Адам Арутюнов живёт

А потом я просыпаюсь от того, что — не знаю, нутром чувствую, что верхний тент начинает ножками толкать мою палатку.

Выглядываю из палатки и вижу, что стоит какой-то мужик и держит этот верхний тент за одну ногу.

Я выбегаю из палатки и хватаюсь за противоположную сторону двумя руками.

И дальше оно начинается.

_________

Друзья, мне очень жаль, что я не смог заснять следующие несколько минут на видео. То, что я испытал, было похоже не на начало грозы. Это был какой-то апокалипсис нахуй.

Молнии сверкают несколько раз в секунду. Можно сказать, в это время на земле больше светло, и лишь иногда наступает темнота. Гром гремит не прекращая.

Поднимается ветер, который трепещет все остальные палатки. Я крепко держу тент двумя руками, потому что чувствую, что отпустить его физически опасно для меня и для всех остальных — он либо сложится на меня, либо улетит.

Вдалеке, под светом фонарей видно не ливень. Видно водную волну, водную стену, которая постепенно приближается к месту фестиваля.

Волна обрушивается на нас.

И вот представьте эту картину: ты проснулся минуту назад, ещё не совсем вдупляешь что происходит, ещё и тебя температурит. Ты держишь металлический каркас тента двумя руками, чтобы его не сдуло, на тебя обрушивается ливень, ветер, холодно, ты промокаешь, со скрипом шатаются временные конструкции фестиваля, вокруг истошно кричат люди. Не гроза, а какой-то последний день Помпеи.

И главное — ты ничего не можешь сделать. Не можешь отпустить тент. Не можешь позвать кого-то. Ты даже не знаешь, когда это всё закончится. Единственный вариант — просто стоять, смотреть на всё, мокнуть, и ждать судьбы.

Просыпается мой коллега и тоже помогает держать тент. Я пытаюсь понять, можно ли позвать кого-то на помощь, но никто не знает.

В какой-то момент металлическая конструкция в моих руках ломается, и тент начинает складываться. Мы понимаем, что переждать не получится, придётся действовать.

Кое-как мы отрываем тент от земли и начинаем тащить его на открытое пространство. Тент габаритный, типа 4×4 метра, а его нужно переносить через плотную сетку остальных палаток. Постоянно цепляемся за что-то ножками. Вода начинает скапливаться на крыше этого тента, с него постоянно приходится сливать лужи. На земле вода не успевает впитываться, моя стопа полностью в воде (к счастью, я догадался быстро одной рукой снять носки, когда была возможность).

Минут через пять мы дотаскиваем тент до открытого пространства, бросаем и бежим обратно в свои палатки.

Просыпаюсь через пару часов — всё тихо. Опять засыпаю.

За несколько часов до этого мне пришла смска о штормовом предупреждении. Ну а я чё, грозы не видел, что ли. Вечером ещё коллега спросил, в курсе ли я.

Думаю — прекрасно, польёт дождь, люди разойдутся по палаткам и станет намного тише (мой тент буквально отделён одним хлипким временным заборчиком от главной дороги, по которой ходят шумные толпы).

Ещё к ночи приходит имейл, что сегодня фестиваль закончится на час позже. Отлично, думаю — можно будет засыпать без эирподсов. Да и вообще тент водонепроницаемый, под звуки дождя спать должно быть очень уютно.

Единственное, что меня беспокоило, — надо мной есть дополнительный тент от солнца, на хлипковатом металлическом каркасе. И он шатается, если его потрясти рукой. Было бы неприкольно, если он на меня сложится. Наверное, ничего прям критического не случится, но как-то не хочется наносить урон себе и палатке. Ладно, смотрю, он вроде прикреплён хомутами.

И ещё одна неприятная деталь — от жары и переутомления предыдущего дня я чувствую, что у меня начинает подниматься температура. Несильно, но довольно отчётливо.

Ложусь спать.

Я отрубился часов в одиннадцать, а ночью случилось просто что-то невообразимое. Расскажу завтра.

(Единственная подсказка — это связано с навесом на первой фотке этого поста.)

В первый день я проработал в сумме за два подхода часов семь.

