Bunin & Co

«Совместная встреча председателя фон дер Ляйен, премьер-министра Пашиняна и госсекретаря Блинкена запланирована на 5 апреля этого года в Брюсселе, планируется обсудить пути трехстороннего сотрудничества, которые будут способствовать развитию Армении. Мероприятие также направлено на повышение устойчивости Армении». С таким заявлением для информационного агентства «Armenpress» выступил секретарь Совбеза республики Армен Григорян.

Этот политик является одним из тех, кто наиболее близок главе правительства Армении. Гражданский активист, эксперт влиятельных НПО, активный участник «бархатной революции» и один из лидеров политической инициативы «Отвергни Сержа» [Cаргсяна]. С мая 2018 года Григорян вошел в новую армянскую власть и бОльшую часть этого времени он занимал пост секретаря Совбеза, хотя в 2021 года командировался в МИД. Этого политика многие в республике называют «комиссаром» Пашиняна, выполняющим наиболее сложные поручения премьера. Григоряна даже рассматривают, как «суперминистра» иностранных дел. Именно он наиболее последовательно выступает за сближение Армении с Западом.

Впрочем, и без «фактора Григоряна» внешнеполитический дрейф Еревана сегодня вызывает, с одной стороны, вопросы и негодование в Москве, а, с другой стороны- комплементарные оценки на Западе. «Армения поворачивается к Западу. ЕС заинтересован в поддержке Армении в этом развороте, но для того, чтобы это увенчалось успехом, ЕС и Армения должны будут взять на себя существенные долгосрочные стратегические обязательства с точки зрения ресурсов, сотрудничества в области безопасности, торговых отношений и политического взаимодействия». Процитированный выше текст – фрагмент из недавно опубликованного доклада группы высокого уровня «Сеть друзей Армении». Материал был подготовлен под руководством экс-премьер-министра Дании и бывшего генсека НАТО Андерса Фога Расмуссена.

Нет сомнений, что 5 апреля Никол Пашинян в компании с Урсулой фон дер Ляйен и Энтони Блинкеном будут не просто обмениваться дипломатическими любезностями. Речь пойдет о выдвижении партнерства Еревана с Западом на качественно новый уровень. И вопроса здесь три. Готовы ли партнеры Армении к тому, что Ереван сохранит определенный уровень взаимодействия с Москвой? Насколько самому армянскому государству (не потому, что так надо России и не потому, что «нас связывают века») необходим радикальный дрейф в сторону США и Евросоюза? И какие собственно армянские интересы Запад защитит качественно лучше, чем РФ?

В своем недавнем интервью директору известной армянской компании «Медиамакс» Аре Тадевосяну российский политолог-международник Федор Лукьянов обозначил непростую дилемму: ««Потерять» Армению можно: вопрос в том, кто ее «найдет»». Вариантов преодоления этой развилки немало. 5 апреля 2024 года мы увидим попытку решения этой головоломки.

Сергей Маркедонов

В Венесуэле официально завершился процесс регистрации кандидатов на президентских выборах, которые состоятся 28 июля. Однако кто будет участвовать в них со стороны оппозиции, до сих пор неясно.

От власти предсказуемо на третий срок выдвинут президент Николас Мадуро. Он хотел бы и сохранить власть, и добиться снятия американских санкций. Еще один важный фактор – на проведении реально конкурентных выборов настаивает не только Запад, но и латиноамериканские страны, управляемые левоцентристскими лидерами – в том числе соседи Венесуэлы – Бразилия и Колумбия.

В ноябре на Барбадосе было заключено соглашение венесуэльской власти с оппозицией, объединенной в «Единую платформу». В них было признано право каждой политической силы самостоятельно и свободно выбирать своего кандидата для участия в президентских выборах, и предусматривался набор гарантий для участников избирательного процесса. Однако в Венесуэле существует практика дисквалификации, предусматривающая запрет на участие в выборах. Целый ряд оппозиционных лидеров дисквалифицированы – среди них и Мария Корина Мачадо, выигравшая праймериз «Единой платформы» и по опросам существенно обходящая Мадуро.

Однако в Барбадосских соглашениях про отмену дисквалификаций ничего прямо сказано не было, в январе суд (подконтрольный Мадуро) подтвердил дисквалификацию Мачадо, которую к выборам не допустили. Оппозиция стояла на своем, требуя регистрации Мачадо, апеллируя к духу Барбадосских соглашений. Власть настаивала на том, что буква соглашений не нарушена. США по итогам переговоров на Барбадосе в прошлом году приостановили санкции против нефтегазового сектора Венесуэлы, но заявляют, что могут их восстановить уже в апреле, если эти договоренности реализованы не будут.

В свою очередь Мачадо за несколько дней до выборов согласилась не баллотироваться и поддержала кандидатуру 80-летнего университетского профессора Корины Йорис - голосуя за Йорис, избиратели фактически голосовали бы за Мачадо. Однако Йорис зарегистрирована не была – ее команда не смогла получить доступ к онлайн-системе избирательного органа до 26 марта, когда регистрация официально завершалась. Зато без всяких проблем были зарегистрированы не только Мадуро, но и несколько «квазиоппозиционных» спойлеров.

Однако полностью исключить реальную оппозицию было невозможно – не только из-за Барбадосских соглашений, но и из-за санкционного режима, при котором экономика Венесуэлы не может нормально развиваться. Поэтому Мадуро маневрирует, рассчитывая на раскол оппозиции. И 25 марта он произошел – когда стало ясно, что Йорис не зарегистрируют, две партии сепаратно выдвинули кандидатуру губернатора штата Сулия Мануэля Росалеса, который был немедленно зарегистрирован. Росалес уже был единым кандидатом от оппозиции на выборах 2006 года и проиграл Уго Чавесу с большим разрывом. Йорис назвала выдвижение Росалеса предательством, согласованным с правительством, а самого кандидата сравнила с Иудой.

Однако отсутствие на выборах кандидата от «Единой платформы» ведет к восстановлению американских санкций и вызовет недовольство соседей Венесуэлы. А сама «Единая платформа» не хочет бойкотировать выборы и упустить шанс на победу. Поэтому в результате негласных переговоров был достигнут временный компромисс – срок регистрации продлили и зарегистрировали нового кандидата от платформы, бывшего посла в Аргентине и Алжире Эдмундо Гонсалеса Уррутия. Это «страховочный» кандидат – до середины апреля, согласно законодательству, партии могут заменить своих выдвиженцев.

Теперь у оппозиции есть два варианта. Первый – объединиться вокруг Росалеса, но для этого надо, как минимум, отказаться от обвинений в предательстве. Второй – попробовать за оставшееся до середины апреля время выдвинуть очередного кандидата или же сохранить в этом качестве Гонсалеса Уррутию, но неизвестно, согласится ли в этом случае снять свою кандидатуру Росалес. Так что Мадуро пока сумел расколоть оппозицию, что принципиально важно при выборах в один тур – но полностью лишить ее права участия в выборах он не может.

Алексей Макаркин

Юридической основой неприменения смертной казни в России является определение Конституционного суда Российской Федерации от 19 ноября 2009 года.

Почему это решение появилось именно в этом году? Потому что есть конституционная норма, согласно которой «смертная казнь впредь до ее отмены может устанавливаться федеральным законом в качестве исключительной меры наказания за особо тяжкие преступления против жизни при предоставлении обвиняемому права на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей» (ст. 20, ч. 2).

