на страницах журнала. На самом деле, нет.

Позиция автора предельно понятна и эстетически близка. Мои соображения были посвящены скорее вопросу объективных ограничений сайнтификации нашей науки, которая тянется еще с 1960х гг. и все никак. Можно считать нас с Алексеем представителями разных школ: «позитивистов» и «скептиков» (названия условные, просьба не цепляться). Обе «школы» имеют право на существование. Полагаю, в основе своей мы говорим об одном и том же.

Однако, еще одна мысль по данному вопросу, не дающая покоя. Если конечная цель - создание гранд-теории, то целесообразно обратиться к опыту формирования предшествующих гранд-теорий. А у них специфический генезис: почти всегда после войны или соразмерного потрясения, меняющего миропорядок. По сути, каждая новая теоретическая модель - это попытка описать прошедшие события и установить на основе этого закономерности возникшего нового миропорядка. Крах миропорядка не отменяет господствующую в его рамках теорию, но открывает дорогу новой.

Realpolitik (пока даже не наука, а концепция) после ПМВ уступила место вильсонианскому идеализму, последний после ВМВ уступил место реализму, он в свою очередь, успев разветвиться и «сайнтеыицироваться», не утратив, впрочем основополагающих идей, на излете холодной войны передал эстафету неолиберализму и конструктивизму. Марксизм господствовал в отдельной части мира с ПМВ до конца холодной войны, на Западе выполняя роль вечной интеллектуальной оппозиции - и трансформируясь с каждой новой структурной итерацией. Принципиально важно, что господствующая большая теория всякий раз чувствовала себя наиболее «уютно» в рамках того миропорядка, на эмпирическом материале которого росла. Условно, «наступательный реализм» - плоть от плоти Холодной войны, он плохо себя чувствует даже в нынешних условиях, не говоря о, скажем, 1990х. Впрочем, про этот феномен контекстуальности больших ТМО написано и сказано достаточно, не будем.

Здесь возникает вопрос почти гносеологический. Что в большей мере является источником формирования гранд-теорий: научный поиск или структурные обстоятельства? И вытекающий из этого второй - можно ли создать некую гранд-теорию вне нового миропорядка, то есть в условиях некоего структурного транзита, где мы все вроде как прибываем? Релевантен ли предшествующий опыт формирования гранд-теорий?

Вопросы некритического характера. У меня нет на них ответа. Эмпирический опыт говорит за второе, логика научного исследования (и вообще, и Поппера) - что должно быть первое.

Моя личная скептичная позиция относительно возможности создания некой новой гранд-теории в нынешних обстоятельствах подкрепляется тем, что иные попытки этого вылились в перепевку былого с разной степенью более или менее удачного синтеза (моральный реализм, периферийный реализм, новые итерации неомарксизма и пр.). Что, кстати, вполне себе обогатило научную мысль.

Однако, автор статьи идет другим путем, более сложной методологической пересборки, что в теории может дать более плодотворный результат. Как говорил классик: «Это было не просто смело…».

Все написанное выше - дилетантские мысли вслух, носящие по большей части небокоптителный характер.

С огромным интересом прочитал статью. Восторг. Но не могу не высказаться, не столько полемически, сколько болтологически.

Автор нападает на современные ТМО за их неспособность прогнозировать. Но это все равно, что винить дождь в том, что он мокрый.

Во всех ТМО обьясняющая функция всегда превалировала над прогностической. Генетически ни одна ТМО не создавалась для прогнозирования - они все возникали и утверждались постфактум, для объяснения прошлого. Причем привязка к условиям возникновения у всех ТМО всегда была несколько сильнее, чем у других общественных теорий, так как параллельно они выполняли еще и мировоззренческую (по сути политическую) функцию. Маломальская способность к прогнозированию у ТМО держалась ровно до тех пор, пока сохранялась актуальность базового материала. В этом смысле ученые-междунарлдники в какой-то мере похожи на генералов, которые в теоретическом смысле всегда готовятся к прошедшим войнам. Что не обесценивает, ни службу генералов, ни деятельность ученых. И повышает аналитическую роль эмпирики.

