Синема Рутин

17 лет спустя после своего дебюта «Дрожжи» Мэри Бронштейн вернулась в кино, и ее новый фильм «Я бы тебя пнула, если бы могла» участвовал в конкурсе «Берлинале-2025». Там же Роуз Бирн получила «Серебряного Медведя» за лучшую роль. О зияющей и всепоглощающей тьме вне и внутри героини рассказывает киновед Александр Гвоздев.

Вопреки оригинальному названию («Если бы у меня были ноги, я бы тебя пнула»), фильм не лишает Линду (Роуз Бирн) конечностей, но оставляет ее без почвы под ногами. Ее жизнь — доведенный до абсурда бытовой кошмар: муж в долгой командировке; на ее плечах больная дочь, требующая постоянного ухода; квартиру затопило; а ее работа психотерапевтом подливает весомую порцию масла в адское пламя невыносимой рутины, создавая дополнительные помехи.

В начале фильма в квартире Линды прорвало потолок, и оттуда ярым потоком полилась вода. Темная пустота с течением времени всё сильнее и сильнее расширяется, оставляя в ее жилище кусок «темного ничто». У героини нет времени вглядываться в эту бездну, зато бездна неустанно преследует героиню.

В фильме Мэри Бронштейн токсично всё — от взаимоотношений между персонажами до киноязыка. Агрессия сверхкрупного плана ставит в неловкое положение как героиню, так и зрителя. Музыкальное сопровождение фильма напоминает мучительный вопль, больше подходящий для хоррора. Вся партитура картины не дает пространства для передышки, для спокойного вдоха-выдоха. «Я бы тебя пнула, если бы могла» воспринимается как ментальная руминация — «мыслительная жвачка», состоящая исключительно из негативных переживаний и рассуждений.

Мотив дискоммуникации в фильме балансирует между трагичностью и комизмом: психотерапевты не слышат ни друг друга, ни своих клиентов; мать не слушает наставления врача; даже продавщица не слышит покупательницу. Вместе с тем героиня Роуз Бирн окружена людьми, чья работа (но явно не призвание) — оказывать эмоциональную поддержку. Увы, психологическая помощь для мам, сеансы с психотерапевтом и подкасты о дыхательных техниках не имеют никакого смысла, когда твоя главная проблема — это больной ребенок. В такой жизни все настолько тесно и неудобно, что даже семья героини не помещается в кадр: дочь — это закадровый голос и болтающаяся в углу ножка, а муж — телефонный звонок, полный претензий и возмущений. Линду учили, что проблема в восприятии, но восприятие и есть ее реальность, которую не починить и не залатать.

В прокате с 20 ноября.

#рутинныезаметки #александргвоздев

«Ровесник» × «Синема Рутин»

В эту субботу в 18:00 в баре «Ровесник» состоится презентация нового выпуска журнала «Синема Рутин»: №5 «Наша неласковая Русь». На презентации расскажем о процессе работы над выпуском, селекции текстов и о том, почему разговор о травме — это попытка понять, кем мы стали.

Спикер: Ная Гусева, главный редактор журнала, кинокритик и лектор.

Вход свободный, по регистрации.

С большой радостью сообщаем вам, что с сегодняшнего дня новый номер «Синема Рутин»‎ официально поступает в продажу!

Пятый номер посвящен отечественному кинематографу и его попыткам отрефлексировать историю страны. В выпуске пойдет речь об особенностях кино послевоенного времени, перестроечных тенденциях, социальной драме 90-х годов, а также о том, как современные кинематографисты обращаются к коллективной памяти.

Это первый выпуск, созданный с участием нового редактора Наи Гусевой, а также с приглашенными авторами — культурологами, искусствоведами, историками и другими специалистами. Цель номера — детальнее рассмотреть работу отечественного кинематографа с коллективной травмой, его рефлексию и попытки осознать прошлое.