То есть без права на суд присяжных для обвиняемого казнить нельзя. Это положение нельзя изменить ни голосованием в Федеральном собрании, ни референдумом. Оно подкреплено постановлением Конституционного суда от 2 февраля 1999 года, в котором было разъяснено, что до введения на всей территории Российской Федерации судов присяжных наказание в виде смертной казни назначаться не может.

По состоянию на 2009 год суды присяжных существовали во всех субъектах Российской Федерации, кроме Чечни, в которой они были введены с 1 января 2010-го. Перед этим и понадобилось разъяснение Конституционного суда, чтобы понять, есть ли еще какие-либо основания для моратория, так как указом Бориса Ельцина от 16 мая 1996 года указ «О поэтапном сокращении применения смертной казни в связи с вхождением России в Совет Европы» он официально введен не был. Мораторий действовал де-факто, а не де-юре. А 16 апреля 1997 года Российская Федерация подписала, но так и не ратифицировала Протокол № 6 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод, предусматривающий запрет смертной казни (Россия перестала быть стороной этой конвенции в 2022 году).

Что решил Конституционный суд в 2009 году? Он пришел к заключению, что в России действует длительный мораторий на применение смертной казни, в результате чего «сформировались устойчивые гарантии права человека не быть подвергнутым смертной казни и сложился конституционно-правовой режим, в рамках которого - с учетом международно-правовой тенденции и обязательств, взятых на себя Российской Федерацией, - происходит необратимый процесс, направленный на отмену смертной казни».

Таким образом международные обязательства России явились лишь дополнительным фактором – а главное, сформированные «устойчивые гарантии» и происходящий «необратимый процесс». Суд обратил внимание на еще одну деталь – в 20-й статье Конституции смертная казнь обозначена как носящая временный характер («впредь до ее отмены») и допускаемая лишь в течение определенного переходного периода, который уже прошел.

Так что снять мораторий на смертную казнь при желании можно в два этапа. Первый – пересмотр Конституционным судом своего постановления от 2009 года. Суд может прийти к заключению, что обстоятельства изменились и необратимый процесс вдруг стал обратимым. Прецедент был с выборностью губернаторов, когда Конституционный суд в 1996 году признал отказ от прямых выборов противоречащим Конституции, а в 2005-м – соответствующим, сославшись на то, что положения Конституции могут быть интерпретированы «с учетом конкретных социально-правовых условий их реализации».

Если такое решение будет принято, то возникнет развилка. Либо ускорить введение судов присяжных на «новых территориях» (сейчас рассмотрение дел с участием присяжных на них предполагается с 1 января 2027 года) – это более вероятный сценарий. Либо пересматривать заодно и постановление от 1999 года – например, посчитав, что дела, предусматривающие смертную казнь за преступления, совершенные на «новых территориях», можно пока рассматривать в судах присяжных за пределами этих территорий.

Алексей Макаркин

25 марта премьер-министр Грузии Ираклий Кобахидзе прибыл в Ереван. Этот визит важен в контексте укрепления грузино-армянских двусторонних отношений. Глава кабмина Грузии впервые посещает Армению в качестве председателя правительства своей страны.

Однако важность визита грузинского гостя н ограничивается протокольными мероприятиями и политически корректными заявлениями для прессы во время его совместного с армянским коллегой Николом Пашиняном. Во-первых, надо обратить внимание на насыщенность двусторонней повестки в последние несколько месяцев. В конце января 2024 года состоялся визит главы кабмина Армении в Тбилиси. И хотя тогдашний формат поездки Пашиняна по форме напоминал блиц-переговоры, его значение нельзя недооценивать. Тогда было сделано важное заявление о завершении процесса демаркации и делимитации госграницы.

В марте 2024 года уже из Еревана Пашинян констатировал следующее: «Безоговорочное признание территориальной целостности и суверенитета друг друга является важным элементом этой декларации (речь о документе, подписанном двумя месяцами ранее в Тбилиси-авт.). И сегодня мы также обсудили возможности активизации процесса делимитации границы между Арменией и Грузией».

Никол Пашинян активно продвигает проект «Перекресток мира», хотя внутри страны его многие и критикуют за излишнюю уступчивость. Но прогресс по части делимитации границы с Грузией - это то, что по мысли премьера, можно продвигать на внешнем уровне, как успех. Но и Кобахидзе- не просто руководитель кабмина, а первый министр, представляющий правящую партию в год главной электоральной кампании четырехлетия. С учетом того, что Тбилиси и Ереван за три с лишним десятилетия прошли разные периоды, выход на положительную траекторию, пойдет в актив «Грузинской мечты».

Обе страны в последние годы стараются дистанцироваться от привычных для них подходов. У Армении непростые отношения с Россией, а Грузия отказывается от геополитической «украинизации». Налицо стремление Еревана и Тбилиси диверсифицировать внешнюю политику. И здесь также появляется основа для взаимного интереса и кооперации.

Сергей Маркедонов

На президентских выборах в Словакии во второй тур вышли бывший глава МИДа страны Иван Корчок и экс-премьер Словакии, председатель Национального совета республики и лидер партии «Голос – социальная демократия» Петер Пеллегрини.

Корчок – либерал и еврооптимист, Пеллегрини – «национально ориентированный» левоцентрист и евроскептик. Корчок выступает за максимальную поддержку Украины, Пеллегрини – за переговоры между участниками конфликта. Корчок подавал в отставку в знак протеста против закупки Словакией российской вакцины «Спутник V», но вернулся на пост министра иностранных дел в следующем кабинете, который не нес ответственности за эту акцию.

Перед выборами большинство опросов давали некоторое преимущество Пеллегрини, а оставшиеся – минимальное превосходство Корчока. Из мартовских опросов наиболее близким к действительности оказался опрос компании НМС, дававший Корчоку преимущество почти в 2 пункта. Экзит-пул дал примерное равенство сторон – Корчок на несколько десятых долей процента обходил Пеллегрини.

Однако Корчок смог довольно существенно обойти своего конкурента – в соотношении 42,5 к 37% голосов. Пеллегрини – бывший однопартиец и нынешний политический союзник премьера Роберта Фицо, лидера партии «Курс». После прошлогодних парламентских выборов «Курс» и «Голос» сформировали правительственную коалицию во главе с Фицо, который, в свою очередь, поддержал кандидатуру Пеллегрини на пост президента.

Корчок удачно провел избирательную кампанию, в том числе за счет консолидации вокруг него проевропейских сил. Он использовал и опасения немалой части общества, что получив «своего» президента, Фицо будет полностью доминировать в словацкой политике без каких-либо противовесов. Если победа Корчока в Братиславе (и несколько меньшая по масштабам – в Кошице) прогнозировалась заранее, то, похоже, он выступил лучше, чем ожидалось, в глубинке, позиционируя себя как главная альтернатива Фицо, в том числе среди разочарованных сторонников правительственной коалиции. Возможно, это не учли не только опросы, но и экзит-пул.

Третье место у бывшего министра юстиции Штефана Харабина, он получил 11,79%. Харабин – консерватор и националист, еще больший евроскептик, чем Пеллегрини. Если Пеллегрини считают «условно пророссийским» кандидатом, то Харабин открыто симпатизирует России, обещал совершить свой первый визит в Москву и вывести Словакию из НАТО. Впрочем, реальных шансов на выход во второй тур у него не было, так что эта программа носила сугубо пропагандистский характер. Понятно, что существенно больше шансов получить этот электорат у Пеллегрини.