Думаю, по ощущениям мой топ фраз за день:
— “alstublieft” (= “here you are” когда отдаёшь тост): ~300 раз
— “ham-kaas”: ~200
— “sorry I only speak English”: ~30
— “please order with my colleage”: ~20

Я думаю, что сказал алстублифт за день больше, чем скажу за всю оставшуюся жизнь. От слова «хамкас» теперь флешбеки возникают

Остаток дня я погулял по фестивалю (надо ли говорить, что это унылый туристический фестиваль с посредственной музыкой, где люди пытаются делать вид, что она им нравится?)

А, ну и ещё одна важная работа

Стабильно раз в минуту к тебе подходит человек и пытается у тебя что-то заказать, а ты ему должен сказать, что заказ в другом окошке. Или человек просто спрашивает что-то на голландском, ты говоришь, что знаешь только английский, а потом он задаёт какой-то странный вопрос, на который ты не знаешь ответа.

В общем, я думал, что если я не буду кассиром, то мне не придётся ни с кем взаимодействовать — оказалось заблуждением

Во-вторых, в жарке тостов есть самая большая сложность: нужно не забыть, какой ты куда положил.

При этом из-за непропорциональности заказов ты не можешь выделить каждый гриль на отдельный вид тостов, потому что в очереди может быть десять тостов ham-kaas, один salami-kaas и один kip-kaas

То есть приходилось придумывать правила, как не забыть, где какой тост (хлеб у них везде одинаковый).

В-третьих, из-за неточностей в коммуникации всегда неизбежно наступают ситуации, когда кто-то расходится:
— стоит человек, который ждёт чего-то, чего у тебя нет в очереди (например, кассир забыл прокричать заказ, или ты не услышал);
— и наоборот, ты что-то пожарил, а это никто не забирает.

И в итоге ты постоянно должен мониторить очередь: кто где стоит, чего ждёт и как долго. И ещё иногда спрашивать людей: а вы чего ждёте? а у меня вашего заказа нет. Или кричать толпе «здесь кто-то чего-то ждёт, кроме хамкаса?», чтобы проверить, не забыл ли ничего.

(В этот момент понимаешь, насколько эта система абсолютно уязвима к хакерству. Буквально кто угодно может сказать мне «я заказывал тост, где он?», и я сто процентов не буду разбираться в том, правда ли это, а просто возьму, пожарю его и отдам. Но я думаю, этим вряд ли кто-то намеренно недобросовестно воспользовался.)

Короче, когда пропускная способность точки начинает подходить к двум-трём тостам в минуту, становится очень сложно. И это я себя ещё считаю человеком с достаточно большой скоростью когнитивных вычислений.

Ну и всё это в +35°, когда уже у всех и мозги начинают плавиться; ещё и не спрячешься в палатке, потому что внутри неё ещё жарче

Первый день фестиваля

Я пришёл на работу в семь утра и узнал, что моя задача на сегодня — жарить тосты на гриле и отдавать клиентам.

В теории всё просто:
— принимаешь заказ от кассира слева;
— берёшь тост из заготовок;
— кладёшь на гриль, прижимаешь, ждёшь минуту;
— берёшь бумажку, кладёшь в него лопаткой готовый тост;
— кричишь тип тоста (например, “ham-kaas”) и отдаёшь первому, кто протянул за ним руку.

Но только в запару понимаешь, сколько есть разных подвохов и насколько на самом деле это когнитивно сложная работа.

Во-первых, нужно одновременно делать задачи нескольких типов:
— принимать заказ и начинать готовить новый тост;
— проверять тосты, переворачивать, принимать решение о готовности;
— отдавать тост покупателю;
— следить за количеством сырья и кричать чуваку, когда нужно принести новые пакеты.

Иногда ты что-то делаешь, а тебе сбоку раз в десять секунд кричат разные названия новых тостов, и нужно держать в голове, что ещё нужно выложить на гриль.

А ещё водитель называл Амстердам «Мистердам»

Я думал, что это просто особенность произношения, а оказалось, что это валлонский (!) язык

https://wa.wikipedia.org/wiki/Misterdam

смотри сынок это антверп централ

Таксист в Бельгии:
— English, Nederlands?
— English, please
— You’re going to Turnhout station right?
— Yes
— Why
— Errm, to go to Amsterdam, I live there
— Where are you from?
— I’m Russian
— Oh, so you’re friends with Putin!
— No, not really
— I like Putin
— I don’t
— Like, really? I really like Putin.

Транснациональное явление 😐

Завтра расскажу про то, как проходит сама работа (сегодня я отработал семичасовую смену по переворачиванию тостов на гриле)