𝘁𝗮𝗴𝘀:#зарисовка ;от Харуми「🖤」
!; ➖➖➖➖➖➖
🪦🤩🪦🤩🪦🤩🪦
Едва слышная ночь, отдавающаяся в ушах монументальной тишиной, ложилась на маленький городок. Неспеша, прекрасно зная, что впереди у нее часы, в которых тянется сладостный сон людей. Или не тянется.
Осаму опустил тяжёлую голову на сложенные руки, чувствуя влажное дуновение ветра. Тяжёлую от пережитых мыслей, которые то вяжутся, то бьют по затылку. И не волнует их, в какое время наносить сокровенный удар — на прогулке, школьном занятии, или сейчас. Этому парню нечего делать. Только безмолвно прожигать взглядом мелкий дворик со своего (не) излюбленного пятого этажа. Если, конечно, нельзя исправить жизнь за эти мгновения. От этого почему-то стало грустно, уголки губ Дазая подтянулись вверх в настырной усмешке — оставшаяся привычка.
Мужчина в заляпанной пивом майке очень бесился, видя ее, бил сильнее, прижимал окурок к молодой коже с большим усилием, но в какую-то минуту отпускал. От бессилия перед чертовым весельем своего сына, от искреннего непонимания.
— Иди в комнату, выродок, — сыпал военный смердящим запахом, будто половина зубов его сгнила вместе с остатками мужского достояния, — Иди, блять, и не появляйся.
Осаму ничего не говорит — только молча разворачивается и уходит куда подальше. Зная, что за каждое лишнее движение, каждый лишний жест следует удар плетью. А пряник уже давно съеден, уже не светит ему лет так с двенадцати.
Фонарь отбрасывает в лужицу золотистые кромки волн. Дазай ловит себя на единственной приятной мысли за все время. Вот бы сейчас увидеть длинных, таких же золотистых рыбок. Под мостом, в синюшной воде, которая становится почти что черной под гнетом ночи. Наверное, в том парке сейчас люди гуляют, дети бегают, а он сидит тут.
В какой-то момент снизу мелькает яркая макушка. Осаму подавил желание закатить глаза — уж сильно заметно этот противный рыжий цвет на макушке Чуи, парня с соседнего дома. Словно еще в утробе увидевший его врач оповестил родителей о буйном и противном характере, а после добавил, что такому психопату не помешали бы рыжие волосы по плечо. Ну а что? Для полного комплекта, чтобы бесился Дазай еще сильнее.
Чуя прошел к песочнице, осмотрелся, словно ища что-то, поднял зелёную машинку, стряхивая с нее крошки сухого песка. И вдруг поднял взгляд. Своих бесячих голубых глаз. Ярко голубых, которые уже и серыми не спутаешь — как два озера на стыке зимы. Шатен, столкнувшись с ним глазами, не посмел отвернуться. Нет, нет. Он нахмурился, демонстративно показывая свою неприязнь. Или хотел задержать Накахару еще подольше. Потому что скучно. Потому что делать нечего. Но Чуя лишь хмурится в ответ, отворачивается и уходит к своему подъезду. И только сейчас Осаму задается вопросом: зачем ему машинка? Взрослому, состоявшемуся пацану? Плавно он перешел с интереса на повод подъебнуть, чего Дазай не упускал в школе при виде этой наглой морды. "Че, даже с мамкой спать страшно, ты игрушки с площадки таскаешь?" — придумывал он по пути к мягкой кровати.
Опустился в нежную перину и с пожирающей тоской подумал — почему не может стать такой же ласковой его жизнь? Почему он должен страдать от других людей, казалось бы, ему самых близких? Он не выбирал, и сейчас правом голоса обделен. В отличии от Накахары, наверное. Тот всегда выглядел свежо, к тому всегда липли одноклассники. Наверняка дома его ждет горячий борщ, теплая улыбка матери и заждавшийся на пороге отец. Но не чтобы дать пиздюлей — чтобы приобнять, поздороваться так, по-отцовски, спросить, как в школе. И от этого все внутри парня сжалось, скрутилось до невыносимой грусти. Будто он в темном тунеле, и света на другом конце нет. Есть только тьма, сжирающая его с каждым криком, ударом, осуждающим взглядом. Только тьма.
***
Звонок ударил в уши так, словно Дазай не спал и вовсе. Противно, утягивая плотным канатом в кабинет, где его ждет женщина с кислым лицом, читающая лекции с доски. Но Осаму канат обрубает и бредет в сторону коридора, чтобы благополучно прогулять. Может, доспит немного.
— Ты че не на уроке?
О, этот голос шатен не спутает ни с чьим. С нотками преждевременного наезда и отстраненности.