Все опросы, проведенные до первого тура, давали Пеллегрини убедительную победу во втором. Кроме одного – все та же компания НМС, лучше всех угадавшая исход первого тура, считала, что хотя Пеллегрини обходит Корчока, но в рамках статистической погрешности (менее 2%). Корчок будет рассчитывать на голоса сторонников троих периферийных кандидатов, получивших более 2% голосов – и на демобилизацию электората Харабина.

Второй тур состоится 6 апреля. Словакия – страна католическая, выборы проходят в субботу, чтобы в воскресенье избиратели пошли в церковь, не обременяя себя политическими заботами. Хотя и в разном настроении.

Алексей Макаркин

Страшная трагедия в «Крокусе» стала первым с 2001 года террористическим актом, не сближающим, а еще более разделяющим Россию и Запад.

После теракта в США в 2001 году была сформирована, как оказалось впоследствии, виртуальная и нестабильная антитеррористическая коалиция. Россия оказала политическую и логистическую поддержку американской операции в Афганистане. Правда, идиллия продолжалась недолго – уже в 2003 году Россия и США разошлись по поводу иракской войны. Но и тогда видимость антитеррористической коалиции некоторое время сохранялось – а публичным знаком размежевания выступила лишь Мюнхенская речь Владимира Путина.

Еще в 2015 году – уже после присоединения Крыма к России и превращения G8 обратно в G7 – Путин не только выразил глубокие соболезнования в связи с серией терактов в Париже, но и передал слова поддержки и солидарности президенту Франции Франсуа Олланду и всему французскому народу. Через две недели он встретился с Олландом и заявил, что теракты, случившиеся во Франции, а также с российским самолетом А321, заставляют объединять усилия Москвы и Парижа в борьбе с терроризмом.

В феврале 2022 года прежний мир закончился – у России и Запада нет ни общей повестки, ни минимального доверия друг к другу. Есть Виктор Орбан, но его сложное маневрирование является периферийной темой в российско-западных отношениях. Есть Реджеп Тайип Эрдоган, пытающийся играть роль посредника – но показательно, что визит российского президента в Анкару откладывается – на этот раз до муниципальных выборов в Турции, которые состоятся 31 марта. И нет гарантии, что он пройдет после этого. Более того, в европейской повестке – обсуждение возможного ввода войск некоторых западных стран на территорию Украины и вопрос о судьбе российских арестованных счетов. Еще недавно первая тема табуировалась, а вторая рассматривалась как актуальная лишь в долгосрочной перспективе.

Так что по поводу теракта в «Крокусе» у России и Запада совершенно разные подходы к определению главного подозреваемого. Соболезнования носят предельно выверенный характер – чтобы они не были приняты за солидарность с российской властью. Их запоздание в сочетании с подчеркиванием «исламистской» версии вызывают явное раздражение в России. Дмитрий Песков подчеркивает, что российские спецслужбы работают по теракту в «Крокусе» самостоятельно, ни о какой помощи других стран речи не идет. Так было во время взрывов в Москве 1977 года.

Но ситуация еще сложнее, чем в годы холодной войны – тогда накал противостояния был все же меньше даже в худшие времена для отношений СССР с Западом. Было понимание пределов возможного в рамках даже конфронтационного сценария – что помогло избежать катастрофы во время Карибского кризиса. Были негласные каналы для общения без взаимных идеологических обвинений. Но тогда было то самое минимальное доверие (которое усилилось при Брежневе во время разрядки до начала афганской войны), которого сейчас нет.

Алексей Макаркин

21-22 марта в Брюсселе прошел саммит глав государств и правительств ЕС. Одним из ключевых вопросов форума была тема нового расширения Евросоюза. Уже в первый день работы было сделано специальное заявление, касающееся перспектив евроинтеграции для постсоветских стран.

Грузию призвали к углублению реформ, от успеха которых зависит вступление страны в ЕС. Тбилиси также получил заверение в поддержке территориальной целостности Грузинского государства. На первый взгляд, стандартное заявление, выдержанное по всем канонам дипломатической политкорректности.

Но оно вызвало жесткую реакцию со стороны официального Тбилиси. Спикер грузинского парламента Шалва Папуашвили заявил, что Брюссель несправедлив в своих оценках его страны. Что же так задело главного депутата Грузии?

Папуашвили считает, что ЕС не вполне адекватно оценивает действия Тбилиси по евроинтеграции. Спикер указывает на то, что Брюссель уже объявил о переговорах по вступлению с Украиной, Молдавией и Боснией. По его словам, Грузия в плане реформирования страны в соответствии со стандартами ЕС «уже впереди и Украины, и Молдовы», но Евросоюз «демонстрирует пренебрежение к Грузии».

Чем объяснить столь эмоциональную реакцию спикера грузинского парламента помимо ревности в отношении к Киеву, Кишиневу и Сараеву? В своем комментарии Папуашвили констатирует: «В 2024 году нужны конкретные результаты». И этот тезис не случаен. В 2024 году в Грузии пройдет главное политическое событие четырехлетия- парламентские выборы. Евроинтеграция, хотя и не тема номер один предстоящей кампании (а де-факто она уже началась), но сюжет важный, особенно в борьбе за голоса молодых избирателей. И правительство (а за ним и правящая партия) хотело бы занести «конкретные результаты» себе в актив. Это важно и в плане нейтрализации оппозиции, которая как раз и критикует власти за пассивность и отсутствие успехов на пути евроинтеграции. Важна критика ЕС и для мобилизации вокруг власти умеренных «евроскептиков», разочарованных медлительностью Брюсселя в процессе предоставления Грузии европейской «прописки».

При этом Тбилиси уже сегодня может предъявить определенные свидетельства прогресса. 5 декабря 2023 года Европейский совет принял решение предоставить Грузии статус кандидата.

Сергей Маркедонов

ВЦИОМ провел очередной опрос на религиозную тему, на этот раз посвященный Великому посту. Результаты оказались противоречивыми.

Число россиян, называющих себя православными, постепенно снижается. В 2017 году таких было 75%, сейчас – 66%. Среди самых молодых (18-24 года) респондентов к православию себя относят 38%, в следующей группе (25-34 года) – 52%. В остальных возрастных группах численность православных близкая - 69-75%.

Зато оставшиеся православные стали чаще говорить о том, что соблюдают посты. В 2018-2022 году о своем несоблюдении поста говорили 71-75%, сейчас пост не соблюдают 56% от числа православных. Все равно больше половины, но существенно меньше, чем раньше. Причем это нельзя объяснить снижением числа православных (и, соответственно, оттоком наиболее сомневающихся). В 2022 году к православным себя относили 68% (на два пункта больше, чем сейчас), а посты игнорировали 74% (на 18 пунктов больше).

Представляется, что причиной является СВО – люди существенно чаще обращаются не просто к религии, но и к разным религиозным практикам в поиске утешения. В том числе речь может идти о членах семей и родственниках участников СВО. Нет ничего удивительного в том, что в наибольшей степени посты соблюдают женщины – жительницы провинции и телезрительницы.

Впрочем, соблюдение постов интерпретируется россиянами по-разному. Лишь 4% православных строго соблюдают все посты. К числу наиболее распространенных способов самоограничения во время поста респонденты относят отказ от употребления алкоголя (25% православных) и использования в речи нецензурных слов (23%). От жирной или животной пищи, что является одним из основных требований во время поста, отказываются реже – по 17% православных.

Посещают церковные службы 22%, совершают ежедневную молитву 13%. Так как совершение молитвы занимает меньше времени, чем посещение службы, можно предположить, что немалое числа «посетителей» заходит в храм нечасто (может быть раз в пост) и для того, чтобы поставить свечку и написать записку. Зато «дисциплинирующая» привычка молиться каждый день распространена меньше. Число причастников увеличилось по сравнению с 2021 годом примерно в два раза – до 11%.

