𖧁୧ ;; hallucinations. 𓆪: “— Надо отоспаться, завтра выходной. А тебе, как я понимаю, негде. Или…”

— Надо отоспаться, завтра выходной. А тебе, как я понимаю, негде. Или нахрена ты здесь сидишь в таком часу? — делится Чуя умозаключениями, неспешно идя в сторону дома. Своего дома. Редко позволяет себе задевать чужой зад рукой, как бы случайно, но не случайно. Наверняка Дазай и не вспомнит завтра.
Только вот в какой-то момент Чуя теряет остатки адекватности и откровенно лапает его, даже не думая о недавнем разговоре, о детях в квартире, а самое главное — о последствиях. Дазай и не против совсем. Пьяный Дазай. Он отвечает тихими постанываниями и стояком в плечо Чуи. Последнему жарко от подобных ощущений. Он не занимался сексом уже как несколько месяцев, а его сверстники присовывают направо-налево.

— Потише, — бормочет Чуя, мягко укладывая его на кровать и попутно стягивая с него брюки, — В соседней комнате мелкие.

— Я не буду с тобой! Не хочу! — Осаму яростно пытается отпихнуть, но попытки с крахом лопаются перед глазами.

— Мы просто снимаем напряжение. Ничего больше. Ты не в моем вкусе, — Чуя поглаживает его бледное бедро и кусает губу от подступившего голода.

— Ага, а потом вся школа будет на нас пальцами тыкать!

— О, первое, что сделаю в понедельник — пойду всем рассказывать, как переспал с Осаму Дазаем, чтоб уж наверняка, — Чуя отвесил ему легкий подзатыльник, — Успокойся, дурень.

— Мф... — бормочет Дазай что-то неразборчиво, хватается за подушку, тыкается в нее лицом, скрывая подступивший румянец. Не от смущения, а от жара, блять. От понимания, что тебя, пьяного, еле мыслящего, сейчас оттрахают на кровати.

— Уткнись в подушку посильнее, — прошептал Чуя, прижав его к матрасу одной рукой, пока вторая исследовала ребра, — Постарайся не будить детей.

Дазай смутно посмотрел вперед, в сероватую стену, и подавил желание заорать от абсурдности ситуации. Несмотря на это, его зад непривычно приподнимался и подставлялся под руки Чуи, на что тот горячо сглатывал. Он был готов кончить от последующих стонов. Голос Дазая мягкий, граничит с его натурой. А взгляд Чуи до больного голодный, будто он пленник, которого не кормили много лет и показали наконец кусок мяса.

***

Опять это утро. Лучше бы его не было. Дазай с кислым от слепящего света лицом привстает на локтях, пытаясь понять, где он блять вообще. Голова гудит от мыслей, остатков алкоголя, что въелись градусом в нее.

— Воды-ы-ы... — жалобно тянет Осаму, снова растянувшись на кровати.

— На тумбочке. Аспирин тоже.

Ахуй. Первое, что посещает Дазая — ахуй. Он забывает про ноющую боль и вскакивает, уставившись на Чую. Тот сидел рядом, с совершенно безразличным лицом, будто он здесь вообще не при чем.

— Как я тут... — сдавленно сипит Дазай, начиная нервничать. Потому что телефон наверняка уже превратился в вибратор от пропущенных, потому что дома ждет ремень, которым можно и по попке шлёпнуть, и до смерти перебить.

— Просто мы немного... — Чуя сложил пальцы вместе и теперь напоминал важную шишку, — Справили свои желания друг другом.

— Какие желания? Говори прямо, блять!..

— Мы переспали.

Лучше бы он не просыпался. Дазай завыть готов от досады. Думал, никогда не окажется в таком положении, но жизнь решила отыметь его во все щели, чтоб уж наверняка.

— Я был сверху?

— Это единственное, что тебя беспокоит? — усмехнулся Чуя, вставая, чтобы подвинуть ему бокал, — Пей таблетки и отдыхай.

— Ответь! — Дазай схватил его за руку и притянул к себе. Можно подумать, что вот-вот — и их губы слипнуться, но нет, он рычит.

— ... Да. Да, ты был сверху, — врет Чуя, поглаживая его по легким темным прядям, — Пей уже.

Дазай не поверил ни на секунду. А верить хотелось. Но тянучая боль в заднице наталкивала на другую догадку, не совсем приятную. Он с испепеляющим взглядом выпил воду чуть ли не залпом, пожалев сразу же. Ком чуть не порвал хрупкое после стонов горло. А сам Дазай решил, что на этот счет лучше молчать. Даже если Чуя пиздабол. Потому что стыдно.

— Сегодня выходной, — Чуя забрал у него бокал, пытаясь смотреть ровно, но не Осаму ли увидеть эту частичку злорадства в глазах напротив, — Куда планируешь?

— Сдохнуть планирую... — Осаму откидывается на спину, закрыв лицо руками и в который раз пожалев, что проснулся.

— Не буду мешать, — пробормотал Чуя, выходя из комнаты, — Еда на кухне, я на работу.

Стоп. Какая к черту работа в выходной? Дазай встал, проклиная свое любопытство, и добрел до этой самой кухни.

— Чт... — он нахмурил брови, увидев мелких детей, которые ростом ему по живот. Да, Чуя говорил о них тогда, в школе, но наблюдать это в реальной жизни... — Ты правда один с ними справляешься?

Дети заткнулись при виде Дазая сразу. Они недоверчиво осматривали его, чьи-то носики враждебно поморщились. Чуя с невероятной лёгкостью подхватил тарелки и расставил их на круглом белом столе.

— Знакомьтесь, это Осаму. Он мой... — Чуя усмехнулся, видимо, вспоминая события прошлой ночи, — Одноклассник.

Не успел Чуя сказать до конца, дети накинулись на еду. Омлет с примесью помидоров и сарделек. Дазай скрестил руки на груди и подошел ближе, переключив свое внимание на кипящий чайник.

— Не очень приветливые.

— Будто ты сам с нами поздоровался! — обиженно и одновременно раздражённо крикнул мальчик из-за стола, за что получил строгий взгляд Чуи.

— Он старше тебя на несколько лет, Аки, прояви уважение.

— Я его первый раз вижу.

— Так, все, — Осаму поднял руки в жесте "сдаюсь", — Я не лажу с детьми, нянька из меня плохая. Поэтому дай мне пожрать и я пойду.