Bunin & Co

Франция снова появилась на армянских внешнеполитических радарах. Вслед за главой МИД Армении Араратом Мирзояном в Париж отправился его шеф, премьер- министр Никол Пашинян. Председатель правительства будет находится во Франции в течении двух дней. Его программа весьма насыщенна. Визит Пашиняна включает такие пункты, как переговоры с президентом Пятой республики Эммануэлем Макроном, а также с председателем Сената Жераром Ларше, премьер-министром Габриэлем Атталем, мэром Парижа Анн Идальго.

Особый элемент программы- церемония перезахоронения Мисака Манушяна и его жены Мелине во французском Пантеоне 21 февраля. 80 лет назад Манушян - поэт, деятель коммунистического движения, герой Сопротивления (этнический армянин, сирота, переживший трагедию 1915 года и поселившийся во Франции в возрасте 19 лет) был расстрелян нацистами. В церемонии перезахоронения остатков Манушяна (он, кстати, стал первым коммунистом, удостоенным чести покоиться в Пантеоне) помимо Пашиняна и Макрона с супругами был и предшественник действующего французского лидера Франсуа Олланд. Что означает оказанная часть для маленького диаспорного народа объяснять не надо. Конечно, на высоте были и режиссеры церемонии, перезахоронение останков героя прошло под звуки армянского дудука.

Но помимо героической символики, как бы значима она ни была, важно обратить внимание и на политическую прагматику. Президент Макрон в ходе совместного заявления лидеров двух стран пообещал способствовать укреплению обороноспособности Армении. Но такие обещания звучат из уст французских высших представителей постоянно. Однако они не стали фактором, ускоряющим подписание мира с Азербайджаном. При этом практически синхронно с пашиняновским визитом секретарь Совбеза Армении Армен Григорян подверг критике действия России во время недавней военной эскалации у села Неркин Ханд в Сюникской области, найдя «понимающие слова» для миссии Евросоюза.

Итак, сближение Еревана с Парижем налицо. Не прошло и 12 дней, как за главой МИД Армении во Францию отправился премьер-министр. Однако остается открытым вопрос, как сочетать французский интерес к региону (который не превращает Кавказ в приоритет номер 1 для Парижа) и высокие ожидания армянской стороны на фоне определенных разочарований от России. Вряд ли простая смена «патрона» повысит обороноспособность и безопасность Армении. Впрочем, в политике далеко не всегда все действуют в соответствии с рациональными резонами.

Сергей Маркедонов

Про маркетплейсы и цензуру.

Широкое распространение получил список книг, изъятых из продажи из-за тематики ЛГБТ (движение признано экстремистским и запрещено в РФ) или смежных сюжетов из морально-нравственной сферы. Оказалось, что список был сформирован уже давно и является элементом самоцензуры. Под которую попали и Платон, и Достоевский, и Мураками, и Уайльд, и целый ряд других авторов. Причем у Достоевского почему-то выбрали «Неточку Незванову», которую читают на православном радио.

Фактически речь идет о большой «серой зоне», в которой уже оказывается большое количество книг. Причем любые разъяснения депутатов, которые утверждают, что Платон и Достоевский точно в безопасности, «к делу не пришьешь», как говорилось в советское время. Можно вспомнить: для того, чтобы Библию и Коран обезопасить от исков по поводу экстремизма, пришлось принимать отдельный закон.

Так что самоцензуру торговцев понять можно. Они не гражданские активисты, борьбой за свободу слова по определению не занимаются. Поэтому не хотят не только столкнуться с реальной угрозой штрафа, но даже с иском очередного обеспокоенного гражданина, занимающего доносами по собственной инициативе. А у таких граждан могут быть претензии не только к Уайльду, но и к Пушкину, который «наше всё».

А на такой иск тоже надо реагировать, задействовать юристов, тратить время, силы и средства – причем никто не может дать стопроцентную гарантию, что этот иск будет отклонен. Вспомним историю 2015 года, когда сахалинский суд признал экстремистской книгу с цитатами из Корана, так как в ней содержалась «пропаганда превосходства ислама над другими религиями» - после чего и пришлось принимать упомянутый выше закон. Поэтому бизнес на всякий случай стремится себя обезопасить.

Но есть и другая проблема. В современной культуре тема сексуальных отношений давно не принадлежит к табуированным – викторианство ушло в историю. И есть масса книг и фильмов, находящихся за пределами этого списка, в которых она рассматривается. Увеличивается число положительных литературных и киногероев, как говорят уже в современной России, «нетрадиционной ориентации». И как здесь отделить «пропаганду» от отсутствия оной, не знает никто. В этой ситуации издатели будут предельно осторожны, чтобы не зайти на минное поле в «серой зоне». И смотреть под микроскопом на каждую книгу, которую предполагается выпустить.

Полный запрет в современном мире невозможен, но российские читатели, не владеющие на достаточном для чтения художественной литературы уровне иностранными языками, будут читать мировые бестселлеры в «кривых» переводах на пиратских сайтах.

Алексей Макаркин

Менее месяца назад британский премьер Риши Сунак смог записать себе в актив одно из немногих реальных достижений – восстановление работы региональной власти в Ольстере, а в понедельник Палата общин возобновила свою работу после каникул в атмосфере подавленности и недовольства лидером на консервативных скамьях. 15 февраля Управление национальной статистики сообщило, что ВВП Великобритании в последнем квартале 2023 г. снизился на 0,3% после падения на 0,1% в предыдущем квартале. Таким образом, в стране зафиксирована «техническая рецессия». И хотя ожидается, что рецессия будет неглубокой и недолгой, это статистическое событие имеет для правящих тори крайне неприятный политический смысл. Тем более, что в начале прошлого года Сунак провозгласил рост экономики одной из своих главных целей. Не удивительно, что недавний опрос компании Ipsos показал: более двух третей британцев считают, что страна находится в упадке.

А 16 февраля стали известны результаты двух дополнительных выборов в Палату общин, прошедших накануне. Результаты эти оказались шоковыми для правящей партии. Выборы проходили вследствие в одном случае вынужденной, в другом – добровольной отставки депутатов-тори, причем в обоих избирательных округах консерваторы на всеобщих выборах 2019 г. получили весьма солидное большинство. В округе Веллингборо в центральной Англии сдвиг голосов от тори к лейбористам составил 28,5 п.п. Победившая лейбористка получила 45,8% голосов, а кандидат от правящей партии – 24,6%. В целом же доля голосов за консерваторов рухнула здесь на 38 п.п. – абсолютный рекорд на дополнительных выборах. В округе Кингсвуд в юго-западной Англии сдвиг в пользу лейбористов составил 16,4 п.п. Лейбориста поддержали 45% избирателей, а консерватора – 35%. Таким образом, с 2019 г. тори потеряли на дополнительных выборах уже 10 мест в Палате общин – больше, чем какое-либо правительство с 1960-х годов.

Также все обратили внимание на то, что в обоих округах рекордных для себя успехов добилась крайне правая партия Reform UK: в Веллингборо она получила 13% голосов, в Кингсвуде – 10,4%. Эта партия была основана ярким идеологом брексита Найджелом Фараджем в конце 2018 г. под именем Партия брексита. Ее нынешний лидер Ричард Тайс позиционирует партию как правую альтернативу тори. Reform UK выступает за закрытие границ, резкое снижение налогов и отказ от целей «зеленой повестки». Тайс заявляет, что на приближающихся парламентских выборах его партия будет бороться за все места, которые принадлежат консерваторам. С учетом того, что электоральный рейтинг партии сейчас составляет около 10%, на будущих выборах она способна отобрать у тори часть голосов крайних националистов, что может резко увеличить прогнозируемый общий перевес лейбористов.