Так что процессы носят разнонаправленный характер. Со сменой поколений сокращается число верующих, среди молодежи есть «мода» на атеизм – как три десятилетия назад «модно» было идентифицировать себя с православием. В то же время среди православных усиливается тяга к соблюдению правил, хотя и выборочному – люди сами определяют, что им по силам, «конструируя» приемлемый для себя формат поста.

Алексей Макаркин

Официальный Париж всеми силами стремится сформировать образ страны- подлинного защитника национальных интересов Армении. 20 марта премьер-министр Пятой республики Габриэль Атталь во время ежегодного ужина на Координационном совете армянских организаций Франции (CCAF) выступил с жесткой критикой действий Москвы в отношении Еревана. Таким образом, формирование позитивного имиджа Франции выстраивается, скорее, не на позитивной основе, а на негативной.

Глава французского правительства сделал акцент не на том, чем его страна может помочь Армении, а на неверных, с его точки зрения, шагах России. В чем же Атталь упрекнул Москву. Во-первых, за стремление российского руководства «наказать Армению за стремление к миру» и за ее приверженность демократическим принципам. Во-вторых, за пассивность Кремля во время военных эскалаций и потворство Азербайджану.

Обвинения Москве в ее якобы проазербайджанских симпатиях звучат из уст французских политиков не впервые. В систематизированном виде ее впервые ввел в оборот президент Эммануэль Макрон в своем программном интервью для телеканала «France 2» в октябре 2022 года. Тогда он констатировал: «Россия вмешалась в этот [карабахский] конфликт, она явно играла в игру Азербайджана с турецким пособничеством…»

Заявления политиков нельзя рассматривать как оценки исследователей или объективных наблюдателей, в их высказываниях доминирует конъюнктура момента. Иначе и Атталь, и Макрон вспомнили бы годы совместной кооперации Москвы и Парижа в рамках Минской группы ОБСЕ по карабахскому урегулированию, и французскую поддержку т.н. «петербургской инициативы» президента РФ 2016 года, а также серии трехсторонних заявлений (Владимир Путин, Ильхам Алиев, Никол Пашинян) 2020-2021 гг. Не забыли бы они упомянуть и о готовности того же Макрона к сопряжению сочинско-московского и брюссельского формата, которая наличествовала еще в декабре 2021 года, то есть всего за пару месяцев до СВО.

Но затем повестка резко изменилась. И уже в интервью от 14 марта 2024 года Макрон называет Россию «соперником Франции», говорит о важности ее поражения. И вот здесь крайне важно обратить внимание на то, что для французских оценок Армении, Азербайджана, безопасности на Кавказе в целом важнее не сама региональная динамика, а фоновые факторы. Не новость! Но с каждым днем тому все больше доказательств. Недовольство российской СВО (к украинскому направлению у Макрона свое особое личное отношение), вмешательство Москвы в дела франкофонной Африки заставляют искать и находить слабые места России в Евразии. Добавим к этому электоральную ценность армянской общины Франции и амбиции европейского лидера. Получается тот контекст, в котором появляются заявления вроде того, что сделал Атталь или ранее делал Макрон.

Только вряд ли это сделает Париж надежным гарантом безопасности или территориальной целостности Армении. Если уж критиковать Россию за пассивность, то стоило бы признать, что ведь и Франция не вмешалась в ход событий 2020 или 2023 года в Нагорном Карабахе.

Сергей Маркедонов

18 марта посольство России в Германии направило в германское министерство иностранных дел ноту с требованием признать геноцид народов СССР во время Второй мировой войны. Одним из его эпизодов российская сторона требует признать блокаду Ленинграда.

Значимость этого события для двусторонних отношений трудно преувеличить. Геноцид – это одно из наиболее страшных преступлений. Признание в совершении геноцида влечет за собой крупные компенсационные выплаты, но не только. Речь идет и об огромной моральной ответственности.

По итогам многих войн ветераны воюющих стран или их потомки могут попробовать примириться, что, разумеется, не стоит путать с забвением военных преступлений. Можно вспомнить, что созданный российскими властями фонд, через который в 1990-е и нулевые годы выплачивались немецкие компенсации бывшим узникам нацистских концлагерей, назывался Фондом взаимопонимания и примирения. После геноцида «взаимопонимание» невозможно, а может быть только покаяние. Как немцы до сих пор просят прощения за ужас Холокоста.

В последнее время ряд российских региональных судов вынесли решения о признании преступлений нацистов геноцидом. Первое такое решение было вынесено Солецким районным судом Новгородской области в октябре 2020 года – речь в нем шла об убийстве 2600 человек в деревне Жестяная Горка Батецкого района Ленинградской области (сейчас она входит в состав Новгородской области) в годы Великой Отечественной войны. Затем аналогичные решения вынесли суды 18 субъектов Федерации.

Понятно, что СССР не поднимал темы геноцида в том числе из-за наличия клиентельной ГДР, а затем и в связи с желанием выстроить связи с ФРГ (с этим была связана «аденауэровская амнистия» 1955 года) и потом с партнерскими газовыми отношениями с той же ФРГ, налаженными при Брежневе. Для постсоветской России Германия была ключевым европейским партнером. Сейчас все это полностью неактуально – причем речь идет не только об отношениях с Германией.

В январе 2023 года Владимир Путин на мероприятии по случаю 80-летия прорыва блокады Ленинграда заявил, что «вопросы о признании геноцида в отношении гражданского населения Советского Союза чрезвычайно важны». По словам Путина, преступления совершали «представители очень многих европейских стран», и «мы никогда раньше в силу определенной толерантности и для того, чтобы не портить отношения» об этом не говорили.

Спустя два месяца, в марте 2023 года, Государственная дума не только признала факт геноцида, но и в своем заявлении указала список стран: преступления совершались «властями и вооруженными силами, включая войска СС, Германии и ее союзников — Италии, Венгрии, Румынии, Словакии, Финляндии, Хорватии, их пособниками — вооруженными подразделениями, сформированными на территориях Бельгии, Испании, Нидерландов, Норвегии и других государств, добровольцами из Австрии, Дании, Латвии, Польши, Франции, Чехии и Эстонии, а также предателями из числа жителей оккупированных территорий, присягнувшими на верность гитлеровскому режиму».

В феврале 2024 года депутаты от «Справедливой России» во главе с Сергеем Мироновым внесли в Думу законопроект «О геноциде многонационального российского народа в годы Великой Отечественной войны». В нем предусмотрено «наказание в соответствии с законами РФ» за отрицание геноцида. Не исключено, что в дальнейшем может быть внесен уже межфракционный документ с конкретными мерами наказания.

Понятно, что Германия не будет признавать геноцид – тем более это же относится и к другим европейским странам. Но и Россия, понятно, не отступит – для российской стороны сейчас это не риторика, от которой при желании можно быстро отказаться, а одна из главных (наряду с Победой) исторических тем, причем с сильной эмоцией воспринимаемая детьми и внуками ветеранов войны – нынешним старшим и частично средним поколениями россиян. Поэтому разлом между Россией и Европой углубляется и связывается не только с текущими политическими событиями, но и с различным восприятием трагической истории ХХ века.

Алексей Макаркин

Местоблюстителем болгарского патриаршего престола единогласно избран митрополит Врачанский Григорий. Он будет возглавлять Болгарскую православную церковь до интронизации нового патриарха, которого выберут 30 июня.

