Решили полистать старые выпуски докладов МВФ… и поняли, что многие вопросы были уже описаны в 2018 году
В июне 2018 года IMF выпустил номер Finance & Development под названием Money, Transformed. В редакционном вступлении вопрос был поставлен прямо:
Может ли цифровизация переопределить деньги и роль центральных банков.
Ожидание было сильным.
1️⃣Stefan Ingves в том же выпуске описывал Швецию как лабораторию безналичного будущего: спрос на наличные упал более чем на 50% за десятилетие, наличные занимали только 13% платежей в магазинах, семь из десяти потребителей говорили, что могут обходиться без наличных. Для центрального банка это был не вопрос удобства, а вопрос публичного доступа к государственно гарантированному средству платежа.
Вывод напрашивался:
Если наличные уходят из повседневного расчёта, центральному банку нужна собственная цифровая форма денег.
К 2026 году мысль стала почти общей линией. По Atlantic Council CBDC Tracker, 146 стран и валютных союзов исследуют цифровую валюту центрального банка. В продвинутой стадии 77 проектов, в пилотах 41, полноценно запущены только три: Багамы, Ямайка и Нигерия.
Арифметика холодная: 77 из 146, это 52,7%; 41 из 146, это 28,1%; 3 запуска из 146, это 2,1%.
BIS по опросу 93 центральных банков за 2024 год показывает ту же картину с другой стороны: 85 центральных банков, то есть 91,4%, исследуют розничную, оптовую цифровую валюту центрального банка или обе формы. Но оптовое направление продвинулось дальше розничного.
Розничная цифровизация пошла другим путём. Не через новый кошелёк центрального банка, а через платёжные рельсы.
Индийская UPI в мае 2026 года обработала 23 201,93 млн операций на 29 90 424,21 крор рупий. Переводим: 23,2 млрд операций за месяц, примерно 748 млн операций в день. Бразильский Pix вырос с 9,4 млрд операций в 2021 году до 63 млрд в 2024 году. Рост: 63 / 9,4 = 6,7 раза.
То есть повседневный платёж стал цифровым быстрее, чем деньги центрального банка стали массовым цифровым кошельком.
2️⃣Криптоактивы тоже не реализовали самый громкий сценарий 2018 года. Dong He в статье IMF допускал, что криптоактивы и распределённые реестры могут снизить спрос на деньги центрального банка и сдвинуть платёжную систему от счёта к токену. В реальности биткоин не стал массовой единицей счёта, а алгоритмические деньги не стали устойчивой заменой фиатным деньгам.
Сработала другая ветка: стейблкоины.
Причём не как «деньги без государства», а как цифровое продолжение доллара. BIS указывает, что почти 99% рыночной стоимости стейблкоинов номинировано в долларах США (писали об этом ТУТ). По данным US Treasury TBAC на апрель 2025 года, долларовые стейблкоины составляли $233 млрд против $606 млн недолларовых. Соотношение на слайде: 386 к 1. Проверка по числам: 233 000 / 606 = примерно 384,5, расхождение связано с округлением.
3️⃣Самая точная часть прогноза IMF была не про замену денег. Она была про смену архитектуры.
Christine Lagarde в том же выпуске писала о необходимости регулировать финансовые технологии так, чтобы не подавить инновации, но защитить доверие, потребителей, финансовую устойчивость и международную координацию. Через восемь лет именно этот слой стал главным: не токен сам по себе, а правило вокруг токена.
4️⃣Что не сбылось: быстрый массовый розничный выпуск цифровых валют центральных банков, замена наличных везде и сразу, криптоактивы как новая массовая единица счёта, процентная цифровая валюта центрального банка как стандартный инструмент денежной политики.
Что может сбыться позже: оптовые цифровые валюты центральных банков, расчёты с токенизированными активами, связка токенизированных депозитов с деньгами центрального банка, трансграничные платформы вроде mBridge и Project Agorá, офлайн-платежи с ограниченной приватностью.
#АрхДенег_Назад_в_Будущее
Читайте в MAX
😀 Архитектура денег