Тема моего выступления – экранизация произведений Богумила Грабала в чешском кинематографе. Если весь период пражской весны можно отнести ко всем великим музыкантам от Баха до Малера, то Грабала можно считать Моцартом в литературе. Когда меня спрашивают, как я могу охарактеризовать творчество Грабала в двух словах: «Земляника со сливками! – отвечаю. – Но… с примесью горечи от «Реквиема».
Грабал – певец Праги. Всё, что произошло в Чехословакии с двадцатых годов до девяностого, передано в его многочисленных рассказах и романах через судьбы простых людей, таких, как мы с вами. Грабал не только превзошёл своего учителя Гашека, великого юмориста, но и облагородил его, а также добился высокого интеллектуального уровня в своём творчестве, пропитанном «умудрениями» Швейка. Я предлагаю в дальнейшем разбор нескольких фильмов, снятых по произведениям Грабала, которые оказали влияние на все фильмы новой волны.
Отакар Вавра набрал единственную группу учеников, которые составили ядро чешской «новой волны», о чём уже говорилось в одном из выпусков. Для дипломов его ученики выбрали по новелле Грабала. Пять фильмов составили сборник, который был назван «Жемчужины на дне» (1965), и это действительно были жемчужины.
Когда в конце 60-х годов кинокритики начали говорить о кризисе в кино, кинематография Чехии находилась на подъёме. Удар по всем видам искусства в Чехии был нанесён, как известно, извне. Как и в советском кино, в 70-е годы чехи стали снимать коммерческие фильмы. Но даже в этих фильмах, заведомо усечённых цензурой, ощущались достижения пражской весны. В отдельных произведениях чехи держались на высоком уровне до начала девяностых, но волна разрушительных тенденций, охватившая весь мир, наконец, докатилась и до них.
Унификация человеческого социума приводит к обезличиванию не только человека, но и материального пространства. С исчезновением стилей в архитектуре и декоративном искусстве возникает гибельная для искусства тенденция. С одной стороны, происходит обеднение окружающего пространства, с другой – возникает эклектика. Создаётся ощущение, что современные режиссёры снимают только персонажей, а на то, что происходит вокруг, никто не обращает внимания. Второй план просто присутствует, но не участвует в происходящем. Сугубое внимание камеры только к актёрам обедняет пространство экрана. Зрительские эмоции не насыщаются подтекстом, который чаще всего разыгрывается на втором и третьем планах, показывающих материальную среду с возможностями, обогащениями, дополнительными смыслами.
В 60-е годы чехи использовали «орнаменталистский» стиль в кинематографе. Запомните это определение, я впервые публично использовал его во вгиковском сборнике «Кино и зарубежная литература». Для придуманного мною термина требуются некоторые пояснения. Приведу несколько примеров, в которых используется орнаментальная стилистика. Это «Тени забытых предков» С. Параджанова, «Андрей Рублёв» А. Тарковского, «Долгие проводы». К. Муратовой, «Хрусталёв, машину» А. Германа, «В горах моё сердце» и «Анна Карамазофф» Р. Хамдамова, «Сатирикон», «Казанова» и «Восемь с половиной» Ф. Феллини, «Контракт рисовальщика» П. Гринауэя, «Синдбад» З. Хусарика и почти все фильмы чешской весны. Наиболее яркими представителями «орнаментальной» стилистики в литературе являются А. Белый, Ю. Олеша, В. Набоков и ваш покорный слуга.
Орнаментальное направление характеризуется следующими элементами: чаще всего, это - ретро или исторический фильм, яркая визуальность, изощрённый сюжет, в котором выдумка преобладает над реальностью, но в отличие от реалистических фильмов в них фантастическое мимикрирует под жизнь изощрённо точно поданными деталями.
Превращение обыденности в нечто орнаментальное удалось воплотить Павлу Юрачеку и Яну Шмидту изображением приёмной перед кабинетом начальника в фильме «Кариатида» («Йозеф Килиан»). Показом пункта приёма утильсырья Юрай Герц превратил философский роман Грабала в короткометражку, абсолютно адекватную замыслу автора.

#кинематограф_чешской_весны
#Богумил_Грабал