Нынешняя ситуация в Болгарской церкви внешне отличается от событий 2012 года. Тогда после смерти патриарха Максима, возглавлявшего церковь более сорока лет, развернулась открытая острая конкуренция за местоблюстительство. Тогда на этот пост минимальным числом голосов был избран амбициозный и влиятельный варненский митрополит Кирилл, что вызвало протест ряда иерархов во главе с ближайшим сотрудником Максима, пловдивским митрополитом Николаем. В результате Кирилл проиграл патриаршие выборы митрополиту Неофиту, которого поддерживал митрополит Николай (сам он тогда еще не достиг 50 лет, необходимых для избрания).

В нынешнем месяце патриарх Неофит скончался. Когда он уже находился в больнице, разгорелась борьба за освободившуюся после кончины митрополита Иоанникия Сливенскую кафедру. В Болгарии митрополита выбирают иначе, чем в России. Вначале епархиальные выборщики выдвигают из числа викарных архиереев (как своей епархии, так и других) двух кандидатов, из которых Синод выбирает одного. Но бывает так, что выборщики договариваются, выдвигая вторым кандидатом явно непроходного епископа - так, кстати, избирали пловдивским митрополитом и Николая.

На этот раз Николай стал продвигать своего викария на сливенскую кафедру. А выборщики его забаллотировали, проголосовав за местного викарного епископа, ученика Иоанникия, и за непроходного кандидата. И тогда синодальные архиереи в отсутствии больного патриарха решили не только отменить результаты выборов, но и нарушить 150-летнюю традицию, избрав сливенского митрополита сами, без выборщиков. Тут разразился скандал, сливенские пастыри и миряне стали отстаивать свой выбор. Их поддержали архиереи, негативно относящиеся к Николаю. Постепенно Николай стал терять союзников и сам выступил против решения Синода, которое было отменено.

Митрополита Николая нередко считают сторонником Константинополя и противником Московского патриархата. Но при этом он убежденный консерватор, противник экуменизма и сторонник возвращения к юлианскому календарю, что никак не соответствует привычному образу проконстантинопольского архиерея. Скорее можно сказать, что он выступает за самостоятельность Болгарской церкви и ее право принимать решения, не оглядываясь ни на один из ведущих центров мирового православия. И при этом сталкивается как с Константинополем, так и с Москвой.

В 2016 году Николай голосовал против участия в Критском соборе, что не могло понравиться патриарху Варфоломею. А в этом году с его именем связывают приглашение на похороны патриарха Неофита главы Православной церкви Украины митрополита Епифания, что Москва рассматривает как вызов. Главным приглашенным иерархом на похоронах был патриарх Варфоломей, тогда как патриарх Кирилл не приехал (невозможно представить его в одном храме и с Варфоломеем, и с Епифанием).

Николай известен еще одним качеством – импульсивностью, что он в полной мере подтвердил и сейчас. Когда он как вероятный кандидат в местоблюстители и патриархи стал подвергаться публичной критике, то в ответ заявил, что баллотироваться не будет. Именно это способствовало благостному исходу заседания Синода, на котором местоблюстителем консенсусом был избран спокойный и неамбициозный митрополит Григорий. Он голосовал в Синоде против позиций, отстаивавшихся сторонниками Московского патриархата внутри Болгарской церкви, но при этом большой активности в этих вопросах не проявлял. Представляется, что многие в Болгарской церкви и за ее пределами вздохнули с облегчением – слишком непредсказуемым выглядит Николай (хотя не все верят в то, что это его окончательное решение).

Теперь 26 мая должно быть названо имя нового сливенского митрополита, и только после этого выберут патриарха. Можно предположить, что это будет архиерей, дистанцированный от церковной Москвы – но, скорее всего, не желающий разрыва с ней.

Алексей Макаркин

После того, как в сентябре прошлого года произошла самая непродолжительная третья карабахская война, многим казалось, что процесс армяно-азербайджанского примирения в скором времени завершится.

В канун новогодних праздников не было недостатка в прогнозах относительно подписания мирного соглашения. Казалось бы, стороны договорились об обмене военнопленными, и этот акт доброй воли случился. Был установлен канал прямой коммуникации между министерствами иностранных дел двух стран. Однако в итоге все оказалось не так просто.

Между тем, эксперты еще в начале января 2024 года обратили внимание на комментарий помощник президента Азербайджана Хикмета Гаджиева, который констатировал, что между сторонами имеется значительный прогресс по тексту мирного соглашения, но при этом остается «несколько нерешенных вопросов». Одним из них является проблема демаркации и делимитации границы. Между тем, любая страна начинается с закрепленных и признаваемых пограничных рубежей.

В этом контексте актуализировалась так называемая «анклавная тема». Во времена СССР они существовали по обе стороны межреспубликанской границы. Но после 1991 года встал вопрос об их принадлежности. Долгие годы карабахский вопрос оттенял эту тему. Но сегодня она снова привлекает к себе внимание. 7 марта на армяно-азербайджанской границе состоялась Седьмая встреча Комиссии по вопросам делимитации межгосударственных рубежей. Однако уже через два дня официальный Баку выступил с жестким заявлением. Было выдвинуто требование немедленного освобождения нескольких пограничных сел, которых азербайджанская сторона считает «оккупированными».

18 марта премьер-министр Никол Пашинян провел закрытую встречу с жителями Тавушской области, расположенной на северо-востоке Армении. Выводы главы кабмина не внушали особого оптимизма. По его словам, в случае отказа Еревана от корректировки госграницы, уже в скором времени может начаться новая война. За несколько дней до этого на своей пресс-конференции он заявил о том, что упомянутые села «никогда не находились на суверенной территории Республики Армения».

Слово уступка снова становится одним из ключевых в армянском политическом глоссарии. Недовольны многие, но высказывания в социальных сетях и в СМИ, экспертные комментарии с критикой премьера за «мюнхенский стиль» внешней политики (аналогии с Судетским кризисом 1938 года) не переходят в активный социально-политический протест. Феномен, который еще будут изучать будущие социологи. Промелькнула информация о планах по созданию «отрядов самообороны» в селах Тавуша. Но есть сомнения, что за словами последуют какие-то дела.

Впрочем, вопрос об уступках совсем не праздный. В какой точке они завершатся? Какие новые проблемы придут на смену карабахской и анклавной? Сегодня явный дефицит четких ответов.

Сергей Маркедонов

Что будет после выборов с партиями парламентской оппозиции? Ничего особенного.

Все они выполнили программу-минимум – их кандидаты преодолели 3%-ный барьер и обеспечили своим партиям дополнительное финансирование. КПРФ и ЛДПР надеются, что ушедшие от них на плебисцитарных президентских выборах избиратели вернутся к ним на парламентских, на которых другая логика голосования (это не выбор судьбы, а выборы политиков). Тем более, что с ЛДПР это уже было.

КПРФ, конечно, сильно просела, потеряла большую часть электората 2018 года. Но при этом совершенно нехаризматичный Харитонов все равно пришел вторым – это символически важно. Это произошло в условиях, когда в выборах не участвовал Малинкович, который мог отобрать столь важные при таком раскладе десятые доли процента. С властью КПРФ отношений не подпортила – в отличие от кампании Грудинина 2018 года. Своей архаичностью партия успешно вписывается в консервативный тренд, борьбу за духовно-нравственные ценности. Кстати, ей было бы сложнее, если бы она проделала эволюцию в направлении социал-демократии или «новых левых» по европейскому образцу, о возможности которой много говорили в нулевые годы.

