Сам же Старыгин относился к съемкам весьма несерьезно, как, впрочем, и прочие «мушкетеры». Никто не думал, что произведение Юнгвальд-Хилькевича войдет в вечность, Вениамин Смехов позже и вовсе говорил: «Я считал, что мы делаем худший фильм всех времен и народов». На съемках, судя по воспоминаниям режиссера, периодически творился какой-то беспредел, алкогольный и не только. О безопасности актеров никто толком не заботился, пока Вениамин Смехов не упал с резко понесшего коня (еще чуть-чуть, и фильм остался бы без Атоса). Артисты позволяли себе вольности, импровизировали перед камерой, перевирая сценарий.

Боярский в интервью для книги воспоминаний Юнгвальд-Хилькевича рассказывал: «Старыгин никогда не знал текста, приходил на площадку, как чистый лист. И на голубом глазу нес такое, что уму непостижимо. Бред сивой кобылы. У нас каждый раз глаза на лоб лезли. Это был не Дюма, не Чехов, а черт знает что такое! Личная фантазия. Какие-то он стихи сочинил, какие-то чудовищные словосочетания...»

Старыгин парировал: «Не понимаю, почему Мише Боярскому не понравились мои стихи. Я удивлен. По-моему, они прекрасны. Вот они:

Заводь спит,

Так тихо и печально.

Но шептались камыши.

Лебедь пел все тише и печальней,

И опять шептались камыши...»

И продолжал: «Разве было обязательно [знать текст]? Там ведь четко было написано: «по мотивам [романа Дюма]». Это были мои мотивы. А то, что я был несколько рассеян, углублен в себя, так это ведь способствовало созданию образа Арамиса...»

Сейчас кое-кто из биографов предполагает, что причиной, по которой Игорь Владимирович плохо запоминал тексты, мог быть наследственный атеросклероз, очень плохие сосуды, в том числе - головного мозга. (И еще ему делали серьезную операцию на сердце, установили несколько шунтов. И не в порядке были легкие - вроде бы он испортил их на съемках фильма «Города и годы», где снимался в лютый мороз...)

Последняя жена Екатерина Табашникова вспоминала, что под конец жизни он страдал от головокружений, часто и внезапно падал в обмороки, от чего оставались синяки по всему телу. В момент их знакомства он выглядел совсем ужасно, был жутко худым, «черным», страдавшим от бессонницы, жившим в очень бедной, убогой квартире. (В 90-е он почти не снимался). Екатерина взялась за его здоровье, потом они поженились, - хотя изначально Старыгин, переживший в одном из четырех предыдущих браков крайне неприятный опыт, клялся, что больше не женится никогда.

Но детей у них не было: единственная дочь Анастасия у Старыгина родилась в браке с актрисой Мирой Ардовой. Они случайно познакомились в переходе на Пушкинской площади, когда та была беременна другой дочерью, будущей актрисой Анной Ардовой. С мужем Мира разошлась после родов, когда Анне было восемь месяцев, а потом стала супругой Старыгина (с Аней у них были очень теплые отношения, она его называла «мой любимый искусственный папа»).

В 2009 году у актера случился второй инсульт. По воспоминаниям, спасти его было невозможно: кровоизлияние было слишком серьезным. Последней ролью стал снова Арамис - в «Возвращении мушкетеров, или Сокровищах кардинала Мазарини». Вот он-то на самом деле был худшим фильмом всех времен и народов. Но Старыгина (и его Арамиса) запомнили не по нему.

#юбилей #Игорь_Старыгин #судьба_человека: часть II