На этой недели исполнилось 120 лет со дня рождения великолепного актёра и истинно советского режиссёра Герасимова, постановщика «Тихого Дона» и легендарного преподавателя университета кинематографии, названного его именем.

Сергей Герасимов планировал стать живописцем. В детстве его научила рисовать няня, которую он обожал: в коротком автобиографическом очерке Сергей Апполинариевич уделяет ей куда больше места, чем матери, которая должна была кормить семью и вечно пропадала на работе, и отцу, которого вообще не помнил - тот утонул, когда мальчику было три года. Вообще, семья жила то на Урале, то на Сибири, - и мама, и папа, и двое маминых братьев были политссыльными - но на художника Сергей поехал поступать в Петроградское художественное училище. Поступил. И в 17 лет понял, что он бездарен.

На счастье, знакомый предложил ему попробовать свои силы на Фабрике эксцентрического актера (ФЭКС), которой руководили 21-летний Л. Трауберг и 18-летний Г. Козинцев. Они с энтузиазмом разрушали существовавшее до них театральное искусство в расчете выстроить на обломках здание искусства нового, революционного. Посмотрев на Г., Козинцев заявил, что тот вполне подходит на роль Гамлета в его новой постановке. Это был тот самый Козинцев, который в 1964 году выпустит вполне традиционного «Гамлета» со Смоктуновским, но в 1921-м он, вероятно, плюнул бы в лицо любому, кто напророчил такое будущее: в тогдашнем «Гамлете» отца принца убивали не ядом, а с помощью электрического разряда, пропущенного через телефонную трубку.

Но этот спектакль так и не поставили, - да и вообще, юноши скоро забросили театр и обратились к кинематографу. И сняли несколько картин, ставших классикой - «Шинель», «Новый Вавилон», «С.В.Д.». В последнем Г. играл шулера и злодея Медокса, которого в конце концов пожирали крысы в затопленном монастырском подземелье. Молодой актер на всю жизнь запомнил, как стоял в ледяной воде, и как крысы, собранные с помощью объявлений по всему Ленинграду, «не хотели уничтожать Медокса - они расползались, лезли по стенам. Помощники режиссера ловили их и швыряли обратно. Тогда, озлившись, животные действительно кинулись на меня. Такова была расплата за элегантную роль с лосинами, треуголками, фраком с кружевными манжетами и лорнетом на серебряной цепочке».

Через несколько лет актер Г. переключился на режиссуру, а свой первый звуковой фильм (и сразу хит), «Семеро смелых», выпустил в 1936-м. Это было кино про шестерых комсомольцев, решившихся зимовать на берегу полярной бухты, плюс примкнувшего к ним «зайца». Г. был убежден, что кино надо снимать там, где разворачивается действие, и группа чуть ли не год провела в Заполярье. Следующий фильм, «Комсомольск», посвященный строительству Комсомольска-на Амуре (он превратился из села в город и получил свое название всего за несколько лет до съемок), Г. тоже снимал на месте. В поезде, который шесть суток шел из Москвы до берегов Амура, совсем молодой актер Георгий Жженов познакомился с каким-то американцем; потом его за разговоры с иностранцем объявили шпионом и на много лет отправили в лагеря.

Фильм, тем не менее, вышел (хотя помнят его сегодня в основном из-за этой трагической истории), Г. продолжил свой триумфальный путь. Потом Латинскую Америку в «Людях и зверях» он будет снимать на Кубе, Париж в «Журналисте» - в Париже... Мог себе позволить: в 50-е он уже был живым классиком, одним из самых авторитетных и влиятельных режиссеров в стране.

Какие-то его фильмы, вроде «Учителя», «Большой земли», прощального «Льва Толстого», ныне, по сути, забыты. Чтобы приступить к остальным трёхчасовым опусам нужно быть титаном духа – что в свою очередь, правда, окупится. Но «Молодая гвардия» и «Тихий Дон» до сих пор любимы народом. А Г. был и остается любим огромным кол-м актеров и режиссеров, для которых стал учителем и наставником во ВГИКе, на своем знаменитом курсе.

«МГ» сначала была спектаклем, который Г. ставил со студентами (причем печатавшийся с продолжением в «Комсомольской правде» роман Фадеева в 1946 году еще не был закончен: писатель передавал своему приятелю-режиссеру главы по мере их написания).