::𝗙𝗥𝗢𝗭𝗘𝗡::𝗧𝗛𝗘 𝗥𝗢𝗠𝗔𝗡𝗢𝗩 𝗘𝗦𝗧𝗔𝗧𝗘

Бориса

➖➖➖ 🦢🌟𝖺𝗏𝗂𝗀𝖺𝗍𝗂𝗈𝗇 🦢🌟

➖🔤elcome to the Marvel and DC flood.

🤩🤩🤩🤩🤩➿🔞➿🤩🤩🤩🤩🤩
   ➿➿➿➿ALECTO➿➿➿➿
— Нет, погоди. Ты сейчас серьёзно?

Алекто громко расхохоталась, держась за живот. Крылья затрепетали в такт звонкому смеху, а сама метиска не могла сдержать слез, подступающих веселью. Они сидели в беседке охотничьего домика с горячим чаем для Бориса и ягодами для Алекто. Пристрастие бессмертной к сладкому мужчина не понимал, однако старался угождать непокорной душе горсткой красной россыпи в сахаре, затерявшейся где-то в закромах. Из термоса поднималась струйка ароматного чая.

— Твоя правда. Последнее было ложью. — Борис хитро улыбнулся и притянул кружку к губам, скрывая за ним улыбку.

На что Алекто ещё сильнее расхохоталась. Романову нравилось временами проводить столь неспешные и спокойные вечера, когда девушка возвращалась из девственных мест человеческого вмешательства, иногда потрепаная или даже раненая, однако неизменно возвращавшаяся к горсти ягод, щедро посыпанной сахаром.
* * *
— Зачем явился?

Стальные ноты прорезались в холодном голосе, выжигая любое лишнее движение в предупреждении неприятных последствий. Отражение Алекто скорчилось, словно перед ней предстало нечто настолько омерзительное, что та не смогла сдержать в узде эмоции. Борис подошёл к зеркалу. Совсем не вовремя он вспомнил их вечера в беседке, чай и звонкий смех.

Романов больше не имеет права хранить эти воспоминания.

— Пришёл тебя проведать.

Чердак поместья, пусть и запустелый, берëг в себе самое ценное, чудом оставшееся после всех потрясений мира. Там же и стояло высокое зеркало с золотой каёмкой, всегда чистое, однако фонившее тьмой под стать настроению заточенной.

— Сгинь. Уйди. Не возвращайся. Умри, в конце концов.

Скользкое, пропитанное яростью шипение отскочило от голых стен, прилетая прямо к лицу Бориса, ощущавший слова пощечинами, хлыставшими по щетинистой коже. Вновь они вернулись к тому, с чего закончился последний разговор.

— Прошло почти два года. Когда ты меня простишь?

— Простить за что? — Алекто возмущено вскрикнула. — За то, что заточил меня в дурацком зеркале против моей же воли? Что ходишь сюда каждый день, напоминая мне про Разлом? За то, что ты готов умереть, лишь бы не умерли другие? За что тебя простить, Борис?

— Ты бы погибла. Я не хотел, чтобы от тебя остался один пепел.

Метиска обречённо взвыла, понимая, что никто из них не хочет услышать друг друга. Она помнит до мельчайших подробностей тот день, когда под Ротковым начал образовываться Разлом. Помнила ужас в глазах горожан, их панику и мольбу о помощи у тех, кто давно покинул небеса и больше не слышит молитв страждущих. Алекто помнит страх в глазах Бориса, всегда стойкого и смелого. В тот день промелькнула тень понимания масштаба опасности, которую он тут же поспешил утаить глубоко в себе.

А затем Разлом начал расти и крупными трещинами поглощать дома в Роткове, направляясь в сторону поместья. Романов знал, что в силах Алекто запечатать Разлом, но никогда не давал ей и шанса залатать трещины, ибо дать Алекто пожертвовать собой ради поместья и самого Бориса, он не мог. Не хотел даже думать, о смерти подруги, о чем каждую секунду напоминал метиске.
Мужчина вывел людей из города и поселил в охотничьем домике, притаившемся в глубине леса, далеко от Разлома, и покинул вместе с ними поместье. Однако этого для Алекто было мало. Непокорно отмахнувшись от просьб Бориса, девушка направилась к сердцу Разлома в желании запечатать гнилую рану Роткова. Бессмертной почти удалось совершить задуманное, как в важный момент слияния души с Разломом Романов бросился к девушке и запечатал Алекто в фамильном артефакте, найденном когда-то в кабинете деда. Отчаянный шаг ради спасения подруги, стоявший мужчине заражением, до сих пор оставался правильным в голубых глазах.

