Дом Жуковского – новодел под видом истории.

Дом Жуковского на улице Труда, 88 — редкая для Челябинска история, где городская память держится не только на подлинной биографии владельца, но и на смене «тел» самого дома: от деревянного сруба, облицованного кирпичом, до «нового старого» здания начала 2000-х.

Имя Василия Жуковского в нашем городе знают и без длинных биографий: врач, победивший сибирскую язву, устроитель городской медицины, уважаемая фигура своего времени. Не менее важна и сама судьба его дома — от появления на набережной Миасса до юридического статуса памятника и извечной для нас дилеммы: реставрация или новодел.

Исследователи расходятся в мнении, когда здание было построено. Встречаются мнения, что еще до 1794 года, на рубеже веков или где-то в 1830-е годы – то есть период довольно растянутый.

По утверждениям историка Гаяза Самигулова здание было построено сыном Василия Григорьевича, Николаем в 1816-1817 годах.

Где-то между 1838 и 1841 годами бревенчатое здание было надстроено мезонином.

Во второй половине XIX века владельцы меняются: в 1880-е усадьбу приобретает купец-почетный гражданин Владимир Константинович Покровский – внук В. Г. Жуковского.

Покровский, тогдашний глава самого влиятельного клана Челябинска, «осовременивает» дом: обкладывает деревянные стены кирпичом, меняет пропорции окон, и в актах тогдашних налоговых ведомостей здание некоторое время проходит как «в 15 комнат», затем — «о девяти комнатах». Важная деталь: с покупки Покровским дом начинают записывать и по Большой улице (ныне Цвиллинга), ведь угловой квартал позволял относить его сразу к двум улицам — Сибирской и Большой. Это объяснит, почему один и тот же адрес в бумагах начала ХХ века фигурирует то как Большая № 2, то как Сибирская № 7. 

В конце XIX века здание попадает на полотно художника Пясецкого, что говорит о значимости этой усадьбы.

В 1906 году усадьба переходит к английской хлеботорговой фирме «В. Г. Мюллер и К°». В налоговых книгах 1905–1911 годов описан «деревянный дом с мезонином, облицованный кирпичом, в девять комнат», вместе со службами, каменной баней, каретником; оценка — 4200 руб. с подъемом до 4500–5000 руб. к 1913 году — заметная для центра города стоимость, отражающая и место, и товарную конъюнктуру.

Первая мировая меняет функцию дома. К 1915 году здесь квартируют нижние чины 163-го пехотного запасного полка: 157 человек внизу и 48 — на мезонине. Всего по городу тогда расквартировано 5444 солдата в 25 зданиях — не хватает казарм, любое просторное частное здание на счету. На планах того времени видна и свежая пристройка: восточный фасад без окон намекает на недавно «прижатую» стену, отчего здание по фасаду перестает быть симметричным, вытягивается к востоку.

В те же годы в газетах мелькает то «дом Архипова» (после продажи дома владельцу мельницы М. Архипову в 1914–1915 гг.), то прежняя «усадьба Мюллера»: город «по привычке» долго зовет места старым именем.

В июле 1918-го в «Власти народа» публикуют известное объявление польского революционного комитета с адресом приёма добровольцев: «Большая улица, дом Архипова». Так дом отражается в «вихре» военного лета — как точка притяжения и штабной адрес на пересечении двух главных магистралей.

В 1929–1934 годах усадьба в ведении горкомхоза, затем — домтреста; в 1930-е дом окончательно приобретает свой привычный облицованный вид, фасады унифицируют, убирая контраст «кирпичного» дома и «голой» бревенчатой пристройки на уличной линии.

Позднее, 5 ноября 1957 года, на фасаде крепят мемориальную доску: «Здесь в ноябре–декабре 1917 г. находился Челябинский городской комитет РСДРП(б) и революционный штаб охраны города». До 1987 года дом числится за воинской частью, в нём работает поликлиника; затем здание передают областной филармонии. Это важно для будущей судьбы — статус и балансодержатель определят, что и как будут «спасать».