Граждане Ирландии не поддержали конституционные поправки, нацеленные на укрепление гендерного равенства и расширение понятия семьи. В Ирландии все поправки к Конституции принимаются на референдуме.

Голосование включало два вопроса. Первый касался статьи, обязывающей государство защищать семью как основную ячейку общества. Гражданам предложили убрать упоминание о браке как основе, «на которой зиждется семья», и заменить его пунктом, в котором говорится, что семьи могут быть основаны «на браке или других прочных отношениях». В случае принятия это стало бы 39-й поправкой к Конституции.

Предлагавшаяся 40-я поправка должна была устранить утверждение о том, что место женщины в семье обеспечивает общее благо, которое не может быть дано государством, и исключила бы положение, по которому матери не обязаны работать по экономической необходимости, если это приводит к пренебрежению их обязанностями по дому. Взамен предполагалось прописать, что государство будет стремиться поддерживать «оказание членами семьи помощи друг другу».

Особенностью референдума была поддержка поправок всеми основными политическими силами – как входящими в правительственную коалицию, так и большинством оппозиционных. Исключение составили две правые парламентские партии. Одна из них - «Аонту» («Единство», одно место в парламенте), выступающая за объединение страны, за социально ориентированную экономику и традиционные ценности в морально-нравственной сфере (в том числе против абортов), ограничение иммиграции. Другая – правоконсервативная «Независимая Ирландия» (три места в парламенте), также выступающая против абортов и миграции.

История ирландских референдумов в последние десятилетия показывает, что население поддерживает либеральные новации, причем все более активно. Драматичным было голосование в 1995 году по поводу 15-й поправки к Конституции, разрешающей разводы, ранее запрещенные в стране со строгой католической идентичностью. За разводы тогда высказались 50,2%. В 2001 году 62% проголосовали за конституционную отмену смертной казни (21-я поправка; к тому времени смертная казнь уже не действовала, в последний раз преступника казнили в 1954 году, причем для этого пришлось приглашать палача из Великобритании, а в 1990-м был принят закон об отмене смертной казни). В 2015-м – за легализацию однополых браков (34-я поправка; «за» тоже проголосовали 62%). В 2018-м – за разрешение абортов (36-я поправка, 66% «за») и за отмену уголовного наказания за богохульство (37-я поправка, почти 65% «за»).

Теперь же против «поправки о семье» (39-й) проголосовали более 67%, а против «поправки о женщинах» (40-й) - даже почти 74%. Политики и наблюдатели говорят о неясности вопросов для многих избирателей (на фоне предыдущих референдумов, где вопросы были куда более четкими), о невнятности разъяснительной кампании. Люди почувствовали неуважение к себе – когда им говорят, что надо проголосовать непонятно за что, следует обратная реакция.

Кроме того, «поправка о женщинах» интерпретировалась многими как стремление государства снять с себя ответственность за уход за нетрудоспособными, переложив его на членов семьи. Что же до «поправки о семье», то она должна была уравнять зарегистрированные и незарегистрированные браки. Но, видимо, у людей есть потребность в том, чтобы в Конституции были узаконены именно семейные отношения как нормальные и более стабильные, чем то, что в России привыкли называть «гражданским браком». Тем более, что формулировка о «прочных отношениях» выглядела крайне расплывчато.

Кроме того, могла быть и еще одна общая причина – немалая часть людей не считают эти поправки актуальными ни для себя, ни для других граждан. В том числе и те, кто живет в незарегистрированном браке – новых реальных прав они бы не получили. И избиратели выразили протест против того, что элиты поддерживают неактуальную повестку. Так что референдум показал, что даже в либеральном обществе «либерализирующие» поправки принимаются далеко не гарантированно.

Алексей Макаркин