Последнее слово Михаила Квасова: «Хотелось бы отметить, что инкриминируемой мне вины нет, поэтому виновным себя не признаю. Ни умысла ни деяния с моей стороны я не направлял в сторону Минина. Комментарий носил абстрактный характер, что очень грамотно объяснила лингвист Левонтина. Хочу особо отметить, что за все время с момента написания комментария до момента возникновения уголовного дела мною не были предприняты никакие попытки куда-то поехать или что-то узнать о судье. В остальном все сказала адвокат».
Адвокат продолжает: «Мы не можем быть уверены в том, что услышат окружающие в наших формулировках, порой косноязычных и корявых <...> Мой подзащитный принёс свои извинения судье Станиславу Минину за то, что доставил ему беспокойство, и как оказывается, до сих пор доставляет <...> Почему первоначальная экспертиза была проведена не в лингвистическом институте, а в ФСБ. Лично я не уверена в квалификации специалиста, проводившего ту экспертизу. В заключении указано только наличие высшего образования и опыт работы, но не указана специализация. Может быть у него техническое образование. Поэтому на такое заключение мы, конечно, не можем опираться <...>»
Адвокат разбирает экспертизу, проведённую специалистом ФСБ, отмечая, что при анализе эксперт очевидно не раз путался и противоречил сам себе.
«Обвинение не выявило намерения Квасова при написании комментария. Обвинение могло просто провести доследственную проверку, беседу с автором комментария с целью выявления реальности угрозы судье. А после этого сообщить Станиславу Минину, что Квасов ни коим образом ему не угрожал, и комментарий вообще к нему не относился <...> Хотелось бы добавить по поводу приговора Константину Котова, который назначил судья Минин. Резонанс возник потому что общество сочло приговор несправедливым. Позже это также выразилось и в постановлении Конституционного суда и в решении Кассационного суда. А выразилось это в недоверие к судебной системе, к правосудию, в неосторожные плохие комментарии в соцсетях <...> Дело подлежит прекращению с вынесением оправдательного приговора. Вы сейчас уходите в совещательную комнату, а мы очень надеемся вас дождаться со справедливым решением».
В прениях выступает адвокат Ольга Пельше: «Факт оставления комментария ни я, ни мой подзащитный не оспариваем. Поводом к написанию комментария послужила новость о приговоре Константину Котову за то, что он несколько раз вышел на мирные акции. Комментарий — это реакция на приговор человеку, о котором Квасов ранее не слышал<...> Квалификация поступка как угрозы по статье 296 УК предполагает прямой умысел, намерение, желание напугать <...> Но я не заметила со стороны обвинения желания исследовать вопрос именно о намерениях Квасова, о том, с какой целью он оставлял свой комментарий <...> То, что комментарий относится к судье Минину — оценочное суждение работников суда и самого Минина <...> Все те люди, которые оставляют негативные комментарии по поводу судьи, не являются угрозой жизни судьи или угрозой отправлению правосудия. Всё-таки это только слова <...> Какова вероятность, что судья Минин прочитает комментарий Квасова в паблике на 600 пользователей? Вероятность практически нулевая, поэтому говорить о том, что намерение Квасова состоит в доставлении угрозы адресату, нельзя <...> Никаких действий по установлению мотива, по оценке отношения самого Квасова к своему комментарию обвинение не даёт <...>»
Адвокат очень эмоционально и при этом последовательно доказывает неосновательность обвинения и квалификацию деяния.
Первой выступает сторона обвинения: «Деяние квалифицируется как преступление против правосудия <...> Судья ознакомился с комментарием и воспринял его как реальную угрозу своей жизни и здоровью <...> Следственными органами проделана существенная работа по поиску доказательств и изобличению подсудимого <...> Друзья Квасова предупреждали, что он может быть привлечён к уголовной ответственности за комментарии, но подсудимый до конца не примерял такую возможность на себя <...> Совокупность доказательств свидетельствует, что его действия квалифицированы верно. Это информационное воздействие за психику судьи. Оснований для иной оценки деяния Квасова не имеется <...> Загладить вину по данному обвинению только штрафом недостаточно, так как затронуты интересы правосудия <...> Прошу суд не принимать во внимание заключение и устные комментарии Левонтиной, так как они являются лишь ее личным мнением <...>»
Квасов говорит о том, что основной источник дохода в семье — изготовление мебели, которым он занимается в рамках ИП. Также он помогает жене в уходе за малолетним ребёнком и по возможности поддерживает родителей.
Прокурор: «Почему вы написали этот комментарий?»
Квасов: «Я гражданин и я не согласен с чрезмерно жестоким приговором Константину Котову».