Пытаясь снизить градус смятения в рядах тори, Сунак 16 февраля заявил, что «наш план работает» и страна «идет в правильном направлении». Но это имело, скорее, противоположный эффект. Правое крыло партии, традиционно критичное к Сунаку, усилило давление на премьера, призывая повернуть руль вправо, чтобы вернуть избирателей, уходящих к Reform UK. Дэнни Крюгер и Мириам Кейтс, лидеры правой группировки «Новые консерваторы» внутри фракции тори, выступили с резким заявлением, обвиняя Сунака в проведении «консенсусной политики», означающей «высокие налоги, низкую безопасность и управляемый упадок». Они выдвинули четыре требования: выйти из Европейской конвенции по правам человека, сократить легальную миграцию, ужесточить систему социальных пособий, чтобы побудить безработных искать работу, и снизить подоходный налог. С другой стороны, авторитетные умеренные консерваторы предупреждают, что такой глубокий крен вправо приведет лишь к еще большему отставанию от лейбористов. Вместе с тем, источники Financial Times и Guardian утверждают, что среди умеренных растет число людей, которые считают полезной смену руководства партии и кабинета. При этом они думают, что возможно уговорить Сунака уйти добровольно и провести быструю и безболезненную смену лидера. В любом случае критическим моментом будут результаты местных выборов 2 мая.

Александр Ивахник

«Собеседники обсудили вопросы повестки дня двустороннего партнерства. С удовлетворением был отмечен политический диалог на высоком уровне, а также готовность совместными усилиями углублять сотрудничество в различных областях». Стол оптимистичный релиз появился по итогам встречи и переговоров глав МИД Армении и Индии Арарата Мирзояна и Субраманьяма Джайшанкара. Два дипломата встретились 18 февраля на полях Мюнхенской конференции по безопасности для обсуждения геополитической ситуации на Южном Кавказе.

В прежние годы Индия не так уж часто упоминалась в контексте кавказской региональной безопасности. Как правило, внешняя политика Дели рассматривалась либо в связи с динамикой российско-индийских отношений, либо в дискуссия о положении дел в Центральной Азии и влиянии на нее «афганского фактора».

Но сегодня ситуация меняется. Индия рассматривается, как один из важнейших военно-политических партнеров Армении. Так, по оценкам, приводимым Джейсоном Вахлангом и Сергеем Мелконяном, «суммарный объем контрактов вооружения и военной техники [между Дели и Ереваном] составляет около 2 млрд долл. с широкой номенклатурой». Впрочем, интерес к далекой Армении возник у индийских политиков не случайно. Руководство Индии крайне беспокоит активизация контактов ее главного геополитического оппонента Пакистана в Евразии. Между тем, в последние годы было немало свидетельств укрепления «треугольника» Анкара-Баку-Исламабад. Более того, президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган превратился в последовательного оппонента Дели в вопросе о ситуации в Кашмире. Данная тема крайне болезненна и для индийского политикума, и для общества.

Но не безопасностью единой. Индию интересует взаимодействие с Ираном и с ЕАЭС. И в этом контексте Армения представляется интересным партнером. Стоит обратить внимание и на количественный рост выходцев из Индии в закавказской республике. Их численность по состоянию на конец 2023 года оценивалась в пределах от 10 до 60 тыс. Но для маленькой Армении оба этих порога- цифры внушительные. Как правило, это трудовые мигранты.

Таким образом, двум министрам было, что обсудить. И здесь стоит обратить внимание на тот факт, что диверсификация армянской внешней политики - это не только «поворот на Запад», но и попытки дополнить эти контакты выгодным сотрудничеством с «коллективным Востоком» в лице не только Индии, но и Ирана. Впрочем, иранское направление - это отдельная история.

Сергей Маркедонов

В современной России есть два политических страха.

Первый страх – это страх наказания. Он восходит к советским временам, когда любая индивидуальная политическая активность была чревата серьезными проблемами. Человек мог пострадать за то, что два десятилетия назад поддержал Троцкого, который в то время был одним из лидеров партии, наркомвоенмором и председателем Реввоенсовета. Мог промахнуться в идеологической дискуссии, где шаг влево или вправо приравнивался к диверсии. Мог по инерции начать прославлять Сталина, когда уже стартовала десталинизация, или выступить за учет позитивного опыта либерализации в братской Чехословакии, не ведая, что уже принято решение о разгроме «Пражской весны».

Отсюда внутренний страх советских людей перед любой политикой. Казалось, что он исчез в конце 1980-х, но в реальности политизация выразилась для большинства населения в возможность проголосовать за разных кандидатов и следить за парламентскими дискуссиями. Второе надоело очень быстро, но и первое превратилось в рутину с ощущением, что простой человек не может ни на что повлиять. Что же касается непосредственного участия в политике, то уже тогда было «молчаливое большинство», исходившее из того, что «простому человеку» нарываться на неприятности не надо, потому что можно и зарваться.

Второй страх – это страх дестабилизации и распада. Его было существенно меньше в конце 1980-х – при пустых полках в магазинах и из-за ощущения, что великая держава так просто развалиться не может. И происходящее – это не развал, а трансформация в некое новое качество, когда союзные республики никуда не денутся, а «кормить» их будет не надо. Когда выяснилось, что распад – это всерьез, то охранительные настроения усилились. Отсюда и отношение россиян к оппозиции – большинство считает, что она нужна, но для того, чтобы предлагать власти конструктивные альтернативные решения. А не для того, чтобы бороться за власть и приходить к власти.

И при этом страх дестабилизации выполняет еще одну важную роль – он нередко как бы «облагораживает» страх наказания. То есть если человек боится участвовать в политике, то может прикрыть это политкорректным объяснением – что он никого не боится, но на самом деле патриот, который радеет о стабильности.

У постсоветских поколений страха дестабилизации и распада существенно меньше по понятным причинам – они в 1991-м либо были детьми, либо вообще еще не родились. СССР для них – это история, и возвращение советских практик вызывает у них разные чувства – от равнодушия до неприятия. Со страхом наказания сложнее – его тоже меньше, но он передается в семьях. Старшие сдерживают младших, ссылаясь на свой жизненный опыт – и опыт предшествующих поколений.

Алексей Макаркин

«Был обсужден процесс нормализации армяно-азербайджанских отношений и шаги, направленные на обеспечение мира и стабильности в регионе. Было решено продолжить работу над мирным договором», - с таким сообщением «к городу и миру» обратилась пресс-служба премьер-министра Армении Никола Пашиняна.

16 февраля армянская делегация отправилась в Германию с трехдневным рабочим визитом. Помимо главы кабмина в ее состав вошли министры иностранных дел и обороны Арарат Мирзоян и Сурен Папикян. Конечно же, ключевым событием визита стало участие в Мюнхенской (юбилейной, шестидесятой по счету) конференции по безопасности. В этом форуме принял участие и азербайджанский президент Ильхам Алиев.

Здесь стоит обратить внимание на различия в подходах к конференции у двух сторон. Представители Азербайджана говорили о важности урегулирования конфликта с Арменией, но при этом подчеркивали, что данная тема далеко не единственная. Тот же Алиев был заявлен как участник дискуссии по климатической повестке. Более того, он провел встречу со спецпредставителем американского президента по вопросам климата Джоном Керри (госсекретарем в администрации Барака Обамы). В ноябре 2024 года ооновская конференция по климату пройдет в Баку. И азербайджанским политикам важно показать, что значение их страны выходит за рамки урегулирования одного из региональных этнополитических конфликтов.

Армянская же сторона фокусировалась именно на мирной повестке. В нынешних условиях для нее крайне важно найти какую-то формулу «спасения лица». И в отличие от азербайджанской власти, на правительство Армении оказывается определенный внутриполитический прессинг.

Как бы то ни было, а Пашинян и Алиев встретились впервые в 2024 году именно на мюнхенской площадке. Их переговоры проходили при модерации федерального канцлера Олафа Шольца. До этого премьер-министр Армении встретился с госсекретарем США Энтони Блинкеном. Заметим, что переговоры «на полях» конференции по безопасности состоялись буквально через несколько дней после военно-политической эскалации в армяно-азербайджанском пограничье.

Ощутимых прорывов во время переговоров достигнуто не было. Обсужден весь спектр вопросов, которые уже долгое время «на столе». Но на фоне «застоя» мирного процесса именно Запад (Штаты и их европейские союзники) попытался перехватить переговорную инициативу.