Декларативная способность ТМО что-то круто прогнозировать - скорее следствие моды на «сайнтификацию» и попыток сделать Science из того, что было рождено как Art. Научные понты, приписываемые для повышения статуса цеха. Тсс.

Чтобы раскачать «прогностическую» функцию, можно предположить, что ТМО должны «напитаться» материалом из других наук, так как предмет теоретизирования огого. В результате должна получиться универсальная «теория всего» - но это противоречит современным тенденциям развития науки, идущей в сторону фракционности.

ТМО пошли по другому пути, взяв на себя роль «бритв Оккама». Каждая из них просто редуцирует реальность до ограниченного набора факторов и смыслов, чтобы не грузить аналитика всем остальным. Упрощенно - смотри просто на баланс сил или характер режима. Это работает как базовая аналитическая рамка, и этим ТМО ценны, надо учить. Однако, прогнозировать ими можно только в рамках более или менее статичных систем, где многими «отсеченными» факторами можно пренебречь. Система нарастающей энтропии и многофакторности для этого не предназначена.

Можно поспекулировать, что ТМО могут пойти по другому пути - интегрировавшись в естественные науки. Нейробиология и пр. все расскажет о человеке и его поведении. Тогда можно будет точно прогнозировать действия отдельных людей и целых обществ. Но это там, на трансгуманистском Западе такое говорят. Мы-то знаем, что у человека есть душа и она - потемки.

Все это вызывает сомнение, что какое-то детальное прогнозирование МО в принципе возможно. Наиболее общие магистральные тенденции-то мы в принципе и так прогнозируем, но подробности обречены получать по факту или угадывать интуитивно. В каком-то смысле это гарантия того, что ИИ нас - международников - пока не заменит. А международника делает очень дорогим и долго готовящимся продуктом.

Но все это, конечно, не умаляет необходимости выработки новых аналитических призм, призванных улучшить оптику. Спасибо автору и РГП.

Североатлантический альянс в таком случае можно будет смело переименовать в Североамериканский, или в Первый Североамериканский (не путать со Вторым - который с японцами и пр.). Европейцы таким образом будут автоматически исключены из числа союзников, по умолчанию сохранив за собой имеющиеся оборонно-бюджетные обязательства.

Это развяжет США руки для более активных действий в Индо-американском регионе - исконно принадлежащем США (само название указывает на многовековую дружбу между индейцами и американскими переселенцами). Разумеется, оба океана и примыкающие к ним береговые линии и располагающиеся на них страны и ресурсы находятся под защитой Доктрины Монро.

США будут зорко следить за порядком на вверенных им самим Провидением территориях.

Версия Politico о том, что главной повесткой была Прибалтика и Иран прекрасна по своей геополитической эстетике, но довольно трудно представить, что господин Рэдклифф прибыл в Москву, только чтобы показать, откуда на Прибалтику готовится нападение.

Скорее всего, все же обсуждался более широкий комплекс вопросов. На Западе, судя по публикациям в СМИ, экспертным обсуждениям и заявлениям руководителей (прежде всего, Украины) всерьез опасаются, что Россия в ответ на удары по своим инфраструктурным объектам пойдет на более радикальные шаги: мобилизация, эскалация, инквизиция и проч. В этом смысле, приезд директора главной американской разведки с предостережениями и, возможно, деэскалационными предложениями логичен. В прошлые разы эта миссия тоже возлагалась на главу ЦРУ - по линии разведки такие разговоры упрощаются: «Мы знаем, мы в курсе, мы имеем информацию, мы предостерегаем, мы предлагаем».

Иран, конечно, мог стать частью разговора, ибо для Вашингтона он сейчас поважнее Украины, но как составная часть диалога. Сигнализировать о недовольстве какой-то помощью Ирану, если таковая имеется, можно было и без загадочного марш-броска главного разведчика в Восточную Европу.

