Господа, вынужден вам сообщить пре-неприятнейшее известие. К нам едет ревизор, впрочем, уже прибыл для участия в суде над отечественными кинематографистами за небрежное исполнение обязанностей своей профессии. В семидесятые годы возникло три направления в кино, которые попытаюсь разобрать: возглавляемое Тарковским проникновение во внутренний мир человека, наиболее ярко представленное «Зеркалом» (1974) и «Дневными звёздами» (1966) Игоря Таланкина; другое – в творчестве Муратовой, Хуциева и Хамдамова, Иоселиани и Рехвиашвили, уповающих на единство стиля и формальные находки в эстетике и языке. Я не касаюсь профессионалов, таких, как Данелия, Захаров, Мотыль, Мельников, Бортко и многих других, умеющих делать всё без ошибок, за что бы они не брались.

В изображении человека в советском кино преобладала простота и обыденность. Обыденным языком обыденность не объяснишь и тайны Бытия не раскроешь. Чехам в каждом своём фильмы эпохи «весны» внесением условности в происходящее удалось создать удвоение и утроение смыслового значения в постижении реальности. Потому-то кинематографическое начальство в нашей стране так боялась условности на экране, чтобы мы не научились думать и не знали, что происходит на самом деле. В большей части добились-таки своего. Советская власть требовала простоты, чтобы дальше «трактора вышли на поля» искусство не развивалось.

Всех в пятидесятых годах зачаровал Хемингуэй своей простотой, в коей мы так и остались. Впрочем, других-то и не было. Роман Булгакова оставался единственным маяком в той пустоте, которая образовалась в литературе. Не старайтесь напомнить мне о десятке-другом хороших романов, так и оставшихся «неплохими» в дальнейшем, для использования в кинематографе бесполезных из-за своей сугубой литературности.

Современное поколение не в состоянии понять, с каким трудом давался каждая строка сценария, каждый кадр обсуждался целой комиссией как бы чего-нибудь антисоветского или формалистского не попало на экран. Когда наступила свобода, кинематографисты растерялись и не знали, о чём снимать, как снимать, а главное – не поняли, что произошло. К моменту перестройки оказалось, что только Данелия смог создать «Кин-дза-дзу», картину, не потерявшую актуальности до нашего времени. Кое-что показал Шахназаров в «Курьере» и «Городе Зеро», но далее не пошёл.

Ведь были уже образцы: «В горах моё сердце» Хамдамова и Киселёвой, «Долгие проводы» (1971), фильмы Иоселиани, некоторые образцы чешского кино, попавшие в прокат. Вместо этого все набросились на многочисленные коммерческие фильмы, прибывшие из заграницы потоком. Не успели эмиссары большевиков уйти, как явились ещё большие упыри – продюсеры. С ними кинематограф уже окончательно завершил своё существование. Не думайте, что это только у нас происходит, но и во всем мире, в сущности.

Муратова, Хамдамов, Иоселиани, Рехвиашвили создали свою оригинальную стилистику, но это всё в прошлом. Сейчас от достижений советского периода в кино ничего не осталось. Началось с великих, с высоты своего величия не заметивших свои огрехи, очень быстро воспринимаемые подражателями. Казалось бы, вот пример пути по какому можно следовать, но парадокс в том, что и сами творцы (Хамдамов, в частности) не пошли по тому пути, что умели, а приступили к саморазрушению. Но это отдельная тема, требующая более пристального рассмотрения в дальнейшем.

Для подготовки к ним привожу несколько эпизодов того, какими путём мог бы пойти наш кинематограф на примере материалов незаконченного фильмов Хамдамова. К сожалению, качество приведённых материалов оставляет желать лучшего.
Режиссёров, которые беззаветно любят искусство сейчас уже нет (и это первая причина упадка), а есть только те, кто любят себя в искусстве. Не бескорыстно, к тому же! В своей жизни встретил только одного абсолютно бескорыстного любителя искусства – поэта Евгения Харитонова, автора, кстати, текстов для фильма Хамдамова «Нечаянные радости» (1972–74), приведённого во фрагменте.

#кинематограф_чешской_весны + #мнения