На данный момент стоимость одного экземпляра составляет 1290 руб. При совершении заказа мы оговариваем индивидуальный для вас вариант доставки: CDEK, Яндекс Доставка, Почта России (в Санкт-Петербурге действует самовывоз и возможна доставка в страны СНГ, а также нас уже можно найти на книжных полках в Москве и Петербурге). Формат журнала: А4 / Объем: 200 страниц.

Для оформления заказа пишите: @anastaciamenshikovaa. Будем рады вашей поддержке и помощи нашему проекту!

В новой драме «Умри, моя любовь» Линн Рэмси исследует распад субъективности и одержимость, скрытую под маской семейного уединения. Как фильм превращает горную Монтану в пространство, где внутренние страхи становятся реальнее внешнего мира, — рассказывает редактор журнала Ная Гусева.

Новая картина Линн Рэмси — продолжение неназванного цикла об одержимости. Начавшийся в 2011 году фильмом «Что-то не так с Кевином» и продолжившийся картиной «Тебя никогда здесь не было», цикл продолжается драмой «Умри, моя любовь» о паре, сбежавшей в горы знойной Монтаны, чтобы растить ребенка и взращивать собственные чувства. Однако вмешивается постнатальная депрессия Грейси (Дженнифер Лоуренс), постепенно сводящая ее с ума и оставляющая партнера Джексона (Роберт Паттинсон) в безмолвном отчуждении.

Длинный открывающий кадр у Рэмси рифмуется со «Скрытым» Михаэля Ханеке — прежде чем зритель поймет свою позицию наблюдателя, он окажется вуайеристом, пробравшимся в чужой дом. Рэмси не стесняется загонять смотрящего в состояние невроза: на это намекает и холодная палитра, и постоянно встречающиеся в кадре рамки — как правило, в них попадает именно героиня Лоуренс. Все это заставляет нас чувствовать пространство чуть острее, чем обычно, как если бы нам закрыли глаза — дом наэлектризован животным бешенством.

Именно до него низвергается Грейси — возвращается к своим базовым природным функциям женщины, которые веками использовало общество. Ее неряшливый вид — первобытная красота, точно как и попытки вести себя по-кошачьи, то облизывать стекло, то ползать четвереньках. Именно в этот момент в ней проявляется то, что Барбара Крид называет «монструозным женским» — не потому, что героиня становится чудовищем, а потому что выходит за рамки культурных ожиданий. Ее телесность оказывается слишком открытой, слишком неприемлемой для привычных норм. В поведении Грейси появляется та самая абъектность, о которой пишет Крид: возвращение к животному, телесному, неоформленному вызывает отторжение из-за того, что напоминает о процессах, которые культура старается скрывать и подавлять. Ее природность становится вызовом — и социальному порядку, и зрительскому комфорту.

Появляется в фильме и Другой — тот самый, о котором писал Жак Лакан. Он предстает в виде таинственного мотоциклиста, снующего мимо дома из раза в раз, словно призывая Грейси убежать с ним. Героиня Лоуренс формирует свое желание, наблюдая за желанием Другого. Даже импульсивные движения Грейси, ее соблазн поддаться зовущей фигуре мотоциклиста напоминают о том, что бессознательное структурировано как язык, и значит, ее желания и страхи приходят к ней из того же места — из пространства Другого, которое определяет и ограничивает ее субъективность.

В конечном счете «Умри, моя любовь» оказывается фильмом о невозможности укрыться от собственных внутренних призраков. Рэмси вновь показывает, что одержимость — не навязчивое состояние, а способ существования, который незаметно прорастает в человека, пока он пытается выстроить безопасность. Монтана, задуманная как убежище, становится зеркалом, возвращающим Грейси ее собственную фрагментированную субъектность. И в этом зеркале — будь то фигура мотоциклиста, заряженный страхом дом или собственное отражение в стекле — героиня видит не путь к спасению, а подтверждение того, что спасение никогда не приходит извне.

В прокате с 27 ноября.