Сергей Маркедонов

По мере приближения выборов в Европарламент обостряются противоречия между двумя наиболее яркими фигурами правительства Италии и в целом крайне правого фланга европейской политики. Речь идет о премьер-министре, лидере праворадикальной партии «Братья Италии» Джордже Мелони и вице-премьере и лидере национал-популистской партии «Лига» Маттео Сальвини. На предыдущих европейских выборах «Лига» Сальвини, который возглавлял тогда МВД и был самым популярным итальянским политиком благодаря жесткой борьбе с миграцией, получила 34% голосов. А «Братья Италии», являвшиеся в то время маргинальной партией, добились лишь 6,4%. На парламентских выборах в сентябре 2022 г. Сальвини и Мелони выступали в коалиции (в нее входила также партия «Вперед, Италия!» Сильвио Берлускони), но их роли поменялись. «Братья Италии» привлекли 26% избирателей, а «Лига» не дотянула до 9%. В правительстве амбициозный Сальвини оказался в глубокой тени Мелони, которая сосредоточила нити управления страной в своих руках. Новый премьер совершила ряд серьезных ошибок, но в целом старалась действовать прагматично, обеспечивала стабильность и сохранила высокую по итальянским меркам популярность. Сейчас рейтинг «Братьев Италии» близок к 30%, а рейтинг «Лиги» застыл на уровне 9%.

В ЕС, где с большой тревогой восприняли приход Мелони к власти, наиболее внимательно следили за ее внешнеполитическими шагами. Быстро осознав контрпродуктивность конфликтов с ЕС, Мелони отказалась от своей резкой евроскептической риторики и стала сдвигаться в сторону консервативного мейнстрима, проявляя готовность конструктивно взаимодействовать с Брюсселем и европейскими столицами, в т.ч. по такой болезненной для Италии проблеме, как миграция. Также она, в отличие от Сальвини и Берлускони, активно поддержала политику ЕС и НАТО в отношении поддержки Украины и санкционного давления на Россию.

Мелони возглавляет транснациональное партийное объединение «Европейские консерваторы и реформисты», в которое входят национал-популистские, евроскептические партии: польская «Право и справедливость», «Шведские демократы», «Партия финнов», испанская Vox. Но при этом она наладила хорошие рабочие отношения с главой Еврокомиссии Урсулой фон дер Ляйен. С Мелони сейчас активно взаимодействует руководство правоцентристской Европейской народной партии, в которую входит фон дер Ляйен, на предмет поддержки ее кандидатуры при выдвижении на второй срок. Решающей здесь будет позиция Евросовета, объединяющего лидеров стран ЕС, и скорее всего премьер Италии такую поддержку окажет. Показательна также важная роль Мелони на последнем саммите ЕС в склонении Виктора Орбана к поддержке пакета финансовой помощи Украине. Похоже, Мелони пытается позиционировать себя в ЕС как правого, но конструктивного лидера, способного договариваться с теми, кто находится на крайне правом фланге. При ожидаемом серьезном поправении состава Европарламента после июньских выборов для Брюсселя наличие такого лидера важно.

Сальвини же, пытаясь повысить шансы своей партии на грядущих выборах, избрал совсем другую линию. Он радикализуется, акцентирую темы, которые когда-то приносили ему успех, - преступность, нелегальная иммиграция, засилье в Брюсселе бюрократов-технократов. Между тем, судя по опросам, итальянцев сейчас больше всего волнует рост стоимости жизни и плохое состояние здравоохранения. Несмотря на пост вице-премьера, Сальвини горячо приветствовал протесты фермеров, в т.ч. в Италии, подчеркивая, что их требования направлены против «сумасшедшей, псевдо-зеленой политики Европы». В этой связи он подвергает резкой критике фон дер Ляйен, заявляя, что не будет за нее голосовать и что действия ее Еврокомиссии «разрушительны». Одновременно он старается укрепить свои связи с крайними евроскептиками: Марин Ле Пен, Гертом Вилдерсом, «Альтернативой для Германии». Очевидно, что такая риторика является проблемой для Мелони, которая стремится представить свое правительство в ЕС как надежного партнера. Впрочем, пока эта тактика не приносит Сальвини политических очков. Более того, внутри партии «Лига» растет недовольство лидером.

Александр Ивахник

Президентом Индонезии избран Прабово Субианто, профессиональный военный и министр обороны в правительстве нынешнего индонезийского президента Джоко Видодо, известного как Джокови. Вице-президентом избран сын Видодо, Гибран Ракабуминг Рака. На первый взгляд, речь идет о стандартной «операции Преемник», но есть особенность. На президентских выборах 2014 и 2019 годах Джоко Видодо и Прабово Субианто были главными соперниками – и оба раза побеждал Видодо.

Видодо представлял Демократическую партию борьбы Индонезии (ДПБИ), основанную Мегавати Сукарнопутри, дочерью первого президента страны Сукарно. ДПБИ находилась в оппозиции к второму президенту Индонезии, генералу Сухарто, который сместил Сукарно еще в 1967 году после кровавых событий 1965-го, в результате которых погибли не менее полумиллиона человек. В президентство Сухарто Видодо политикой не занимался, долгое время был бизнесменом. Вступив в ДПБИ уже в XXI веке, Видодо сделал быструю политическую карьеру, избирался мэром своего родного города Суракарта, затем губернатором столичного округа Джакарта.

Генерал Прабово был зятем Сухарто и одним из наиболее близких к нему людей. Он командовал спецназом и обвинялся в нарушениях прав человека. После отстранения Сухарто от власти в 1998 году Прабово был уволен в отставку, успешно занялся бизнесом и вернулся в политику в составе основанной Сухарто партии «Голкар». В 2008 году он вышел из этой партии и основал собственную – «Гериндра». И в следующем, 2009 году, Прабово баллотировался в вице-президенты в паре с кандидатом в президенты Мегавати Сукарнопутри. То есть была создана необычная коалиция с участием дочери Сукарно и зятя Сухарто. Однако она потерпела поражение от тогдашнего президента Сусило Бамбангу Юдойоно, баллотировавшегося на второй срок.

В 2014 и 2019 году Прабово баллотировался в президенты уже от «Гериндры», активно критикуя своего конкурента Видодо. В 2014 году Прабово не признал результатов выборов, обвинив соперника в фальсификациях, но его не поддержал Конституционный суд. После выборов 2019 года Видодо и Прабово договорились – Прабово стал министром обороны. Из-за давних обвинений в нарушениях прав человека ему ранее был запрещен въезд в США, но после назначения министром администрация Дональда Трампа запрет сняла.

Видодо поддержал кандидатуру Прабово на выборах 2024 года, войдя в связи с этим в конфликт с собственной партией ДПБИ, выдвинувшей своего кандидата. Перед выборами Прабово позиционировался как лидер, компетентный в вопросах внешней и оборонной политики. В связи с этим в июне 2023 года он предложил мирный план по урегулированию конфликта между Россией и Украиной, предусматривавший прекращение огня, создание демилитаризованной зоны, размещение в ней международных миротворческих сил и организацию ООН референдума на «спорных территориях». Этот план не устраивал обе стороны – он был частью пиара будущего президента.

Видодо обусловил поддержку кандидатуры Прабово выдвижением в вице-президенты своего сына. Гибран Ракабуминг Рака не достиг 40 лет, необходимых для баллотировки, но Конституционный суд решил, что исключение может быть сделано для губернаторов и мэров (сын Видодо был мэром того же города Суракарта, что и сам Видодо). Председателем суда тогда был Анвар Усман, женатый на сестре Джоко Видодо – после этого решения комиссия по этике понизила его в должности до «простого» члена суда из-за серьезного этического нарушения. Но решение отменено не было.

Прабово является более правым политиком, чем Видодо, но его политическая биография демонстрирует способность к компромиссам. Неясно, насколько стабильным будет компромисс между двумя политиками, с учетом молодости (37 лет) и политической неопытности избранного вице-президента Ракабуминга Раки. Индонезия является одним из возможных участников БРИКС, но Видодо откладывал решение о вступлении до избрания нового президента. Прабово склонен к маневрированию между США и Китаем – поэтому положительное решение далеко не гарантировано.

Алексей Макаркин

Снова про «Мастера и Маргариту». На этот раз в экономическом и общественном контексте.