С текущими акцентами версия Politico выглядит скорее как дымовая завеса: никаких обсуждений по Украине с Москвой ведется, идет жесткий разговор о плохом поведении. Главное - вообще Иран.

Впрочем, общая логика все равно скорее всего та же: «не лезьте и не эскалируйте». Это, впрочем, в устах Вашингтона не ново.

Прокомментировал для друзей из «Ведомостей» решение Верховного суда по поводу указа Трампа о регламентации голосования по почте.

Главное тут не столько и не не только указ и решение суда - оно достаточно промежуточное, констатирует, что федеральное правительство вольно регламентировать работу почты, также являющейся федеральным учреждением. Логика указа тоже понятна - Трамп пытается ограничить голосование по почте, что, конечно, удар по демократам - их избиратели более мобильны и среди них почтовое голосование более востребованно. Теперь же для этого нужно заранее составлять списки, вводится новый регламент, это неудобно, ну а с учетом того, что на парламентских выборах явка традиционно поменьше - ожидаемый эффект в некотором оттоке голосующих избирателей со стороны демократов. Люди, мол, не захотят возиться, явка упадет. У республиканцев ввиду некоторой разочарованности в Трампе, спаде с него короны, тоже с явкой может быть не очень, так что делают что могут, чтобы и конкурентам жизнь медом не казалась.

Представляется, что главное тут в другом. Новая волна разбирательств по процедуре голосования - шаг к новой кампании делегитимизации выборов с обеих сторон. Тезис о своей победе на выборах 2020 года Трамп не снимал. И ведь люди верили - три четверти сторонников, по крайней мере на начальном этапе. Почтовое голосование тогда к слову стало одним из главных яблок раздора.

Все это радикализировало политическое поле, переводило политическую борьбу из институционально-процедурной в уличную, а для самого Трампа - из политического действия в личную вендетту. Победа в 2024 году трампистов несколько успокоила и вопрос о легитимности разных форм голосования начал как-то рассасываться сам собой.

Теперь он снова возвращается, с потенциалом теперь уже для демократов усомниться в легитимности происходящего. Скорее всего, суды будут и до, и после выборов. Особенно если результаты для демократов покажутся неудовлетворительными - вполне возможно, будет раскручиваться тезис уже о злонамеренных махинациях республиканцев.

Нет, до внутренней стабилизации США еще как до Луны. И эти, и грядущие в 2028 выборы будут жесткими.

Визит директора ЦРУ в Москву вызвал большой резонанс. А так как пора выходить из неги летних каникул, данное событие нельзя не прокомментировать.

Спекуляций на тему множество. Тут стоит напомнить следующее:

1. Общение по линии спецслужб - один из каналов, который традиционно худо-бедно работает даже в сложных условиях. Предыдущий визит директора ЦРУ в Москву произошел в конце 2021 года - занимавший тогда пост Уильям Бернс якобы убеждал российское руководство воздержаться от эскалации и вернуться к переговорам. В ноябре 2022 года в Турции состоялись контакты между руководителями ЦРУ и СВР. Видимо, обсуждались очередные «красные линии», уже в условиях конфликта, который к тому времени, очевидно, принял затяжной характер. То есть в целом это налаженный, хотя и не совсем тривиальный канал взаимодействия, революции тут нет.

2. В персоналисткой администрации Трампа значение имеет не только должность, но прежде всего близость к президенту, определяющая аппаратный вес. Джон Рэтклифф - вполне типичный младотрампист, избрался в нижнюю палату конгресса в 2014, выбился в период первой администрации Трампа, заняв должность директора национальной разведки. Трамп и тогда, как и сейчас стремился опереться на лоялистов для контроля над силовыми ведомствами и спецслужбами, Рэтклифф пришелся ко двору, как «смотрящий за разведкой». Как креатура Трампа в контексте контактов с Москвой он может рассматриваться как его вполне доверенное лицо. При этом, кадровым профессионалом, сколь-либо близким к спецслужбам (до обретения политического назначения на должность директора по нацразведке в 2020 году) он не является, вся его карьера до избрания в конгресс - глубоко провинциальная.