Слуцкий занял последнее место, но если сравнить с результатами 2018 года, ненамного ухудшил позиции по сравнению с куда более ярким и известным Жириновским (тогда было 5,6%, сейчас – 3,2%) из-за перетока голосов к Путину уже в 2018 году. И ситуацию в партии он продолжает контролировать, в том числе из-за того, что может быть полезен власти на внешнеполитическом направлении (а потенциальные конкуренты ничего сопоставимого предложить власти не могут). С национал-патриотами партии работать трудно, они ЛДПР своей не считают – впрочем, это тоже было при Жириновском. Партийных брендов мало, конкуренции на популистском поле у ЛДПР нет – поэтому партия и пережила своего основателя.

Даванков опередил Слуцкого и получил немного больше в процентах, чем Собчак, Явлинский и Титов в 2018 году суммарно. «Новые люди» окончательно закрепились в качестве партийного бренда, а Даванков стал лицом партии. При этом в ходе крайне осторожной кампании он не сказал ничего, что вызвало бы раздражение либо власти, либо «продвинутого» модернистского электората. Но в условиях плебисцитарных выборов этого хватило для того, чтобы заручиться поддержкой избирателей в рамках стратегического голосования – то есть когда выбирают не оптимального кандидата, а наиболее приемлемого из имеющихся (или же того, что имеет шансы на успех – но это не для плебисцитарных выборов). И получить возможности на будущее – впереди выборы в Мосгордуму.

Алексей Макаркин

17 марта началось кавказское региональное турне генсека НАТО Йенса Столтенберга. Программа визита насыщена до предела. В первый день Столтенберг провел переговоры с Президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым, а 18 марта предполагаются встречи с главами МИД и Минобороны республики. В этот же день генсек Альянса встречается с премьер-министром Грузии Ираклием Кобахидзе, а 19- марта – с главой кабмина Армении Николом Пашиняном.

Турне Столтенберга на Кавказ – первое за четыре года. И оно происходит на фоне значительных изменений в регионе. В сентябре 2023 года после установления азербайджанской юрисдикции над Нагорным Карабахом радикально изменился не только баланс сил, но и двусторонние отношения между традиционными союзниками. В отношениях Москвы и Еревана наметился масштабный кризис. И напротив, кооперация России и Азербайджана пошла в гору на фоне охлаждения между Баку и Западом. Активизировались действия ЕС в целом и Франции в частности. Стало заметнее индийское и китайское присутствие в регионе, хотя Дели и Пекин пока еще, скорее, присматриваются к Кавказу, чем играют здесь свою игру. Конечно же, турецкий фактор стал намного более значимым, чем год или два назад. По сути, Анкара стала одним из главных стейкхолдеров на Кавказе.

В этих условиях НАТО важно провести «сверку часов» в стратегически важном регионе. По-прежнему партнером номер один на Кавказе у Альянса остается Грузия. Эта страна имеет неформальный статус «аспиранта». И только в ней прошел (правда, в далеком уже 2008 году) референдум о членстве в НАТО, получивший поддержку избирателей.

Но не Грузией единой. При всех издержках и обременениях участие Турции в Альянсе считается стратегически оправданным и выгодным. Но Анкара- ключевой союзник Баку. При этом Азербайджан рассматривается, как сложный и неудобный сосед для Ирана, имеющий к тому же, союзнические отношения с Израилем. Да, сегодня отношения Запада и Баку переживают определенные сложности, но в НАТО хотели бы купировать все возможные сложности.

Конечно же, в Брюсселе заинтересованы в ослаблении связки Армения-ОДКБ. И официальные споуксмены Альянса не раз выражали публичный оптимизм относительно армянских перспектив по сближению с НАТО. Но было бы неверным сводить интересы Брюсселя только и исключительно к «переформатированию» внешней политики Армении. Они намного шире. Альянс хотел бы купировать возможности нового вооруженного конфликта между Ереваном и Баку и обеспечить региональный порядок под своей эгидой. С минимизацией влияния Москвы, Пекина и Тегерана. Здесь, что называется, без иллюзий.

Сергей Маркедонов

История с кандидатурой Ирины Подносовой на пост председателя Верховного суда характерна отсутствием предварительных инсайдов (или, попросту, вбросов) в информационном пространстве. Сообщение о ее возможном выдвижении было опубликовано как раз в день подачи документов для участия в конкурсе на эту должность, после чего эта информация в любом случае стала бы предметом гласности.

Таким образом подтверждается точка зрения об условности «кадровых» инсайдов, которые представляют собой либо часть аппаратной борьбы (в том числе с целью не допустить возможного назначения), либо просто предположения, не более достоверные, чем прогнозы астрологов. Обсуждавшиеся гипотетические кандидаты (Дмитрий Медведев, которого прочат на председательский пост в какой-либо из высших судов уже много лет, или Александр Бастрыкин) – это не представители судейской корпорации. Такому кандидату пришлось бы долго осваиваться в новой для себя сфере, что, видимо, в нынешней ситуации признается крайне нежелательным.

Ирина Подносова получила известность на федеральном уровне в 2020 году. До этого однокурсница Владимира Путина по юридическому факультету Ленинградского государственного университета была председателем Второго апелляционного суда общей юрисдикции. Он расположен в Санкт-Петербурге, рассматривает жалобы на судебные решения судов северо-западных, уральских и западно-сибирских регионов – в том числе судов из Санкт-Петербурга, Ленинградской области, Екатеринбурга, Тюмени, ХМАО, ЯНАО, НАО. Должность эта в судейской корпорации важная, но по определению непубличная.

А в 2020 году Ирина Подносова стала заместителем председателя Верховного суда и главой его коллегии по экономическим спорам. Эта коллегия – преемница Высшего арбитражного суда, упраздненного еще в 2014 году. Ранее Ирина Подносова в арбитражной системе никогда не работала – она с 1990 года была судьей в различных судах общей юрисдикции. Уже тогда стало ясно, что это было «государево» кадровое решение – как и нынешнее.

Алексей Макаркин

«Этой резолюцией Евросоюз констатировал достижения Армении в сферах демократии, верховенства закона, борьбы с коррупцией, что чрезвычайно важно для международного восприятия нашей страны...», - заявил премьер-министр Никол Пашинян перед очередным заседанием национального правительства 14 марта. По словам председателя кабмина, необходима широкая общественная дискуссия по поводу подачи заявки на получение его страной заявки на получение статуса кандидата в члены Евросоюза.

Таким образом Никол Пашинян отреагировал на резолюцию Европейского парламента от 12 марта. Высший представительный орган «единой Европы» принял документ о необходимости укрепления связей между Ереваном и Брюсселем. В тексте резолюции упоминается также перспектива достижения мирного соглашения между Арменией и Азербайджаном. Такое упоминание – не простая фигура речи. Очевидно, что возможности для получения Ереваном кандидатского статуса будут неизмеримо бОльшими, если удастся достичь мира с Баку, а также выйти на качественно иной уровень в нормализации отношений с Турцией. За резолюцию проголосовали 504 депутата при 4 голосах против и 32 воздержавшихся.

Кто-то уж поспешил выразить оптимистические надежды по поводу евроинтеграционных перспектив Армении, а кто-то, напротив, заметил, что решение Европарламента носит рекомендательный характер, не обязательно к исполнению, а без России у Еревана нет никаких шансов на обеспечение безопасности. В этом контексте крайне важно отойти от крайних оценок и упрощенчества.