«Мастер и Маргарита» стал первым российским фильмом в категории 18+, преодолевшим планку в миллиард рублей (на 14 февраля он заработал в России – без просмотров в странах СНГ – почти 1,5 млрд – все цифры по данным ЕАИС). Раньше такого уровня достигали только фильмы, на которые пускают подростков – одну из главных аудиторий кинотеатров во все времена. «Холоп-2» (более 3,75 млрд) и «Бременские музыканты» (почти 2,9 млрд) сделали кассу в значительной степени благодаря подросткам и родителям с детьми. Категория «Холопа-2» - 12+, а «Бременских музыкантов» - 6+. Кроме того, и «Холоп-2», и «Бременские музыканты» стартовали в период зимних каникул – самого благодатного времени для кинотеатров.

Так что государственную субсидию (600 млн), о которой до сих пор пекутся российские антилибералы и антизападники, фильм благополучно превзошел – в отличие от ряда других поддержанных государством проектов. Но на мировой стандарт прибыльности – двукратное превышение первоначальных вложений (которые в сумме составляли 1,2 млрд) – фильм пока не вышел. Есть, конечно, еще показы в странах СНГ, но доходы там намного меньше российских. Неясно, купит ли фильм о гибели коммунистической Москвы и политической цензуре «красный» Китай. Но, в любом случае, это уже проблема частных инвесторов, которые никакого недовольства не высказывают. Кинотеатры тоже довольны и продолжают «крутить» фильм.

Но кроме экономики есть и общество. А здесь цифры такие: «Мастера и Маргариту» пока посмотрели 3,64 млн российских зрителей. На «Холопа-2» сходили 9,6 млн, на «Бременских музыкантов» - около 8 млн. Рекордсмена «Чебурашку» (6,74 млрд) посетили 22,2 млн зрителей – но, кроме него, уровень в 10 млн зрителей превысили пока что только «Движение вверх» и «Холоп» 2020 года (эти фильмы также были показаны в новогодние каникулы). Один из наиболее успешных патриотических проектов – «28 панфиловцев» - заработал 367 млн рублей при скромном бюджете в 85 млн – то есть окупился «с запасом». Но при этом его посмотрели лишь около 1,6 млн зрителей при категории 12+.

Все это очень далеко от советских цифр (конечно, подсчеты велись по стране в целом, но львиную долю давала именно РСФСР). «Пиратов ХХ века» посмотрели 86,7 млн зрителей, «Москва слезам не верит» - 84,4 млн, «Бриллиантовую руку» и «Кавказскую пленницу» - по 76,5 – 76,7 млн. Ставшие сейчас классикой советские «фильмы не для всех», на которые с тоской смотрели «делавшие кассу» директора кинотеатров, привлекали очень неплохую по нынешним временам аудиторию – «По главной улице с оркестром» (9,8 млн зрителей), «Полеты во сне и наяву» (6,5 млн зрителей). На гениальную притчу «Парад планет», вообще малопонятную обычному кинозрителю, сходили 2,3 млн.

Советский кинопрокат рухнул из-за появления видеосалонов, а затем и домашних видеомагнитофонов. Сейчас уже нет видеокассет, но возможности для самостоятельного просмотра фильмов еще более расширились (кстати, часть аудитории «Мастера и Маргариты» изначально ориентировалась на просмотр в домашних условиях – тем более, что фильм 2D, а не 3D). Сфера развлечений индивидуализировалась. Впрочем, это относится и к другим сферам – так, серьезно уменьшилась знаменитая российская «литературоцентричность», существовавшая еще с досоветских времен.

Алексей Макаркин

После того, как правящая партия «Грузинская мечта» выдвинула в качестве кандидата на пост премьер-министра Ираклия Кобахидзе, особых сомнений в том, что его поддержит парламент не было. В высшем представительном органе власти у «мечтателей» большинство, в их руках 75 из 150 мест. При этом правящая партия могла рассчитывать и на союзную фракцию «Сила народа». Собственно говоря, ее появление связано с выходом части депутатов от «Грузинской мечты» из главной проправительственной партии. Обычно, «силовики» озвучивают те инициативы, которые власть опасается считать своими, вроде пресловутого законопроекта об иноагентах, наделавшего в прошлом году много шума.

Однако пока формального голосования не состоялось, Кобахидзе был премьером де-факто, а не де-юре. На прошлой неделе это противоречие было снято. Парламент утвердил нового главу кабмина, пересевшего в это кресла с поста председателя правящей партии. За Кобахидзе проголосовали 84 депутата, 10 подали свои голоса «против». Впрочем, считать правительство новым можно с большой натяжкой. В нем сменился лишь министр обороны. Прежний его руководитель Джумбер Бурчуладзе, скорее всего, станет новым постпредом Грузии в НАТО. Принимая во внимание стратегический характер отношения Тбилиси и Брюсселя, позиция- важная. На место Бурчуладзе пришел вице-спикер парламента Ираклий Чиковани. Другие ключевые министры (глава МИД Илья Дарчиашвили, министр финансов Лаша Хуцишвили, руководитель МВД Вахтанг Гомелаури) остались на своих прежних должностях.

Стоит обратить внимание и на внешнеполитическое измерение кадровых перестановок. Не будем забывать, они проходят в год важнейших выборов четырехлетия- парламентской кампании. Парламент Грузии вместе с утверждением кабинета Кобахидзе проголосовал и за программу «За строительство европейского государства». Под конец 2023 года ЕС предоставил Тбилиси статус кандидата. Тем самым, volens nolens властям Грузии был сделан дорогой подарок. Теперь «Грузинская мечта» может занести себе в актив углубление европеизации. Важный аргумент для сдерживания оппозиции! И потому, что бы Кобахидзе и его предшественник Ираклий Гарибашвили ни говорили против антироссийского «второго фронта», и как бы они оба ни критиковали Украину, отношения с ЕС и с США остаются важнейшим приоритетом «обновленного кабмина».

Показательным является график нового премьера. 21 февраля, то есть уже на следующей неделе Кобахидзе полетит в Брюссель. Не трудно понять, что в столице «единой Европы» он будет позиционировать Грузию, как важного партнера ЕС. И убеждать партнеров Тбилиси в том, что его кабмину и «Грузинской мечте» нет реальных альтернатив. В это же время его предшественник и тезка будет работать с внутренней аудиторией в качестве руководителя политического штаба правящей партии, убеждение собственных сограждан будет намного более сложным делом.

Сергей Маркедонов

Сложная и противоречивая каталонская политика обогатилась новой конфликтной темой. Это миграция. Причем тему эту подняли сепаратистские силы различного толка. Началось с того, что на местных выборах в мае 2023 г. в муниципалитете небольшого города Риполь, входящего в провинцию Жирона, победила новая праворадикальная сепаратистская партия «Каталанский альянс». Эта партия добилась некоторых успехов и в ряде других мест, но в Риполе ее представительница Сильвия Орриолс стала мэром. С того времени Орриолс выступает знаменосцем бескомпромиссного антииммигрантского каталонского национализма. Она открыто называет выходцев из мусульманских стран угрозой каталонской идентичности и подчеркивает, что контроль над миграцией и отделение от Испании - взаимосвязанные вещи. «Ключевой вопрос заключается в выживании каталонцев и Каталонии, и чтобы обеспечить это, мы должны добиться независимости и контроля над нашими границами», - заявляет Орриолс. На посту мэра Орриолс значительно затруднила для иммигрантов регистрацию в муниципальном реестре, что является необходимым для доступа к таким социальным услугам, как здравоохранение и образование. Сейчас соответствующие жалобы разбирают правительство Испании и даже Еврокомиссия.

