В конце июля этого года на пресс-конференции в пресс-центре медиагруппы «Россия сегодня» заместитель председателя Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Московского патриархата Вахтанг Кипшидзе заявил:
Мы знаем симпатии, которые, к сожалению, адепты [неоязычества] испытывают к миру зверей. То, что связано с движением квадроберов, например, ассоциация себя самих с животными, всевозможные тотемные звери, которых люди наносят в виде татуировок, — популяризируют и утверждают совершенно ложно и необоснованно, что мир природы, в котором нет Бога как личности, якобы является для человека естественным, притягательным и гармоничным.
В конечном итоге этот процесс, по его мнению, приведет к фрагментации общества и дегуманизации человека — то есть к тому, «что в свое время было преодолено в рамках крещения Руси, крещения других европейских и неевропейских народов».
Ни в одном из СМИ, где цитировалась эта пресс-конференция, не идет речи, например, о связи веганства с неоязычеством. Но что-то мне подсказывает, что РПЦ не составит большого труда прочертить и эту связь. Особенно учитывая, что веган:ки, очевидно, тоже испытывают «симпатии <...> к миру зверей».
Помимо этого, интересно, что РПЦ рассматривает как благо крещение неевропейских народов, чьи представления о мире и индигенное знание во многих случаях исходили из гораздо менее жесткого онтологического разрыва между людьми и животными. Эти представления систематически вытеснялись в процессе колонизации и христианизации, что, среди прочего, имело и имеет вполне конкретные экологические последствия в России. Не говоря уже о том, что сами эти процессы были насквозь пропитаны дегуманизацией индигенных народов, что в общем-то происходит и сейчас, — и квадробинг, кстати, тут ни при чем.
Еще интереснее, что РПЦ как будто забывает о собственных корнях. О том же Серафиме Саровском или Сергии Радонежском, которые «дружили» с дикими животными — то есть, если следовать логике Кипшидзе, испытывали вполне определенные «симпатии к миру зверей». Я, пожалуй, понимаю концептуальное отличие языческого общения с животными и христианского/православного, но все же.
А если вы смотрели документальный фильм Christspiracy, то там вообще предлагается довольно радикальная для современной РПЦ версия истории христианства: изначально оно было напрямую связано с идеей любви и сострадания к животным и отказом их убивать. И именно в этом был революционный посыл Христа.
В общем, противоречие на противоречии, но политический курс важнее последовательности.
В этом контексте мне еще интересно то, чем некоторое время назад поделился со мной Дмитрий Турко. Помимо суверенного интернета, как вы понимаете, нам нужно и суверенное знание. Поэтому вместо Википедии некоторое время назад начали строить Рувики.
И там есть статья про видовую дискриминацию. Первая часть статьи выглядит довольно сносно: по ощущениям, она во многом скопирована с Википедии с некоторыми собственными добавлениями. Но во второй части, когда дело доходит до критики концепции, начинается что-то довольно странное.
Например, пишут:
В соответствии с концепцией объективизма считается, что человек — единственное существо, обладающее сознанием, единственное животное, которое обладает способностью мышления и способностью думать, что является ключевой характеристикой, отличающей его от других животных, и в качестве стандарта моральных ценностей он является единственным видом, имеющим особые права. «Требовать, чтобы человек учитывал „права“, — это лишить человека права на жизнь».
Почему вдруг здесь появился объективизм (философия Айн Рэнд) мне совсем непонятно. Цитата в конце взята из книги Леонарда Пейкова Objectivism: The Philosophy of Ayn Rand. Выглядит так, будто очень хотелось покритиковать спесишизм по-умному, но получилось довольно глупо. Я уже не говорю о том, что само первое утверждение из этой цитаты — о человеке как единственном существе, обладающем сознанием и способностью мыслить, — можно многократно оспорить, в том числе с опорой на ту же Нью-Йоркскую декларацию о сознании.
Далее, в разделе «Социальная критика» мы читаем:
В свете деятельности зоозащитных организаций, А. С. Ермаков полагает, что уравнивание в правах животных с людьми идет не путем увеличения прав животных до уровня прав людей, а наоборот, уменьшением прав людей до уровня прав животных на данный момент.
Знаете, кто такой А. С. Ермаков, на которого здесь ссылаются? Я тоже не знаю, но судя по всему, какой-то ученый с медицинским образованием. Но статьи «Нужны ли нам “Права животных”?» и «“Права животных” и манипуляция сознанием», на которые ссылаются в тексте, опубликованы не в профильных научных журналах — «Химии и жизни» и «Математике. Компьютере. Образовании». Одна из них, кстати, вообще не открывается. А та, что открывается, выглядят скорее как авторская колонка на 500 слов.
В разделе же о «Научной критике» пишут:
В пользу естественности спесишизма указывается, что естественно проявлять бо́льшую заботу об особях своего же вида, нежели об особях другого.
Это, честно говоря, уже немного отдает социальным дарвинизмом. Совсем недавно другой пример этой логики мы увидели в публичном пространстве в связи с аналогией Путина:
Представляете, вот там рядышком косатки обитают. Они едят этих медведей, как мелюзгу. Они просто набрасываются стаей и на части их разрывают. Это все очень интересно. Такая пищевая цепочка. Об этом тоже детям нужно рассказывать, чтобы они понимали, в каком мире мы живем и почему мы проводим специальную военную операцию.
Как уже писали многие медиа, это утверждение просто не соответствует действительности: косатки не нападают на белых медведей. Но сам шлейф социального дарвинизма — логика «кто сильнее, тот прав и выживет», перенос описания природы на общество — вполне успешно встраивается в современные нарративы власти.
В итоге мы видим на собственных локальных примерах, как идея о человеческой исключительности поддерживает нашу суверенную политическую картину мира. Животное оказывается фигурой, относительно которой определяется, что значит быть «нормальным» человеком: любить животных слишком сильно — подозрительно, отказываться от их эксплуатации — радикально. При этом использовать саму видовую иерархию в отношении общества — естественно. Таком образом, мы оказываемся заперты в довольно знакомой логике: есть правильные идеи, есть те, кто их принимает, и есть те, кто своим существованием или своими взглядами эту идеи ставит под вопрос.
В общем, ждем, когда и веганство запретят под предлогом того, что это тоже экстремистская организация.