Игоря Старыгина (исполнилось 80 лет со дня рождения) воспитывали бабушка и дедушка. Отец, летчик, семью оставил, мама по работе разъезжала по всей стране (она, например, работала массовиком-затейником на теплоходе). И так получилось, что мальчика воспитывали бабушка с дедушкой, причем дедушка (как и отец Игоря) из семьи в конце концов ушел. Тем не менее, его личность ребенка интриговала: он был сотрудником НКВД и являлся счастливым обладателем пистолета, с которым Игорь потихоньку играл, воображая себя разведчиком (в крайнем случае - дипломатом).

После школы, однако, он собрался на юридический. Но его друзья отправились поступать на актерский факультет ГИТИСа. А Игорь отправился с ними - в сущности, просто по приколу (школьником он посещал театральную студию, но в основном потому, что ее посещала нравившаяся ему девочка). Пошел на прослушивание, даже не причесываясь, прочитал перед комиссией единственное, что знал (потому что выучил в школе к какому-то празднику) - фрагмент из «Василия Теркина». Всем своим видом демонстрировал, что ему безразлично, как его оценят (так на самом деле и было). В результате комиссия осталась от него в восторге, а всех его друзей, тщательно готовившихся к прослушиванию, завалила. Потом Старыгин говорил: «Профессии, выбранные случайно, без дальнего прицела, часто оказываются именно вашими».

В ГИТИСе он позволил себе сняться в фильме «Возмездие», продолжении «Живых и мертвых» по роману Константина Симонова (вообще, студентам категорически запрещалось сниматься). На четвертом курсе, когда сниматься стало можно, он попал к Станиславу Ростоцкому и сыграл старшеклассника в «Доживем до понедельника» - эта роль его сразу и прославила. Он вспоминал, что отношения с Вячеславом Тихоновым на съемках у него были весьма прохладные. И предполагал, что виной всему то, что он учился в одной школе с его и Нонны Мордюковой сыном, Владимиром Тихоновым. Тот вел себя крайне дерзко, родителей вызывали в школу, а хороший мальчик Старыгин был председателем совета дружины и присутствовал на разбирательствах, - видимо, тогда Тихонов его запомнил, и увязал с ним весьма неприятную ситуацию.

Потом были «Адъютант его превосходительства», популярная в свое время криминальная драма «Обвиняются в убийстве», «Красное и черное» Сергея Герасимова. А потом был Арамис в «Д’Артаньяне и трех мушкетерах», который все это сразу перечеркнул. С 25 декабря 1979 года, когда фильм показали по первой программе ЦТ, Старыгин был для всей страны Арамисом и только Арамисом.

Георгий Юнгвальд-Хилькевич видел этого персонажа как мнимого сердцееда, который на самом деле всю жизнь был влюблен в одну женщину - Камиллу де Буа Треси, родившую от него виконта де Бражелона. И был уверен, что Старыгин вписывается в роль идеально. «Игорек Старыгин, такой удивительный, такой молчаливый иезуит, симпатичный, в которого влюбляются женщины, хихикающий в свои бархатные усики, такой тонконогий, такой вроде бы всегда ни при чем. «Тут что-то было? Не знаю. Я здесь - случайно»... У Игоря была одна привычка. После того, как он выпивал хотя бы двести граммов, он ко всем в кадре обращался - не д’Артаньян, или Портос, или Атос, но только - Арамис. Он не нуждался в поисках «зерна» роли. Это «зерно» было его сущностью.

Старыгина на роль Арамиса мне порекомендовал кто-то из актеров. (Это был Михаил Боярский, видевший его в «Доживем до понедельника», хотя и напрочь забывший тогда фамилию. - Ред.). Правда, озвучивал свою роль не он, а Игорь Ясулович. Переозвучивали мы с разрешения Старыгина. У Старыгина небольшой дефект речи, даже приятный в жизни, но в фильме этого не должно было быть. Ведь Арамис - совершенство, «рафинэ». Они с Ясуловичем побеседовали. И на озвучании их тембр почти совпал. Ясулович Игорю специально подражал».

#юбилей #Игорь_Старыгин #судьба_человека: часть I