Убедительная победа «Каталанского альянса» в Риполе была достигнута в результате того, что партия «Вместе за Каталонию» (ВзК) беглого лидера попытки незаконного отделения от Испании в 2017 г. Карлеса Пучдемона потеряла более половины мест в муниципалитете. Это встревожило партию Пучдемона, и она теперь поднимает на щит тему контроля над миграцией. Для этого есть определенные основания. Сейчас в 36 городах Каталонии доля иностранцев превышает четверть населения. Опрос в конце прошлого года показал, что 60% каталонцев считают, что масштаб иммиграции в регионе слишком высок. Для правительства социалиста Педро Санчеса поддержка семи депутатов от ВзК в Конгрессе депутатов критична для принятия законов. В середине января, когда правительство проводило через Конгресс три важных законопроекта, в т.ч. об антикризисных социальных мерах, партия Пучдемона поставила условием их прохождения достижение соглашения о передаче Каталонии полномочий по проблемам иммиграции в регионе. Генсек ВзК Жорди Турулл в этой связи отмечал прямую связь между иммиграцией и ростом преступности в регионе и настаивал на том, что Каталония должна получить возможность депортировать иммигрантов, совершающих повторные правонарушения. Представители ВзК заявили, что Мадрид согласился на передачу всестороннего контроля над миграционными делами. Однако правительство Санчеса настаивает, что детали сделки еще не согласованы и что в ведение региональных властей перейдут в основном вопросы интеграции мигрантов, а вопросы пограничного контроля, предоставления убежища и депортации мигрантов останутся в компетенции центра.

Любопытно, что вторая основная сепаратистская партия - «Республиканские левые Каталонии» (РЛК), которая сейчас в одиночку управляет регионом в рамках правительства меньшинства, осудила популистскую позицию партии Пучдемона по теме миграции. Она обвинила ВзК в «поощрении языка ненависти и действий крайне правых». Глава правительства Каталонии Пере Арагонес заявил, что увязывание миграции с преступностью «оказывает стране медвежью услугу». Он добавил: «Мы не будем участвовать в популистских дискурсах, которые используют миграцию в электоральных целях».

Действительно, в начале 2025 г. в Каталонии состоятся парламентские выборы, и ВзК намеревается не просто вернуться в правительство, а возглавить его. Стоит добавить, что позиции двух сепаратистских партий разошлись и в отношении закона о всеобщей амнистии для деятелей движения за независимость, принятия которого они добивались вместе. При голосовании по закону в Конгрессе депутатов 30 января ВзК неожиданно выступила против. Депутаты ВзК утверждали, что текст закона не обеспечивает полных гарантий безопасности для возвращения в Испанию своего лидера Пучдемона. Сейчас правительство и ВзК ведут переговоры по доработке текста, но чем закончится вся эта история, пока не ясно.

Александр Ивахник

Про губернатора Алиханова и философа Канта. Часть 2.

Локальная история с критикой, которой губернатор подверг философа, позволяет задуматься над эволюцией отношения к Канту в России.

В дореволюционной России философия Канта была закономерной частью университетского курса, а сам Кант воспринимался интеллектуальным классом как ученый мирового масштаба. Резко критичная в отношении Канта тенденция существовала в основном в духовных академиях, где кенигсбергского философа вполне естественно упрекали в несоответствии православной ортодоксии. Но и там ситуация не носила всеобщего и линейного характера. На смену критикам во второй половине XIX века в духовные академии стали приходить довольно многочисленные поклонники Канта, которым, в свою очередь, оппонировал с антикантианских позиций Павел Флоренский, друг Владимира Эрна. Однако позиция Флоренского (как и Эрна) тогда воспринималась как точка зрения меньшинства, молодых талантливых людей, эпатировавших солидных профессоров.

В СССР отношение к Канту на разных этапах истории существенно различалось. Верхом неприятия были проработки 1944 и 1947 годов, когда за слишком благожелательное отношение к немецкой классической философии досталось (правда, не слишком сильно) одному из главных работников философского фронта Георгию Александрову. Но в то же время после взятия Кенигсберга могила Канта была взята под государственную охрану. Полностью отказаться от Канта, посмертно отправив его в Соловки, советская власть никак не могла из-за статьи Ленина о трех источниках марксизма, к коим, наряду с английской политэкономией и французским утопическим социализмом, относилась и немецкая классическая философия. Ленина можно было осторожно корректировать, но не более того.

После смерти Сталина о немецкой классической философии стало можно писать существенно свободнее. Постепенно из советского философского мейнстрима применительно к Канту уходило словосочетание «буржуазный философ-идеалист», которое использовали только старые бойцы философского фронта. В 1973 году Валентин Асмус пишет в своей известной книге, что «Кант - великое имя в истории мировой культуры, в истории не только немецкого народа, но и всего человечества».

В современной России снятие цензурных ограничений привело к тому, что о Канте, как и о любом другом философе, можно было писать, не оглядываясь на ленинские цитаты. Кант стал одним из главных брендов Калининграда – в его честь назвали университет, восстановили памятник. Научным мейнстримом стало не просто восприятие Канта как великого мыслителя, но и встраивание в мировой процесс изучения его наследия – как и других философов. Крупнейшим достижением считалось преодоление барьера, отделявшего советскую науку от мировой.

В то же время, кроме мейнстрима, в условиях свободы появилась и другая тенденция, восходящая к дореволюционной радикальной критике Запада и западничества. Именно в 1990-е годы – период максимальных идеологических свобод – стало можно открыто говорить о Западе как абсолютном зле и обличать Канта с позиций православной ортодоксии (то есть вернуться к подходам XIX века с добавлениями Флоренского и Эрна) или же с позиций российского патриотизма (так Канта несколько лет назад критиковал вице-адмирал Игорь Мухаметшин), или же с любых других позиций (Алиханов ссылался в своей речи на идеолога русского национализма Константина Крылова, который никак не был ортодоксом).

Другое дело, что все это существовало в неакадемической среде и выглядело маргинальным. Но чем сильнее были политические расхождения с Западом, тем меньше было маргинальности (и аэропорт «Храброво» в условиях резкого ухудшения отношений с Германией не назвали в честь Канта – думается, что до 2014 года проблем бы не было). А полный разрыв с Западом привел к тому, что научный мейнстрим стал восприниматься как подозрительный, не соответствующий государственным задачам. Соответственно, для антимейнстримных точек зрения появился шанс – разумеется, не только в области истории философии, но и в других гуманитарных науках.

Алексей Макаркин

Про губернатора Алиханова и философа Канта. Часть 1.

Высказывания калининградского губернатора Алиханова о кенигсбергском философе Канте в последние дни цитируются активно, но выборочно – в основном о том, что Кант «имеет прямое отношение к военному конфликту на Украине». Но на самом деле текст Алиханова куда более обширен и опирается на речь российского философа Владимира Эрна «От Канта к Круппу», произнесенную 6 октября 1914 года, то есть после шока от уничтожения Лёвенской библиотеки и обстрела Реймсского собора.

Но, пожалуй, не меньшим шоком для российских интеллектуалов стал манифест 93 немецких интеллектуалов «К культурному миру», опубликованный 4 октября – за два дня до речи Эрна. В нем знаменитые профессора полностью оправдывали военные преступления своей армии, подчеркивая, что «германский милитаризм является производным германской культуры». А в заключении говорилось о святости для немцев символов этой культуры – Гёте, Бетховена и Канта.

Эрн ответил, присоединяясь к тезису о происхождении германского милитаризма от германской культуры, но трактуя его противоположно – как вину германской философии в военных преступлениях. В близком к тексту изложении Алиханова главная мысль Эрна звучала так: «Кант положил начало немецкой классической философии, прокачал немецкую волю, одновременно отрезав её от Бога и высших ценностей. Соответственно, лишенная Бога и высших ценностей немецкая философия создала такую социокультурную ситуацию, в которой национальная воля отдалась пушкам Круппа, а пушки Круппа выстрелили в Россию». Можно сделать лишь одно уточнение - в своей речи Эрн, говоря о жертвах агрессии, называл не только сожженный польский город Калиш, входивший в состав Российской империи, но и бельгийский Лёвен, и французский Реймс.

Владимир Эрн за 34 года, которые он прожил, прошел путь от попытки соединить христианство и левый радикализм до православного консерватизма (сходный путь проделал и его друг Павел Флоренский, консерватизм которого, впрочем, не отличался ортодоксальностью). Он критиковал не только Германию - в своих поздних текстах Эрн был противником западного рационализма, противопоставляя ей в брошюре 1915 года «святую Русь», «православный Восток», русскую «несокрушимую твердыню духа».

