У райских врат и в адском пекле мы с вами уже побывали - получив столь серьезную подготовку настало, пожалуй, время отправиться и на Страшный суд…

Однажды, в безоблачный прекрасный день, не суливший ничего худого, по небу Неаполя раскатился глас:

“Сегодня в 6 часов состоится всеобщий суд!”

Что это? Объявление властей? Новый рекламный ход? Шутка местной радиостанции?

Постепенно выясняется, что тот же голос прозвучал и в других городах. Что уж там - со всего мира приходят тревожные сообщения о “всеобщем суде”. Жители города постепенно проходят все стадии принятия неизбежного, с присущими их социальной группе нюансами, проблемами, страхами и представлениями о добре и зле.

Лино Вентура, Витторио Гассман, Джимми Дюранте, Сильвана Мангано, Нино Манфреди, Джек Пэланс, Ренато Рашель, Альберто Сорди, Паоло Стоппа, Аким Тамиров, Фернандель, Франко и Чиччо, Анук Эме - не зная год выхода и фамилию режиссера, можно подумать, что перед нами какая-то полузабытая европейская эскапада американского классика Роберта Олтмана, который отмечает сегодня вековой юбилей!

Такая ассоциация - совсем не случайна. “Страшный суд” Витторио Де Сики 1961 года действительно тянет назвать главной неснятой лентой новоголливудского мастера ансамблевых фильмов. Это не одна из сделанных на скорую руку итальянских антологий, а полноценный полифонический кинематограф, сплетенный из десятков пересекающихся историй.

Есть здесь и совсем уж откровенные сближения с будущими хитами автора “Военно-полевого госпиталя МЭШ”. Так, бредущий через пустыню мусульманин, объясняющий Всевышнему, что не попадает под его юрисдикцию, напоминает о концовке “Доктора Т и его женщин”, а уличный менестрель, заводящий песню посреди бушующего безумия в конце первой трети фильма - о соул-певце, развлекающем гостей “Свадьбы” во время торнадо.

Однако больше всего “Страшный суд” напоминает “Прет-а-Порте” (где Олтман откровенно подмигивает зрителю, воссоединяя на экране дуэт Мастроянни-Лорен, отточенный до идеала именно в фильмах Де Сики).

Веселая вакханалия парочки, застрявшей в неаполитанском отеле, напоминает о шашнях Тима Роббинса и Джулии Робертс, фарсовые проблемы Гассмана из-за упавшего на голову помидора превратятся у Олтмана в назойливо-странный фекальный гэг, а перекличка финальных сцен этих фильмов… однако тут лучше обойтись без спойлеров.

Конечно, мягкая поступь и добрый прищур 60-летнего (на момент съемок) Де Сики могут вызвать ощущение резкого контраста со стилем едкого и порой беспощадного Олтмана. Однако и тут хватает сцен, резко выбивающихся из общего наива своей жестокостью.

К тому же, еще неизвестно, чья амплитуда размашистей - семидесятника Олтмана, пропитанного цинизмом пост-индустриальной эпохи, или старорежимного Де Сики, чье понимание человеческой природы учитывает и аграрные, и классические, и модернистские, и постмодернистские представления о “грехе”.

Кстати, скорее всего именно обусловленные богатством амплитуды тональные перепады в отношении к персонажам от одной сцены фильма к другой стали причиной громогласного провала этого мультинационального полотнища - зритель просто не успевал подстроиться, испытывая чувство глубокого “морального беспокойства”.

Впрочем, в течение четырех лет после выхода на экраны “Страшного суда” представитель уже следующего поколения итальянских кинематографистов, Пьетро Джерми, снимет зашкаливающие по цинизму полифонические картины “Соблазненная и покинутая” и “Дамы и господа”, в каком-то смысле обновив арсенал “Страшного суда” - убрав фантазийный мотив и гуманизм “старой школы”, и выкрутив до предела сатирическую составляющую. И уж фильмы Джерми точно могли дать Олтману ценные советы по “настройке” его собственной оптики.

Fun fact: учитывая, что последняя картина Олтмана “Госфорд-парк” послужила каркасом для сериала “Аббатство Даунтон”, можно с уверенностью заключить, что путь от “босяцкого” неореализма “Похитителей велосипедов” до любимого “аристократического” сериала британских буржуа занял всего-навсего одно кино-рукопожатие. Такой вот путь, что называется, “из грязи в князи”.

#кино_по_итальянски
#вековой_юбилей