Прокурор ходатайствует об оглашении показаний Квасова, данных в процессе следствия, так как они противоречат его показаниям в суде. Судья удовлетворяет ходатайство.
Прокурор зачитывает показания, но вроде расхождений не обнаружено.
Суд объявляет перерыв на 20 минут для подготовки сторон к прениям.
Судья по собственной инициативе решает огласить некоторые материалы дела, в том числе личную характеристику на Квасова по месту жительства.
Суд переходит к допросу Квасова.
Активным пользователем соцсетей подсудимый себя не считает. В основном он интересуется публикациями о своём хобби — столярном деле, а также о науке.
На паблик, под постом в котором он оставил комментарий, Квасов вышел случайно. Специальный поиск подобных публикаций он не производил.
Увидев пост, Квасов не идентифицировал человека на фотографии как судью. Он читал лишь текст под фотографией, и как выглядит судья Минин, до сегодняшнего дня не знал.
Квасов говорит о том, что его комментарий подразумевает проектирование на любого другого человека событий, произошедших с Котовым. Подсудимый уточняет, что это проекция даже не на себя. Каждый человек отреагировал бы по-разному на неправосудный приговор и свою разрушенную жизнь.
Во время допроса Квасова адвокатом что-то постоянно веселит судью Менделееву.
Стаж работы специалиста — 31 год, занимается судебной экспертизой более 20 лет.
При анализе комментария Левонтина применяла комплексный языковой анализ, в том числе учение об анафоре, подразумевающее анализ непосредственно предшествующего контекста.
Эксперт отмечает, что текст, предшествующий словам предположительной угрозы: «Я призываю выходить на митинги. Меня пусть посадят». То есть автор размышляет о том, как сам он поступит в ситуации с гипотетическим судьей, если будет приговорён за участие в митинге.
Утверждать, что комментарий указывает на судью Минина недопустимо.
Кроме того, в комментарии в принципе нет речевого акта угрозы, то есть отсутствует хотя бы один из следующих специфических признаков: говорящий сообщает, что он намерен совершить нечто плохое, имеет для этого возможность, и хочет, чтобы человек этого боялся.
Судья улыбается: «Гипотетический судья, который бы судил Квасова — это я. То есть угроза мне?»
Левонтина: «Но вы же судите его не за участие в митинге».
На этом допрос эксперта окончен. Адвокат зачитывает письменные материалы от стороны защиты.
Адвокат Ольга Пельше ходатайствует об исключении из материалов дела результатов судебно-лингвистической экспертизы, так как подозреваемый и защитник не были проинформированы о назначении и проведении экспертизы, что согласно УПК нарушает право на защиту.
Прокурор возражает.
Судья удаляется в совещательную комнату для принятия решения.
Судья удовлетворяет ходатайство прокурора об оглашении письменных показаний свидетелей, явка которых в суд не была обеспечена.
Прокурор зачитывает характеристику личности от матери Квасова — Натальи. Мать Квасова показала, что конфликта с сыном не имеет, но общается с ним мало, потому что сын всегда чем-то занят. Недовольства действующей властью от Квасова она никогда не слышала. Сама личных страниц в соцсетях не имеет, поэтому данный комментарий не видела, и он «стал для неё шоком».
Отец Квасова — Юрий — в письменных показаниях сообщает, что также не имеет аккаунтов в соцсетях, поэтому о комментарии сына ничего не знал.
Ещё одни показания дает друг Квасова — Сергей Хорошилов.
Хорошилов характеризует Квасова как ответственного, честного и порядочного человека, хорошего знакомого ему ещё с 2008 года. Свидетель называет Квасова правдорубом по жизни, человеком с обостренным чувством справедливости, приводя пример с неправильной парковкой: если кто-то припарковал машину в неположенном месте, Квасов всегда выскажет свой протест нарушителю. Мнения по поводу действующей власти и политики Квасов никогда не высказывал.
Также Хорошилов видел на странице Квасова пост о фигурантах «ростовского дела», в котором тот отмечал, что приговоры в 6,5 лет колонии — это преступление со стороны судебной системы.
На допрос приглашена другая свидетельница обвинения — Ульяна Солопова, начальник пресс-службы Мещанского суда.
Из всего объёма негативных публикаций, найденных сотрудниками ее отдела, Солопова выявляла те, которые могли представлять реальную угрозу. О последних она докладывала вышестоящему начальству и непосредственно судье Минину. Солопова говорит, что судья Минин воспринял комментарий Квасова как реальную угрозу.
Кроме того, Солопова не сомневается, что данный комментарий был адресован именно судье Минину.