Эрн видел одну из задач России в том, чтобы воскресить на Западе все, что «было верно Отцу и небесам», то есть средневековую религиозную традицию, несовместимую с французскими просветителями еще больше, чем с Кантом. Это похоже на распространенное в нынешней России стремление отделить прежнюю Европу от современной – правда, сейчас под прежней Европой обычно понимается и Кант, чего Эрн бы не одобрил.

Эрн умер весной 1917 года, не застав «мужичков-богоносцев», которые жгли библиотеки в помещичьих усадьбах, а потом спокойно наблюдали за превращение храмов в зернохранилища. Но противопоставление бездуховного Запада и святой Руси актуализировалось в результате фрустрации от распада СССР. Тем более, что к тому времени марксизм-ленинизм себя дискредитировал, современную западную мысль в СССР знали плохо (в том числе и из-за языкового барьера) и оказались востребованы тексты из «России, которую мы потеряли». Вначале антикоммунистические, а после распада СССР – антилиберальные. Более популярными, чем Эрн, в России 1990-х годов стали охранители – Данилевский, Леонтьев, Победоносцев. Но, как видим, и размышлениям Эрна тоже нашлось место.

В комментариях на выступление Алиханова немало говорится об адаптивности российских чиновников к политической моде (вспомним, что еще десятилетие назад Кант рассматривался на официальном уровне как один из символов русско-немецкой дружбы). Но можно обратить внимание и на другое. В дореволюционной России были не только высоты духа, но и немало ретроградного. При этом ретроградность часто находилась на интеллектуальной периферии – так, российские философы в большинстве своем с уважением относились и к Канту, и германской философии в целом. Но сейчас именно эта периферия (как дореволюционная, так и эмигрантская) служит обоснованием для современных идеологов.

Алексей Макаркин

На армяно-азербайджанском фронтире снова неспокойно. Этот факт уже заслуживает самого пристального внимания. Просто потому, что февральское военное обострение- первое за несколько месяцев затишья. Как и в прежние времена, стороны дают разные картинки происходящего. В Баку утверждают, что имело место армянская провокация, тогда как министерство обороны Армении доказывает, что огонь по их позициям в районе села Неркин Ханд открыла азербайджанская сторона. При этом комментаторы из Еревана особо подчеркивают, что нынешние инциденты происходят на территории не Карабаха, а собственно Республики Армения.

Что позволяет зафиксировать этот инцидент вне зависимости от ответа на вопрос, кто первым начал? Тем более, что в скором времени полной объективности в установлении ответственных добиться не получится. Мы воочию убедились, что мирный процесс не стал необратимым, что бы ни говорили политики и дипломаты в канун новогодних торжеств. В декабре 2023 года не было недостатка в оптимистичных прогнозах. Между тем, стоило бы обратить внимание на январский комментарий такого искушенного дипломата, как помощник президента Азербайджана Хикмет Гаджиев. В интервью «Berliner Zeitung» он констатировал, что между сторонами имеется значительный прогресс по тексту мирного соглашения, но при этом остается «несколько нерешенных вопросов.

Однако среди этих «нескольких» такой мега-сюжет, как демаркация и делимитация границы, судьба анклавов/эксклавов, (не)возможности для внешних гарантий мира. Заметим, что в случае с Арменией, потерявшей Карабах, речь идет и о переформатировании самого государственного проекта, в котором армянское самоопределение провозглашалось бы в отрыве от нагорно-карабахского.

Сегодня Армения и Азербайджан, несмотря на многократные призывы друг к другу согласовать очередной драфт мирного договора, сохраняют противоречия. И по-прежнему обе стороны находятся в разных «скоростных режимах» движения к миру. И понимают они его по-разному, для Еревана важно «спасение лица», а для Баку- (само)утверждение в регионе. Увы, старая истина подтверждается снова. Если конфликтующие стороны не достигают серьезных компромиссов, или достигнутые компромиссы незначительны и не слишком обязывающие, сохраняется риск возобновления противостояния. В той или иной форме.

Сергей Маркедонов

«Министр отметил безоговорочную, полную и твердую приверженность Франции поддержке суверенитета и устойчивости Армении». Данный комментарий, посвященный переговорам главы французского МИД Стефана Сежурне с его коллегой из Армении Араратом Мирзояном, был размещен 9 февраля на официальном сайте внешнеполитического ведомства Пятой республики.

Насколько важной была встреча двух министров? Открыла ли она некие новые тренды или закрепила старые? Прежде всего, стоит отметить, что в ходе визита Арарата Мирзояна в Париж состоялась его первая личная встреча со Стефаном Сежурне. Этот политик, генсек партии «Возрождение» стал министром Европы и иностранных дел всего месяц назад, 11 января 2024 года. Таким образом, важно было подчеркнуть преемственность французских подходов. И в ходе переговоров с Мирзояном Сежурне показал, что для Парижа особые отношения с Арменией остаются важным приоритетом. Другой вопрос, как сочетать имеющиеся возможности Франции и завышенные ожидания армянской стороны. Но факт остается фактом, преемственность сохраняется.

Визит Мирзояна прошел на фоне двух непростых для Еревана трендов. Отношения со стратегическим союзником Россией пока что оставляю желать лучшего. В своем недавнем пространном интервью Общественному радио Армении Никол Пашинян заявил, что «раньше 95-97% наших отношений в оборонной сфере были с Российской Федерацией, теперь это невозможно как по объективным, так и по субъективным причинам». В этом контексте именно Франция видится в Ереване как ключевой элемент внешнеполитической диверсификации.

Второй не менее важный тренд- простой мирного процесса. К новогодним каникулам было много прогнозов о скором подписании армяно-азербайджанского договора о мире. Однако и в феврале они пока что не стали реальностью. И если Ереван надеется на внешних гарантов нового регионального миропорядка, то Баку выступает за закрепление своих военно-политических успехов в диалоге с армянской стороной без внешних соглядатаев. Армения полагает, что Франция способна выполнить эту задачу.

Но здесь не все так просто. Несмотря на все имеющиеся симпатии к Армении во французскому обществе и политикуме, Париж просто физически не в состоянии заменить собой Москву. Французская сторона во время переговоров 9 февраля заверила армянских партнеров в продолжении гуманитарной поддержки беженцев из Карабаха. Спору нет, сегодня это крайне важно для страны, потерпевшей чувствительное поражение и утратившей регион, считавшийся фундаментом национальной идентичности. Здесь Париж в информационном плане пытается переиграть Москву, как минимум, создать себе выгодный имидж.

Однако далее общих слов о поддержке посредничества Евросоюза и США Сежурне не пошел (да и вряд ли смог бы пойти). Франция не готова к жесткому разрыву с Азербайджаном и Турцией, максимум- пикировке. Вряд ли у Парижа есть ключи к распутыванию клубка демаркационных пограничны проблем. Снова и снова возникает зазор между ожиданиями и возможностью воплотить их на практике.

Сергей Маркедонов

В связи с приближением выборов в Европарламент мейнстримные партии ЕС сейчас в первую очередь занялись теми проблемами, которые активно эксплуатируют набирающие силу национал-консервативные и праворадикальные партии. Одна из этих проблем – выступления фермеров, которые протестуют, в частности, против зарегулированности аграрного сектора и всё новых экологических ограничений. Еврокомиссия и лидеры стран ЕС были вынуждены отказаться от ряда крайностей «зеленой повестки». Вторая острая проблема, вызывающая растущее недовольство местного населения, - новый всплеск иммиграции. В 2023 г. Агентство ЕС по безопасности внешних границ зафиксировало 380 тыс. незаконных пересечений границы – наивысший уровень с 2016 г. В 2022 г. в ЕС было зарегистрировано почти 800 тыс. ходатайств о получении убежища, за 11 месяцев 2023 г. – более миллиона.