Тренд на укрепление связей с ЕС возник в Армении ни вчера, и даже не после «бархатной революции» 2018 года. Напомним, что за 4, 5 года до ухода в отставку Сержа Саргсяна никто иной, как он сам активно продвигал свою страну к подписанию Соглашения об Ассоциации с Евросоюзом. Однако под влиянием различных факторов (начало «второго майдана» на Украине, недовольство Москвы, эскалация войны в Сирии и растущее вмешательство Турции в дела Евразии) он изменил свое решение. Что, впрочем, не стало концом в отношениях с Брюсселем, были найдены новые формы взаимодействия.

Но сегодня, когда общий тренд на диверсификацию внешней политики, стал набирать обороты, европейский вектор для Армении стал иметь намного бОльшее значение. И здесь важно ответить на вопрос, насколько он станет надежным. Армянское руководство не раз обращало критические стрелы в адрес России. Но наличие миссии наблюдателей ЕС не предотвратило военные эскалации. И вряд ли Евросоюз будет готов взять сторону Армении в защите ее требований сегодня и завтра. Инициатива на Кавказе в руках Азербайджана, и конфликт в Баку- не в интересах Брюсселя. Многие наблюдатели отмечают сложности внутри ЕС даже по поводу поддержки Киева. Но Армения никогда не занимала для Евросоюза того места, что занимает Украина. Когда-то Ереван хвалили за умение находить опции «и-и» в отношениях с различными центрами силы. Но выбор «или-или» сопровождается известными рисками оказаться с краю между всеми интеграционными проектами. И не с одним из них.

Сергей Маркедонов

О лишении гражданства

Президент Молдовы Майя Санду изучит возможность лишения гражданства страны экс-председателя Демократической партии Молдовы Владимира Плахотнюка и бывшего руководителя признанной Конституционным судом неконституционной партии «Шор» Илана Шора. Они обвиняются в политических манипуляциях и коррупции. Как отметил глава аппарата президента республики Адриан Бэлуцел, гражданства можно лишить указом главы государства за нанесение серьезного вреда Молдове и особо тяжкие правонарушения.

Еще в январе 2023 года президент Украины Владимир Зеленский лишил гражданства Виктора Медведчука и еще троих экс-депутатов Верховной рады — Тараса Козака, Андрея Деркача и Рената Кузьмина. Практика лишения гражданства распространяется и на других лиц, включая целый ряд архиереев Украинской православной церкви.

В России на уровне политической риторики требования лишить гражданства эмигрантов звучат уже давно. Но есть третья часть шестой статьи Конституции России, в которой говорится: «Гражданин Российской Федерации не может быть лишен своего гражданства или права изменить его». Это было реакцией на массовое лишение гражданства в советское время. Гражданство отбиралось и у известных эмигрантов (Александр Солженицын, Мстислав Ростропович, Виктор Корчной и многие другие), так и у обычных людей, уезжавших на постоянное жительство в Израиль.

Несмотря на конституционный запрет, в России есть возможности для фактического лишения гражданства, но в ограниченном числе случаев. Еще в 2014 году МИД России отказался выдать новый загранпаспорт ныне покойному диссиденту Владимиру Буковскому, сославшись на то, что проверка не выявила заявления Буковского о приеме в российское гражданство и «соответствующего решения». А раз так, то считать заявителя гражданином России нельзя. И это несмотря на то, что соответствующий документ ему (ранее лишенному гражданства СССР) вручил в 1992 году тогдашний посол в Лондоне Борис Панкин.

Так что гражданами России могут быть не признаны лица, которые на момент распада СССР не были официально прописаны на территории РСФСР. Даже если государство ранее признавало их своими гражданами – Буковский, например, получал российский паспорт не только в 1992-м, но и в 2007-м – уже в другую историческую эпоху. Но при желании можно сослаться на нарушение официальных процедур много лет назад. Основанием для этого может быть не только отсутствие заявления и решения, но и статья 22 Закона о гражданстве, когда оно может быть прекращено из-за «установления факта представления лицом поддельных, подложных или недействительных документов либо сообщения им заведомо ложных сведений, на основании которых принималось решение о приеме в гражданство Российской Федерации или решение о признании гражданином Российской Федерации».

Еще один вариант касается только тех граждан, кто были приняты в гражданство и принесли присягу, в которой клялись соблюдать Конституцию и законодательство. Однако так как «лишать» гражданства в любом случае нельзя, то в той же самой 22-й статье также действует формулировка «прекращение». Основания: «сообщение заведомо ложных сведений в отношении обязательства соблюдать Конституцию Российской Федерации и законодательство Российской Федерации, выразившееся в том числе в совершении: а) преступления (приготовление к преступлению или покушение на преступление); б) действий, создающих угрозу национальной безопасности Российской Федерации». Список преступлений, за которые можно прекратить гражданство, расширяется – от терроризма до уклонения от военной службы. А Следственный комитет вообще в прошлом году предложил прекращать гражданство после осуждения за любые умышленные особо тяжкие или тяжкие преступления.

Но опять-таки, к абсолютному большинству граждан это не относится – так как гражданство они получили по рождению, никаких дополнительных документов не представляли и присяги не приносили. И шестую статью, как входящую в первую главу Конституции, нельзя изменить – для отказа от нее надо принимать новую Конституцию.

Алексей Макаркин

Киев и Тбилиси снова обменялись политическими уколами. Два стратегических союзника по-прежнему не могут преодолеть кризис в двусторонних отношениях. Украинские власти заинтересованы во всесторонней поддержке со стороны Грузинского государства, которая могла бы заключаться в создании проблемных полей для России на Кавказе. Но проблема в том, что главные партнеры Киева внутри Грузии- это жесткие и последовательные оппоненты правящей партии. Таким образом, принятие «украинской правды» чревато для «Грузинской мечты» серьезными издержками не только из-за геополитических причин, но и в силу внутриполитических резонов.

11 марта правительство Грузии обнародовало специальное заявление, в котором представили список прегрешений со стороны украинских партнеров. Триггером для публикации стал визит Зураба Адеишвили в составе официальной делегации Украины в качестве одного из советников. Этот человек в свое время входил в ближний круг экс-президента Саакашвили. Адеишвили дважды занимал посты министра юстиции, 3, 5 года был генпрокурором. Но после ухода в отставку команды Саакашвили против него самого и ряда его соратников были возбуждены уголовные дела. Адеишвили нашел пристанище на Украине.

В Киеве же преследование команды третьего грузинского президента рассматривают, как действия в интересах Кремля. После заявления официального Тбилиси Давид Арахамия, соратник Владимира Зеленского и глава пропрезидентской фракции «Слуга народа» в Верховной раде выступил с контрпредложениями. По его словам, нормализации грузино-украинских отношений мешает заключение Михаила Саакашвили и восстановленное авиасообщение с Россией. Арахамия полагает, что нынешние власти Грузии являются прокремлевскими. Эту политическую философию разделяет и грузинская оппозиция. Вряд ли официальный Тбилиси готов с ней согласиться. Для правящей партии «Грузинская мечта» действия Киева - это вторжение во внутриполитическое пространство страны и игра на стороне противников власти.

Таким образом, история грузино-украинских отношений показывает, что нет раз и навсегда сформированной реальности. Союзники могут расходиться и обнаруживать общность интересов. И хотя даже сегодня Киев и Тбилиси объединяют многие претензии к Москве, международные перспективы для себя каждая из сторон видит по-разному.

Сергей Маркедонов

Парламентские выборы в Португалии продемонстрировали рост поддержки крайне правых – это стало общеевропейской тенденцией.

