После истории с токенизированными фондами и облигациями следующий виток дискуссии уходит глубже — к вопросу, на какой платформе вообще должны жить деньги ЦБ, деньги банков и государственный долг.
Глава III Годового доклада БМР-2025 предлагает довольно смелый ответ: так называемый «единый реестр» (unified ledger) [что это такое, писали ТУТ] , единое токенизированное пространство, где сосуществуют три ключевых слоя — резервы центрального банка, деньги банков и государственные облигации.
Идея проста:
вместо того чтобы гонять одни и те же данные и обязательства по разным системам (RTGS, депозитарий, клиринговая палата, платёжные шлюзы), все они «сходятся» в одной токенизированной платформе. Там же сразу прошиваются логика расчётов, залог, корпоративные действия, ограничения по доступу и «правила игры» для участников. В этой картинке сделка с гособлигацией — это не цепочка из нескольких инфраструктур, а одна запись в реестре, в которой одновременно меняются владелец бумаги, владелец денег и статус залога.
Project Agora, который подробно разбирает State Street, — попытка сделать эту концепцию не на слайдах, а в реальной многосторонней схеме.
Несколько ЦБ моделируют платформу, где:
– для расчётов используются как цифровые деньги ЦБ (оптовая ЦВЦБ), так и токенизированные депозиты коммерческих банков;
– на тех же «рельсах» проходят операции с государственными и высоконадёжными ценными бумагами;
– кросс-бордер-цепочка разбирается не на отдельные платёжные и депозитарные шаги, а обрабатывается как единый сценарий.
По сути, Agora отвечает на вопрос: можно ли совместить деньги ЦБ и токенизированные депозитные деньги без того, чтобы ломать существующую банковскую модель? Ответ: да, если центральный банк сохраняет контроль над базовым расчётным активом и ключевой логикой платформы, а банки остаются владельцами отношений с клиентами и основными поставщиками кредитного риска.
Здесь важно, что и ОЭСР, и IOSCO в своих последних отчётах по токенизации смотрят на эту эволюцию крайне прагматично.
С одной стороны, к 2030 году объём токенизированных активов оценивается уже в триллионы долларов — прежде всего за счёт облигаций, фондов и обеспеченных сделок. С другой — регуляторы фиксируют те же уязвимости, что и в традиционных рынках, но усиленные технологией: операционные сбои, правовая неопределённость в отношении прав по токенам, риски концентрации инфраструктуры и новые формы манипулирования рынком.
Если перевести это на язык практики, «единый реестр» и проекты уровня Agora — это не про «ещё один блокчейн», а про новую операционную систему для денежного и долгового рынка.
Для расчётов
это означает переход от «многосоставного» процесса к единым атомарным операциям: сделка с бумагою, движение денег и переоценка залога происходят синхронно и по единым правилам.
Для залога
— возможность в реальном времени перераспределять обеспечение между сделками и контрагентами, не разрывая его между несколькими учётными системами.
Для ликвидности
— более прозрачный обзор того, где на самом деле находятся резервы и высоколиквидные активы, и потенциально более тонкую настройку инструментов ЦБ.
Для банков и профессиональных участников главный вопрос не в том, «будет ли блокчейн», а в другом: насколько глубоко они готовы переносить свои продукты и процессы на такие общие платформы, где логика учёта и расчётов задаётся совместно с ЦБ и регуляторами. А для регуляторов — где провести границу между желаемой интеграцией (меньше фрагментации, операционных рисков) и опасной концентрацией инфраструктуры в нескольких «системах общего назначения».
Иными словами, следующий уровень повестки — это не новые отдельные токены, а единые платформы, на которых встречаются деньги ЦБ, депозитные деньги и госдолг. Именно там в ближайшие годы будет решаться вопрос, кто управляет расчётами, залогом и ликвидностью в новой денежной системе — и на каких условиях туда будут допущены банки, нефинансовые корпорации и иностранные участники.
#OglobCBDC_Research
🙂 CBDC.NEWS