В последнее время руководящие органы ЕС форсировали разработку и принятие общей миграционной политики, которая позволила бы снять остроту этой проблемы. 20 декабря после трехдневных обсуждений и споров представители правительств стран ЕС и Европарламента одобрили «Новый пакт по миграции и предоставлению убежища», состоящий из пяти законов. После этого специалисты ЕС проводили работу по выверке текста законов, а 8 февраля Комитет постоянных представителей стран-членов ЕС в Брюсселе рассмотрел и принял миграционный пакт. Этот пакт призван упорядочить регулирование миграционного притока и покончить с десятилетием односторонних действий отдельных правительств, которые подрывали коллективное принятие решений на уровне ЕС. Нужно сразу уточнить, что пакт касается прежде всего выходцев из Азии и Африки и не затрагивает беженцев из Украины, положение которых регламентируется специальной директивой о защите.

Новые правила предусматривают, что сразу после первого въезда на территорию ЕС мигранты будут подвергаться скринингу. У них будут собираться биометрические данные, информация о национальности, возрасте, состоянии здоровья. Будут осуществляться проверки на предмет угрозы безопасности. Все эти данные будут храниться в общей базе данных ЕС, к которой будут иметь доступ правоохранительные органы и Европол. Положение о процедурах предоставления убежища выделяет два типа процедуры. Одна – традиционная, которая нередко занимает много месяцев. Вторая - ускоренная приграничная процедура. Под нее будут подпадать мигранты, которые лгали при первичном скрининге, вызывают подозрения в плане безопасности или прибыли из стран, выходцам из которых редко предоставляется убежище (например: Пакистан, Турция, Тунис, Марокко). При ускоренной процедуре просители убежища будут находиться в закрытых центрах содержания близ границы. Максимальный срок рассмотрения их ходатайств составит 12 недель. В случае отказа в предоставлении убежища в течении следующих 12 недель они должны депортироваться в страну происхождения или «безопасную третью страну».

Наконец, новый пакт устанавливает систему «обязательной солидарности». Речь идет о помощи странам, куда прибывает основная масса нелегальных мигрантов (прежде всего Италии, Греции и Испании). Предусмотрено, что релокации из этих стран будут подлежать 30 тыс. мигрантов в год. Доля каждой страны ЕС на прием релокантов будет исчисляться, исходя из размера ВВП и населения. Но принудительных квот не будет. Если страна не желает принимать мигрантов, она должна будет выплатить 20 тыс. евро за каждого человека, которые пойдут в общий фонд ЕС. Эти средства будут расходоваться для помощи гостеприимным странам, а также на строительство центров скрининга и содержания мигрантов.

Теперь новый пакт будет передан в Европарламент, голосование в котором пройдет в апреле. Конечно, пакт подвергся резкой критике правозащитных организаций, которые расценили его как потакание крайне правым силам. Но есть вопросы и с точки зрения его практической реализации. У ЕС и отдельных стран-членов почти нет соглашений со странами происхождения мигрантов об их депортации в случае отказа в предоставлении убежища. В результате многие десятки тысяч людей могут зависнуть в правовой неопределенности.

Александр Ивахник

«Сказка» Александра Сокурова – Бог и последний шанс.

«Сказка» - это фильм о Боге, который дает последний шанс грешникам, отправляя их в лимб до определения их окончательной участи. Причем Бог дает такую возможность даже Гитлеру, который по церковным канонам никак не может рассчитывать на какое-либо снисхождение как самоубийца. Но милость Господня неисповедима – и канонами Он не ограничен.

В лимбе присутствует Христос – но означает ли это, что и его участь, согласно трактовке автора «Сказки», до сих пор является неопределенной. Разумеется, нет – присутствие Христа должно дать грешникам шанс для того, чтобы обратиться к нему и перестать думать только о себе, тешить себя иллюзиями, вести нудные и бессмысленные разговоры и постоянно наслаждаться воспоминаниями о временах, когда им поклонялись миллионы. Христос каждый день находится рядом – так что нельзя сказать, что церковь далеко, а священник недоступен. И дел никаких у мертвых уже нет – поэтому нельзя отговориться важными государственными нуждами. А все равно люди заняты собой – и теряют даже тот малый шанс, который они получили.

Мы не знаем, почему из «сокуровского» лимба удалось благополучно выбраться Наполеону – только вряд ли за Гражданский кодекс и иные многочисленные заслуги перед французской государственностью, которые отмечают историки. Можно только догадываться – режиссер не хочет все раскладывать по полочкам, оставляя возможность для зрительского домысливания.

Но история «сказочного» спасения Черчилля проходит перед нами. И опять-таки, самое простое рассуждение заключается в том, что западник Сокуров подыгрывает западной же демократии. И тут же возникает модное ныне слово «русофобия», которое, скорее всего, и объясняет отказ фильму в российском прокатном удостоверении – тем более, что автор исходит из того, что ворота в рай закрыты и перед Сталиным, и перед Гитлером (что, кстати, никак не противоречит позиции любой церкви, в том числе и Русской православной, отвергающей «православный сталинизм»).

Но если внимательно посмотреть фильм, то о демократии непосредственных рассуждений в нем нет. Сокурова интересуют не режимы, а люди. Поэтому есть другое, человеческое – Черчилль вместо эйфорических воспоминаний постоянно заботится о судьбе королевы. Даже у Бога, уже получив собственное спасение, находит возможность спросить о ее участи (которая, как можно судить по фильму, весьма благоприятна, так как великой грешницей она никак не является). То есть он не замкнут на себе, а способен к эмпатии. Более того, королева появляется в фильме не просто так – она символизирует служение Черчилля стране и ее институтам (одним из главных и является монархия), а не собственным амбициям.

Таким образом Черчилль спасается, причем незаметно для коллег по лимбу, которые по поры (как говорится в фильме, недолгой) продолжат свое каждодневное времяпровождение вместе с черчиллевскими двойниками. Которые, как сказано в фильме, потом последуют вслед за аутентичным Черчиллем.

Алексей Макаркин

Ильхам Алиев празднует очередную победу. Он переизбран на пятый президентский срок. Согласно итогам голосования, оглашенным Центризбиркомом Азербайджана после обработки 93% голосов, действующий глава государства обеспечил себе неоспоримое преимущество. Утром 8 февраля его результат оценивался в 92, 05% голосов. Нет оснований полагать, что данная цифра критически изменится.

На предыдущих президентских выборах в 2018 году Алиева поддержали 86,22% избирателей при явке 74,5%. Таким образом налицо прирост числа симпатизантов президента. В 2024 году второе место после Алиева занял Захид Орудж с 2,1%. Впрочем, не стоит делать вид, будто бы прошедшие выборы были реальной конкуренцией кандидатов и политических программ. В кампании принимали участие политики, которых было бы правильно назвать «оппозицией Его Величества, а не Его Величеству». «Несистемные» игроки, представляющие партии «Мусават» и НФА (Народный фронт Азербайджана) выборы бойкотировали.

Победа Ильхама Алиева была предсказуема. Однако стоит иметь в виду несколько нюансов. Активное использование административного ресурса в ходе кампании не отменяет того, что оппозиция в Азербайджане слаба и дезорганизована. И в этом нет эксклюзивной вины азербайджанской власти. Среди оппозиционеров нет ярких лидеров, а возможности для критики президента ограничены на фоне успехов его политики по «собиранию земель». Перебить карабахскую карту не получилось бы даже при условии реальных политических дебатов и участия в кампании всего спектра политиков.

Среди первых иностранных лидеров, поздравивших Ильхама Алиева, турецкий лидер Реджеп Тайип Эрдоган, президент РФ Владимир Путин, председатель КНР Си Цзиньпин, премьер-министр Венгрии Виктор Орбан. Журналисты из США и стран ЕС делают акцент на том, что успех Алиева приятен авторитарным руководителям. Но не стоит обманываться. Ведь и Эрдоган, и Орбан- важные партнеры и для Вашингтона, и для Брюсселя, с их мнением вынуждены считаться. Как, впрочем, и с мнением Алиева. Внутри ЕС вообще имеется определенное разделение ролей. Европарламент принимает жесткие резолюции в отношении Баку, а Еврокомиссия акцентирует внимание на конструктивном и взаимовыгодном партнерстве. Таким образом, с международной легитимацией выборов у Азербайджана не должно возникнуть особых проблем.