Резко выросла явка – с 51 до 66%. В последние годы она была стабильно низкой. Давно ушли в историю 1970-е годы, когда на первое голосование после свержения диктатуры (выборы 1975 года в Учредительное собрание) пришли 91,7% избирателей. С рутинизацией политической жизни явка плавно снижалась, но еще в 2005-м составляла 64%. А далее уровень в 60% не удавалось преодолеть в течение почти двух десятилетий, в 2019-м на выборы впервые в новейшей португальской истории пришло меньше половины избирателей (48%), в 2022-м – немногим больше (51%). И вдруг скачок.

Сейчас на выборы пришли абсентеисты, «забытые люди», для которых разница между лево- и правоцентристами была невелика. Настроенные антиэлитно, считающие, что «верхи» не обращают внимания на жизнь простых людей. Евроскептики, не любящие европейскую бюрократию и современное понимание прав человека и экологии. Противники миграции. Не желающие возврата салазаровского авторитаризма, но полагающие, что при нем было немало хорошего – порядок, более герметичное (этнически однородное – и, как следствие, психологически комфортное) и стабильное общество. Именно эти люди добавили голосов партии Chega («Хватит!»), основанной 41-летним бывшим футбольным комментатором Андре Вентурой и шедшей на выборы под лозунгом «Очистить Португалию!». Если на выборах 2019 года она получила 1,3% голосов, в 2022 году – уже 7,3%, то по итогам нынешнего голосования - 18%.

Рост популярности крайне правых перед этими выборами связан как с постоянными темами (миграция, порядок и др.), так и с двумя триггерами. Первый – общеевропейский, связанный с последствиями пандемии. Все мейнстримные политические силы тогда поддержали локдауны – и из этого консенсуса выбились только крайне правые, привлекшие в результате на свою сторону раздраженное меньшинство – в первую очередь, малый бизнес, который зависит от ежедневного притока покупателей. А также наиболее ревностных верующих, недовольных тем, что им, возможно, в первый раз не удалось посетить пасхальную службу.

Второй триггер связан с португальской спецификой. Нынешние выборы досрочные, вызванные отставкой левоцентристского правительства из-за коррупционного скандала, одним из главных фигурантов которого стал руководитель аппарата премьера Антониу Кошты. Если учесть, что предыдущего премьера от Социалистической партии Жозе Сократеша скоро собираются судить также по экономическому делу, то понятно, что тема честности в политике стала одной из главных при выборе избирателей. Неудивительно, что поддержка социалистов рухнула – с 41 до 28,6%. Они уже заявили, что переходят в оппозицию.

Но и правоцентристы добились немногого. Они вели кампанию под лозунгами обновления («Верьте в перемены!», «Перемены в ваших руках!»), но образ перемен значительно лучше использовали крайне правые, чем правоцентристы, которые уже многократно были у власти. Они получили лишь 29,5% - чуть больше, чем социалисты. Причем надо учесть, что в 2022 году главная правоцентристская партия – Социал-демократическая – участвовала в выборах самостоятельно и получила 29,1%, а сейчас в рамках коалиции «Демократический альянс» вместе с Народной партией (в 2022 году набрала 1,6%).

Однако ни одна политическая сила, кроме правоцентристов, сейчас не может даже попытаться сформировать правительство, причем у них есть два варианта. Первый – «правительство меньшинства», которое сформирует «Демократический альянс», договорившись с социалистами о том, что те не будут его торпедировать. Но это будет слабый, «подвешенный» кабинет. Второй – коалиция с участием «Хватит!». Хотя перед выборами социал-демократы отвергали такой вариант, но он способен придать правительству большую устойчивость. А «Хватит!» может в этом случае оказаться в роли младшего партнера по коалиции, который по определению не может полностью реализовать свою программу и вызывает разочарование избирателей. Как Маттео Сальвини в Италии.

Алексей Макаркин

Граждане Ирландии не поддержали конституционные поправки, нацеленные на укрепление гендерного равенства и расширение понятия семьи. В Ирландии все поправки к Конституции принимаются на референдуме.

Голосование включало два вопроса. Первый касался статьи, обязывающей государство защищать семью как основную ячейку общества. Гражданам предложили убрать упоминание о браке как основе, «на которой зиждется семья», и заменить его пунктом, в котором говорится, что семьи могут быть основаны «на браке или других прочных отношениях». В случае принятия это стало бы 39-й поправкой к Конституции.

Предлагавшаяся 40-я поправка должна была устранить утверждение о том, что место женщины в семье обеспечивает общее благо, которое не может быть дано государством, и исключила бы положение, по которому матери не обязаны работать по экономической необходимости, если это приводит к пренебрежению их обязанностями по дому. Взамен предполагалось прописать, что государство будет стремиться поддерживать «оказание членами семьи помощи друг другу».

Особенностью референдума была поддержка поправок всеми основными политическими силами – как входящими в правительственную коалицию, так и большинством оппозиционных. Исключение составили две правые парламентские партии. Одна из них - «Аонту» («Единство», одно место в парламенте), выступающая за объединение страны, за социально ориентированную экономику и традиционные ценности в морально-нравственной сфере (в том числе против абортов), ограничение иммиграции. Другая – правоконсервативная «Независимая Ирландия» (три места в парламенте), также выступающая против абортов и миграции.

История ирландских референдумов в последние десятилетия показывает, что население поддерживает либеральные новации, причем все более активно. Драматичным было голосование в 1995 году по поводу 15-й поправки к Конституции, разрешающей разводы, ранее запрещенные в стране со строгой католической идентичностью. За разводы тогда высказались 50,2%. В 2001 году 62% проголосовали за конституционную отмену смертной казни (21-я поправка; к тому времени смертная казнь уже не действовала, в последний раз преступника казнили в 1954 году, причем для этого пришлось приглашать палача из Великобритании, а в 1990-м был принят закон об отмене смертной казни). В 2015-м – за легализацию однополых браков (34-я поправка; «за» тоже проголосовали 62%). В 2018-м – за разрешение абортов (36-я поправка, 66% «за») и за отмену уголовного наказания за богохульство (37-я поправка, почти 65% «за»).

Теперь же против «поправки о семье» (39-й) проголосовали более 67%, а против «поправки о женщинах» (40-й) - даже почти 74%. Политики и наблюдатели говорят о неясности вопросов для многих избирателей (на фоне предыдущих референдумов, где вопросы были куда более четкими), о невнятности разъяснительной кампании. Люди почувствовали неуважение к себе – когда им говорят, что надо проголосовать непонятно за что, следует обратная реакция.

Кроме того, «поправка о женщинах» интерпретировалась многими как стремление государства снять с себя ответственность за уход за нетрудоспособными, переложив его на членов семьи. Что же до «поправки о семье», то она должна была уравнять зарегистрированные и незарегистрированные браки. Но, видимо, у людей есть потребность в том, чтобы в Конституции были узаконены именно семейные отношения как нормальные и более стабильные, чем то, что в России привыкли называть «гражданским браком». Тем более, что формулировка о «прочных отношениях» выглядела крайне расплывчато.

Кроме того, могла быть и еще одна общая причина – немалая часть людей не считают эти поправки актуальными ни для себя, ни для других граждан. В том числе и те, кто живет в незарегистрированном браке – новых реальных прав они бы не получили. И избиратели выразили протест против того, что элиты поддерживают неактуальную повестку. Так что референдум показал, что даже в либеральном обществе «либерализирующие» поправки принимаются далеко не гарантированно.

Алексей Макаркин