В Челябинске существовало большое количество пивных, ренских погребов и винных подвалов.
Согласно статистическим данным отчётов местной городской управы, традиционным развлечением челябинцев являлось посещение питейных заведений, которое по популярности (45,5 %) незначительно отставало от участия в ярмарках (47,1 %).
Неудивительно, что в городе процветало пьянство.
Иногда чрезмерное употребление алкоголя даже признавалось непосредственной причиной наступившей смерти. Например, в 1865 году в Челябинске от пьянства умер один человек, и ещё 22 человека — в уезде.
До революции ежегодное употребление водки в России составляло примерно 7 литров на человека.
В Челябинске также водка употреблялась в значительных количествах.
В минувшем году [1908] по 4-му акцизному округу было продано водки 479 951 ведро на сумму 3 906 864 руб. 30 коп., в том числе в Челябинске продано 49 376 ведёр на сумму 402 576 руб. 97 коп., в посёлке Никольском — 39 720 ведёр на сумму 322 575 руб. 43 коп. Всего город с посёлком выпил водки 89 096 ведёр на сумму 725 152 руб. 40 коп.
Челябинская газета. 1909 год.
Примечание: ведро — мера объёма, около 12,3 литра.
Например, в 1908 году горожанами было приобретено 1 095 000 литров водки (89 096 ведёр) на сумму 725 000 рублей.
Таким образом, на одного жителя приходилось более полутора литров водки в месяц — без учёта спиртных напитков, выпитых в трактирах и ресторанах.
Особенно много водки потребляло казачество.
Так, по сведениям на 1911 год, на одного покупателя в среднем приходилось почти по шесть литров водки в месяц.
Причём к революции, даже в условиях сухого закона, потребление водки всё равно оставалось высоким.
Например, в одном только марте 1917 года было отпущено населению 2 000 ведёр денатурированного спирта — это равняется 5 000 ведёр водки, то есть примерно на треть меньше, чем девятью годами ранее.
Однако горожане продолжали повсеместно употреблять самогон и брагу.
Мемуарист Константин Теплоухов приводит свидетельства существования в челябинском обществе нездоровой страсти к спиртному.
Так, например, он вспоминает, как владелец дрожжевинокуренного завода Аникин из-за постоянных покушений на хранившийся при заводе спирт решил спустить его в реку — во избежание обострения конфликта с горожанами:
В конце июня — служебное, но ещё небывалое дело: спуск в р. Миасс около 1000 ведёр спирта — настоящего, хорошего, в 90–92°.
Дрожжевинокуренный завод Аникина работал и во время войны — дрожжи были нужны. С дрожжами — как побочный продукт — получался и спирт. К июню его накопилось 25 бочек, каждая не меньше 40 ведёр. Стоил он очень недорого, — на ректификацию не употреблялся, так как, хотя дрожжи изготовлялись из более чистых материалов, чем обычный спирт, — ректифицировался очень плохо, пачкал аппарат. На вкус и запах он был даже приятнее чисто винокуренного… Аникин сдавал его для изготовления денатурата.
Аникину надоели ежедневные назойливые просьбы любителей выпить — дать им спирта. Он был порядочный трус — никому не давал. Просьбы всё настойчивее… он заделал окна в подвале со спиртом толстой железной решёткой. В одно прекрасное утро увидал начатый подкоп! Аникин принял героическое решение: подал в Акцизное управление заявление — просит разрешить уничтожить спирт со сложением акциза. Разрешили.
Под большим секретом прорыл канаву в Миасс — завод стоит на берегу… Я определил количество спирта — начали выпускать… ручеёк бежал порядочный.
Аникин очень волновался — тревожился и я. (…)
Но всё обошлось благополучно — спирт выпустили весь, составили протокол, Аникин вздохнул с облегчением, хотя и потерял рублей 500… Двери в спиртовой подвал несколько дней демонстративно держали открытыми…
Воспоминания К. Н. Теплоухова. 1916 год.
На фото: Праздничное застолье. Челябинский уезд. Начало ХХ века. Из архива Д. Г. Графова.
По материалам: В. А. Весновского, А. С. Скрипова, Д. В. Смирнова, А. Р. Татаркиной, А. А. Тимофеева.