Однако говорить о «наступлении «золотого века» не приходится. Карабахский период азербайджанской постсоветской истории завершен. Нужно формулирование новых целей, задач, стратегий и тактик. Выборы подвели черту под «собиранием земель», но ведь этим вопросом вся национальная повестка не ограничивается. Борьба за Карабах многих заставляла забывать о претензиях к властям, консолидация вокруг «великого возвращения» была ключевым фактором госстроительства. Насколько хватит карабахского эффекта для внутри-и-внешнеполитической стабильности? Ответ на этот вопрос уже формулируется «здесь и сейчас».

Сергей Маркедонов

«Мастер и Маргарита» Михаила Локшина – жизнь без Бога.

Фильм Михаила Локшина отличается от булгаковского романа, в первую очередь, не отсутствием тех или иных привычных сюжетов, в том числе связанных с московским бытом 1930-х годов, но полным отсутствием куда более важного – Бога. У Булгакова тоже нет Бога в сталинской Москве, которая отдана Воланду для его самовыражения и самоутверждения. Но когда решается судьба мастера, то Левий Матвей как Божий посланник ограничивает воландовский произвол, исходя из того, что хотя мастер не заслужил света, но заслужил покой.

У Локшина Левия Матвея нет вообще. Иешуа из фильма – это, конечно же, не Христос, а Иисус из книги Ренана, сохранявшей широкую популярность в булгаковские времена и не забытой до сих пор. Иисус как замечательный человек и проповедник добра и нравственности, любивший окружавших его людей. Но не более того. Такой Иешуа действительно может наравне прогуляться с Пилатом по лунной дороге. У Булгакова Пилат только бежит по ней, сопровождаемый отсутствующим в фильме Бангой, а Иешуа находится в конце этого пути.

В фантастической Москве фильма воплощен сталинский архитектурный идеал и летают дирижабли, на которые до 1938 года (гибели «СССР-В6», пытавшегося эвакуировать папанинцев со льдины) реально возлагались немалые надежды. Но в этом феерическом городе торжествует зло, сопряженное с доносами и насилием. Сталинская страна представлена в фильме как жуткая аномалия, что полностью расходится с принятой сейчас на государственном уровне концепцией непрерывности истории, встраивающей советский период в общую логику исторического процесса. Впрочем, таков же подход и Булгакова – в этом фильм преемственен по отношению к книге. И здесь фильм будущего депутата Госдумы от Владимира Бортко, вышедший на экраны в 2005 году (когда госполитика была еще совершенно иной) не менее антисоветский, чем фильм Локшина.

Отличие в том, что фильм Бортко оставляет возможности для исправления, хотя и не показывает их. Фильм Локшина куда более пессимистичен, что частично связано с вполне понятным ростом пессимизма модернистских групп российского общества. А частично – с фантастичностью мира несостоявшейся Москвы с Дворцом Советов на месте Храма. Сжигается ведь не реальная Москва, а город, которого не было в истории. Гибель идеальной сталинской Москвы – символ крушения советского проекта, который не «дотянул» до столетия СССР. А нынешние мечты о восстановлении величия представляют собой симбиоз имперского и советского. И в них есть место многому, но не рассуждениям о несуществовании Иисуса с апелляцией к «мифологической школе», устаревшей еще при жизни Булгакова.

Но в фильме Локшина нет и эстетизации зла – одного из самых опасных соблазнов, которым подвержены, разумеется, не только читатели Булгакова. В Воланде нет ничего величественного и даже особо загадочного – он никак не похож на профессора, занимающегося рукописями Герберта Орильякского. Свита Воланда не меняется в финале: Коровьев не превращается в темно-фиолетового рыцаря, кот – в «худенького юношу, демона-пажа», а Азазелло не становится «демоном безводной пустыни».

И такое зло не производит впечатления всемогущего, способного вершить мировыми судьбами –и это позволяет предположить, что авторы фильма, в котором нет Бога, не отрицают существование Господа, который попускает существование зла по причинам, о которых веками спорят люди. И в связи с этим возникает вполне понятный вопрос – кто же попустил и сожжение нечистой силой богоборческого града.

Алексей Макаркин

По шансам Герта Вилдерса сформировать в Нидерландах правительство большинства и стать первым в современной Европе откровенно ультраправым премьер-министром нанесен серьезный удар. Его «Партия свободы» (ПС), неожиданно победившая на ноябрьских парламентских выборах, вела переговоры о формировании правительственной коалиции с праволиберальной «Народной партией за свободу и демократию» (НПСД), центристской партией «Новый социальный контракт» (НСК) и правопопулистской партией «Фермерское гражданское движение». Переговоры, посредником на которых выступал назначенный парламентом бывший министр образования Рональд Пластерк, шли тяжело. Сменившая Марка Рютте на посту лидера НПСД министр юстиции Дилан Йешилгёз и создатель и лидер НСК Питер Омцигт с большой настороженностью относились к идейному багажу исламофоба и евроскептика Вилдерса и добивались для начала его отказа от установок, явно противоречащих конституции. Вилдерс, стремясь в кресло премьера, шел на уступки, и худо-бедно консультации продолжались.

Но вечером во вторник Омцигт неожиданно объявил о выходе из переговорного процесса, причем сделал это не за столом переговоров, а в письме членам своей партии. Лидер НСК сослался на разногласия с Вилдерсом по теме государственных финансов. Он пояснил, что был шокирован полученными конфиденциальными материалами из министерств, которые свидетельствуют о серьезных дырах в бюджете. На прошлой неделе центробанк страны сообщил, что будущему правительству придется сократить расходы на 17 млрд евро, чтобы снизить дефицит бюджета до 2% ВВП, как того требуют правила ЕС. Вилдерс как истинный популист ранее заявлял о нежелании ужимать госрасходы, обещал ввести бесплатный проезд в автобусах, увеличить финансирование здравоохранения и социальной помощи и одновременно снизить налоги. Партия Йешилгёз, традиционно отстаивающая бюджетную дисциплину, высказывалась за ограничение расходов, а НСК Омцигта выступала за увеличение налогов на богатство для покрытия необходимых трат. В своем письме Омцигт подчеркнул, что у ПС и НСК «различные финансовые ожидания» на предстоящие годы. «Ни при каких обстоятельствах НСК не будет давать голландскому народу обещания, которые, как она заранее знает, являются пустыми и не смогут быть выполненными за время существования будущего кабинета. Воздушные замки не являются основой для безопасного существования», - заявил Омцигт.

Правда, глава НСК выразил готовность поддерживать по определенным вопросам правительство меньшинства из трех продолжающих переговоры партий. Но это совсем не то, чего хотел Вилдерс, рассчитывая на создание прочного и самодостаточного кабинета. Начинавшие переговоры четыре партии имеют 88 мест в 150-местной Палате представителей, а без НСК правительство сможет опираться лишь на 68 депутатов. Вилдерс назвал поступок Омцигта «невероятно разочаровывающим» и «неуважительным». Йешилгёз и лидер фермерской партии Каролин ван дер Плас также выразили крайнее удивление и надежду на продолжение переговоров. Теперь медиатор Пластерк 12 февраля должен представить парламенту доклад о сложившейся ситуации и свои предложения о дальнейших действиях, а депутаты проведут голосование по этим предложениям.

Собственно, у Пластерка всего два варианта. Он может рекомендовать продолжение переговоров между тремя партиями с целью формирования правительства меньшинства во главе с Вилдерсом. Либо предложить формирование коалиции в другом составе. В таком случае основой коалиции должен будет стать альянс «Партии труда» и партии «Зеленые и левые» во главе с бывшим вице-председателем Еврокомиссии Франсом Тиммермансом. Этот левый альянс занял второе место на выборах, но получил лишь 25 депутатских мандатов. Создать вокруг него дееспособную коалицию будет еще труднее, тем более что лидер НПСД Йешилгёз сразу отвергла возможность союза с левыми. Если ни один из этих вариантов не окажется реализуемым, то Нидерландам предстоят досрочные выборы. Но сейчас никто из партийных лидеров, кроме Вилдерса, в них не заинтересован. С ноября электоральный рейтинг подрос лишь у «Партии свободы», причем существенно.

Александр Ивахник