Первого октября в рамках кинофестиваля «Обретенных фильмов», проходящего в Москве в ГЭС-2, показали «Дни одиночества» — последнюю работу одного из самых бескомпромиссных режиссеров XXI века Альберта Серры. Впечатлениями от просмотра документального фильма о буднях тореадора Андреса Роки Рея делится Иван Лабутин.
Нужно сказать, что, когда этот страшный зверь постоянно, без остановки, бодает плащ в считанных сантиметрах от тела тореро, возникает ощущение многократного глубокого погружения, напоминающего любовную игру. Близость смерти только обостряет это чувство. Серии удачных выпадов были редким явлением и приводили толпу в сущее безумие, а женщины в эти волнующие минуты испытывали оргазм — так напрягались у них мышцы ног и живота. «История глаза» — Жорж Батай.
В своем первом документальном фильме «Дни одиночества» каталонец Альберт Серра показывает корриду как ритуал, являющийся источником любого искусства. Это абсолютизированное зрелище, акт жертвоприношения, в котором тореадор равен быку. Одновременно это фарс, ведь что может быть нелепее человека, сосредоточенного лишь на себе, — а именно таков 28-летний Андрес Роки Рей, один из знаменитейших тореро современности. И, конечно, коррида — это шоу-бизнес: команда смахивающего на поп-айдола Рея обсуждает солдауты, монарших персон в ложах, а ассистенты тореро топчут кровавый песок в фирменных кроссовках «Адидас». Серра наблюдал за ним почти круглосуточно и наснимал сотни часов материала, но действие фильма перемещается между ареной и машиной, делая короткие паузы на роскошный отель. Постоянно рискующий жизнью тореро, как герой мифа или как любая звезда спорта, оказывается заперт внутри монотонного, однообразного существования. Несмотря на постоянную близость смерти, тавтологична и зачастую скучна и сама коррида: порядок действий известен наперед и повторяется до потери смысла.
Помощники в машине подбадривают Андреса («Ты был великолепен», «Ты — легенда», «Ты показал этому быку»), делая акцент на его фаллической мощи: «У тебя железные яйца», «Твои яйца больше, чем эта арена». Затем, как куклу, его буквально запихивают в расшитый камзол и обтягивающие кальсоны и, перекрестив, отправляют в мясорубку, которую он должен возвысить до искусства. Серра ненавидит культуру отмены, левацкую повестку и попытки избавить мир от насилия. Непосредственность смерти в корриде для него — это одновременно и непосредственность жизни. Он упивается блеском и нищетой корриды, тем, как потоки дождя преображают лицо тореадора, нелепостью и выверенностью его жестикуляции, сиянием его камзола. Кинематограф Серры всегда был гипнотическим, но никогда — столь зрелищным. Он снимает корриду так, чтобы в ракурсе оказались только бык, ярко-желтый песок и тореро — как это было 500 лет назад. Но, конечно, обнажить эстетику этих ракурсов может только современная техника: кинокамера, цветокоррекция и саунддизайн на постпродакшне, динамичный монтаж.
По словам Серры, суть корриды — в трансгрессивном моменте перехода от жизни к смерти, который можно наблюдать в глазах быка. Но захватывает и наблюдение за глазами тореро в моменты бездействия: по ним видно, что он постоянно не здесь. Скука проникает в трансгрессию, а трансгрессия — в скуку. Даже садясь в машину, тореро остается на арене: он всегда или готовится к поединку, или переживает его в памяти. Он всегда находится наедине с быком, и именно поэтому его дни одиноки.
#рутинныезаметки #иванлабутин
