В «Анне Карамазофф» хочется остановить изображение и передохнуть, чтобы запомнить ту или иную деталь многочисленных натюрмортов. Чего стоит, к примеру, усыпанный стеклярусом кошелёк на бархате, который вдруг начинает дышать, словно сердце его убитой хозяйки.

Боюсь, что рецензия на фильм может превратиться в перечисление блистательно придуманных и исполненных на экране образов, но лучше один раз увидеть, чем несколько раз прочесть о той невероятной красоте, которая возникает перед глазами.

О фильмах Хамдамова бессмысленно писать, тем более анализировать, их нужно смотреть, а ещё лучше созерцать, о чём можете убедиться в приведённом отрывке.

Образ в «Анне Карамазофф» – это маска, за которой находится ещё одна маска, а за той – следующая. Ни одна из этих масок так и не становится человеческим лицом, но мимикрирует под то или иное с достаточной достоверностью. В сущности, перед нами представленный видениями парад эмоций и комплексов самого создателя, а не набор реалий, из которых складывается общепринятое представление о жизни. Каждый эпизод начинается почти без связи с предыдущим и проходит как отдельная новелла. Неважно, какая история будет разыграна на экране, главное – то, с каким искусством она подаётся зрителю.

Автору нечего сказать миру, но есть что показать.

Взгляд созерцателя скользит вглубь орнамента, который принимает человекоподобные формы, оставаясь узором. В сущности, перед нами набор химер, снятых с собора общечеловеческой культуры, разложенных на фоне импрессионистских пейзажей, но сила и мощь соборного построения отсутствует в фильме.
Храм присутствует в фильме только как фон для героини, поправляющей чулок. Да, композиции красивы, но образы не функциональны. Для восприятия изображаемых на экране эмоций, необходимо иметь такой же аппарат восприятия, как и у автора – созерцателя (чему будет посвящён отдельный выпуск), находиться с ним на одной волне, любить тех же художников и писателей (Гюисманса и Пруста, к примеру).

Упоением собственной гениальностью, наверное, объясняются все промахи, допущенные в фильме. Каждый эпизод начинается почти без связи с предыдущим и проходит как отдельная новелла.

Герои «Анны Карамазофф» ведут разговоры, которые являются скорее ритмически выверенной речевой добавкой к невероятно красивому зрительному ряду. Поэт Евгений Харитонов оказался тем самым человеком, который написал для него идеальные диалоги и монологи в тексте под заголовком «По канве Рустама» для «Нечаянных радостей», а также тексты из его других рассказов.

#кинематограф_чешской_весны + #мнения