#рутинныезаметки #наягусева

Тогда и сейчас. «Новая волна» Ричарда Линклейтера

Киноманы и кинолюбители со всего мира до сих пор уповают и нежно любят фигур французской «новой волны». Ричард Линклейтер, уже прошедший достойный профессиональный путь, также сохранил сентиментальные чувства к Годару и Трюффо. И сейчас, в 2025 году, он вернулся к истокам, к тем, кто его вдохновлял, чтобы поразмыслить о магии создания революционного, хулиганского и изменившего всё кино. О том, какой получилась «Новая Волна» Ричарда Линклейтера, рассуждает Марика Ананидзе.

Ссылка на статью — https://cinemaroutine.ru/togda-i-seychas

После долгих выходных долго не медлите.

Планируйте следующие! Фильмами, которые скрасят вечера, с нами поделилась Марика Ананидзе, автор независимого журнал о кинематографе «Синема Рутин».

#Искусство_Ножа

Женские голоса Казахстана. «Ласточка» Малики Мухамеджан

За последние десятилетия казахский кинематограф пережил возрождение: успокоившееся после «новой волны» море выбросило на берег новое поколение режиссеров, и впервые за долгое существование кино авторки Казахстана обрели голос. О том, какое место немногословная «Ласточка» дебютантки Малики Мухамеджан заняла в женском авторском кино Казахстана, рассуждает Анастасия Воробей.

Ссылка на статью — https://cinemaroutine.ru/zhenskiye-golosa-kazakhstana

В рамках IV Фестиваля Каро/Арт показали «Звук падения» Маши Шилински, завоевавший приз жюри в Каннах. Про полотно немецкой режиссерки о женских судьбах рассказывает киножурналистка Анастасия Воробей.

Межпоколенческая история четырех девочек, живших в течение ста лет — в 1920-е, 1940-е, 1980-е и совсем недавно — на ферме в северной части Германии, соткана из лейтмотивов образов. Режиссерка выбирает для своего полного метра внушительный хронометраж и, на удивление, очень талантливо распоряжается временем. Каждую минуту фильма делят между собой девичество и смерть — две центральных темы картины. Хотя за пределами камерного пространства тоже остается многое — войны, инцест, сексуализированное насилие и гистерэктомия для «удобства». Маша Шилински заключает за забор небольшой фермы главные трансгенерационные травмы женской половины семьи и сматывает эту хаотичную пряжу в один импрессионистский клубок. Неслучайно такой подход к образному повествованию, лишенному сюжета как такового, многие сравнили с киноязыком Андрея Тарковского. «Звук падения», равно как и «Зеркало», ощущается летним сном с фоновым чтением реплик и с новаторским штрихом Шилински — вечным дыханием смерти на фоне. К сожалению, такая нарративная недосказанность отбрасывает тень и на идею фильма, однозначно обретающего самость, но словно теряющего в потоке свои же ключевые мысли.

Драме шепота с элементами хоррора не удается стать четким высказыванием, пока лишь — черновой эпопеей, амбициозной, но будто незавершенной. «Глядя на солнце» — именно такое поэтичное название носит фильм на немецком (In die Sonne schauen) — кажется ожившим на экране предчувствием смерти, по разному тревожащей сознание каждого. Может, поэтому, несмотря на недостатки этой магической киноленты, она кажется такой живой и пленительной.

#рутинныезаметки #анастасияворобей

«Ровесник» × «Синема Рутин»

Снова приглашаем вас на кинопоказ 30 октября в 20:30 совместно с баром «Ровесник». Смотрим и обсуждаем шедевр «Американской новой волны» — картину «Пролетая над гнездом кукушки». После просмотра поговорим о силе личного примера в борьбе с системой, художественных особенностях фильма и его актуальности сегодня.

Спикер: Лиза Владимирская, культуролог, автор «Синема Рутин» и журнала о доккино «БЛИ(К)».

Вход свободный, по регистрации.