3. Распространен тезис о том, что в отношении Москвы он занимает жесткую, ястребиную позицию. В контексте контактов с ним это, однако, едва ли имеет значение. Администрация Трампа - это цирк, состоящий из плохих и хороших полицейских, каждый из которых отрабатывает свой номер. У Рэтклиффа своя поляна, связанная с поддержкой Украины разведданными, но это направление является частью общего курса США в отношении российско-украинского конфликта.

4. Тем не менее игра вполне симптоматична - вместо «доброго» Уиткоффа в Москву направляется «злой» Рэтклифф. Возможно, чтобы обсудить в том числе неприятные вещи, которые Уиткоффу обсуждать не по рангу, а скорее не по компетенциям. Кроме того, замазывать реноме позитивного посланца непозитивной повесткой тоже без надобсноти. Уиткофф нужен для налаживания отношений, а не для силовой игры. Один другого не заменяет.

5. Повестка визита директора ЦРУ может быть достаточно широкой: Вашингтону нужно и прозондировать настроения в Москве (не поменялась ли позиция из-за ударов), и протоптать почву для следующего раунда переговорного процесса, который неторопливо двинется к возобновлению в том или ином формате, в той или иной перспективе. Вполне очевидно неизбежное обсуждение американской вовлеченности в удары по российской инфраструктуре. Стоит напомнить, что Москва направила в Вашингтон официальный запрос по позиции США в этом вопросе, кому как ни Рэтклиффу эту позицию лично разъяснять.

6. Учитывая опыт предыдущих контактов по линии спецслужб, которые были про стратегические отношения России и США и определение красных линий, хочется предположить, что нынешний визит - про попытку выстраивания рамок управления инфраструктурой войной. Но здесь следует отметить, что предшествующие контакты велись многоопытным Уильямом Бернсом, много лет занимавшим должность заместителя госсекретаря по политическим вопросам, потом первого заместителя - и который на всех этих тонкостях определения красных, желтых и серо-буро-малиновых линий во имя избежания эскалаций, особенно между ядерными державами, собаку съел. Насколько господин Рэтклифф про это - посмотрим.

Очень хороший текст Дмитрия Новикова. О политике Трампа в отношении украинского конфликта без экзальтации.

https://globalaffairs.ru/articles/deankoridzhizacziya-novikov/

Молчал-молчал, не комментировал визит Зеленского в США и вообще. Ибо тут либо ничего, либо развернуто. Написал развернуто.

Некоторые соображения о текущей динамике российско-американских отношений, вернее их отсутствии для коллег из издания «Взгляд».

Пока все рассуждают о «смерти Анкориджа», пою скромную песню о том, что пациент был безнадежен изначально, а никакого разворота в политике США в отношении России и Украины нет. Так, стилистические изменения под новые обстоятельства.

В остальном как была политика выжидания, кто ж первый дрогнет, так и остается. Только теперь болеют не за нас, а за них, болеют, впрочем, без большого энтузиазма, так как европейские виды спорта американцам вообще не особо заходят. Кроме того, у американцев у самих свой матч с иранцами все никак из дополнительного времени не выйдет.

Ну, чем бы дитя не тешилось.

Интересно, важно и своевременно. В сухом остатке война XXI века из точечной стала вполне официально тотальной. Инфраструктура в самом широком смысле больше не просто не табу, удары наносятся по инфраструктуре уже не периферийных государств, а вполне институционализированно по средним и по крайней мере одной великой державе. Логичный вывод - значит и по инфраструктуре других великих держав тоже может прилететь. Это и будет третья мировая, уже вполне официально.

При этом, война тотальная, но все равно точечная. Это дает - пока - своеобразный эффект сохранения нормальной жизни в условиях тотальной войны. Эдакое наложение реалий вон XX и XIX веков на новом цикле. Салон Анны Павловны Шерер вполне соседствует с горящим НПЗ.

Впрочем, уже Лев Николаевич показал, как это все хрупко, война - стихия плохо управляемая человеком.