🔇🔇🔇🔇😄ㅤ😌🥸😘🙃😀😆😋😀😘🧐
😇🥹😘
🎀🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
Когда ты подросток, ты исчисляешь время в совершенно иных категориях. Двадцать четыре часа, семь дней в неделю, двенадцать месяцев, декада? Оставьте григорианский календарь старикам, они считают минуты до своей смерти, и посмотрите, как мир меняют молодые. Юношество — период, когда год идёт за два — когда в пятнадцать лет тебе кажется, что ты уже успел пожить жизнь и всё на своём веку повидал. Когда ты знаешь всё и всегда лучше всех — достаточно, чтобы иметь своё авторитетное мнение по вопросам политики, социологии и культуры, даже если культура твоя — драки за домами. Юношеский максимализм. В пятнадцать же лет жизнь заканчивается, да?
Дэйв успел пожить, кажется, за двоих, и даже так опыта останется хоть отбавляй.
Когда тебе пятнадцать, мир кажется необъятным и покоряемым одновременно. Доступным. Подчиняющимся твоему видению. Не таким угрожающим, как говорят со стороны — перепуганные взрослые мало что понимают в свободе. Дэйв тоже, но он старается: в перерывах между подработками, школой и друзьями. Друзья. Его отец пустил бы его на колбасу, если бы узнал, с какими людьми сынок водится.
Но отец навсегда останется трескучим шумом телевизора поздно ночью, грязной обувью в коридоре, звонкими пощёчинами и запахом убойно крепкого табака, который ты и сам будешь курить чуть постарше. У отца нет лица, нет имени, потому что в жизни данного подростка он — карикатурная декорация. Что-то неважное, ненужное и откровенно неприятное, с чем приходится работать через силу — родитель всё-таки? Дэйв думает об этом, возвращаясь домой, готовя еду на всех сиблингов из того, что осталось в холодильнике, проверяя домашку и заклеивая гематомы пластырями в ванной. Дэйв думает, и приходит к выводу, что даже он был бы отцом толковее, чем его папаша.
Синяки, свежие и давно пожелтевшие, болят сильно.
От боли сложно разогнуться, от неё тянет суставы, выламывает руки, она не позволяет лечь на диване так, как хочется Дэйву. Ни отец, ни братья не знают о том, что творится у него под рубашкой, да и зачем? Пятнадцатилетие — самый бессмертный возраст для мужчины. Праздник естественного отбора и прочей чуши. Дэйв трёт шею, пересчитывая деньги за вечер — кэп был достаточно щедр, чтобы отсыпать кэша своему любимому щенку. Дэйв достаточно умён, чтобы быть полезным.
И ему нравится это. Дружеская компания амбициозных и не очень честных с законом анархистов — не совсем то, что одобряет нынешнее правительство в целом и отец Дэйва в частности, но ему без разницы. Его там ждут, тощего и пятнадцатилетнего — разражаются громким улюлюканьем, хропают по недавно зажившим синякам, приглашают к общению. Достаточно культурные, чтобы не спаивать подростка, но недостаточно, чтобы не использовать как свою верную собачку. Кэп просит — метнись с коробкой в седьмой, передай кое-какие вещи кое-каким людям. Его дружок, старый байкер с шрамом на пол лица, гоняет его с бутылками пива и пластиковыми пакетами к своим братанам — Дэйв никогда не рискует спрашивать, что там. Молчаливый бармен из грязного клуба привлекает его к тасканию коробок с чем-то звонким и бряцающим от безликих машин к подсобке — ничего не говорит, а под утро кладёт на стойку несколько мятых купюр. Хороших купюр. Дэйв знает, как пахнут крупные деньги.