— Просто уходи.

— Алекто.

— Я сказала, прочь! Не смей больше приходить сюда. Забудь это место и никогда не вспоминай.

Борис устало вздохнул и направился к выходу, осторожно ступая по половицам поместья, стоявшего в опасной близости к краю Разлома, что перестал расти с того дня.
🤩🤩🤩🤩🤩➿🔞➿🤩🤩🤩🤩🤩

👀👀👀👀👀➿🪙➿
👀👀🪙Take me to church
👀👀I'll worship like a dog at
👀👀👀👀the shrine of your lies.
👀👀👀I'll tell you my sins so
👀👀👀👀you can sharpen your knife.
👀👀👀Offer me my deathless death.
👀👀👀👀Good God,
👀👀let me give you my life.🪙

#SHEET_MUSIC 👀👀👀👀👀

👀🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤➖🔤🔤🔤🔤🔤
👀👀👀👀👀👀➿🔞➿

𝖾𝗉𝗂𝗌𝗈𝖽𝖾 𝖨𝖨: 𝗍𝗁𝖾 𝖽𝗋𝖾𝖺𝗆 𝗈𝖿 𝗍𝗁𝖾 𝗅𝗈𝗋𝖽.

— Так больше не может продолжаться. Кем возомнил себя этот мальчишка?

Йохан, сцепив руки за спиной, наблюдал, как секундная стрелка с характерным звуком совершает оборот под возмущённый шёпот, что терялся в полумраке комнаты. Его коллега недоуменно рукоплескал о наглом мальчишке и сетовал на скорейшее завершение задуманного. Хилл же видел в Борисе лишь очередную переменную, которая в скором времени истребит себя сама. Он обернулся к собеседнику, что тут же притих в своих жалованиях. Руки всё так же остались сцеплены за спиной.

— Подготовь благословенных. Сегодня состоится ритуал.

— Но как же мальчишка? Без крови Избранника... — сомневающийся голос был прерван уверенным похлопыванием плеча.

— Об этом не переживай.

* * *

Те дни, предоставленные самому себе, Борис исправно с точностью до минуты каждый день посещал Баал и шептал ей заветные слова. Ему всем сердцем хотелось верить, что трюк сработает и демон, опутывающий юношеское сердце прекрасной девой, преклонит перед ним колено.

— Моя рука – твой конец. Целуй её, пока не стало поздно...

Короткий вздох отскочил от голых стен. Ладонь сжала свежую рану, которая из раза в раз вскрывалась тонким лезвием, и сбросил последние капли на полупрозрачные губы Баал. Схожие дни стали походить на безумие своей однотипностью, что в прострации Романов не услышал шорохи со стороны двери. Он лишь гадал, сколько крови нужно скормить демону и слов проговорить уставшими устами.

За спиной оказался Йохан в сопровождении крепких послушников в серых рясах. На кивок Хилла мужчины окружили Бориса и цепко взяли того под локоть, стискивая с силой руки в предупреждающем жесте послушания. Романов, не ожидавший такого поворота событий, намертво вцепился в книгу и попытался освободиться из стального хвата, однако ослабевшее тело лишь безобразно подергалось.

— Мы не можем больше ждать. — Хилл жестом подозвал подготовленных жертв и потянулся за книгой.

— Нет. Она ещё слишком слаба. Четыре жертвы не восполнят её силы, нужно подождать ещё. — брови сошлись друг к другу в яром желании освободить себя и остановить чёртов ритуал.

— Довольно. — Йохан резко выхватил книгу и раскрыл на нужной странице. — Время игр закончилось.

Йохан, до поры притворяющийся незнающим, ловко и чётко начал зачитывать строки третьего ритуала. Слова звучали с тонких уст грозно и властно, сливаясь и сталкиваясь в единую песню, сладкозвучно окутывающую Баал. Кокон демона засиял под песнопение, готовый к окончанию. Романов не мог просто смотреть на пробуждение Баал. Когда его скрутили и всучили в кулак кинжал, Борис, шепча заученные слова в молитве, разжимал пальцы, но в миг чужая тяжёлая кисть до боли сжимала пальцы вокруг клинка. Жертвы – они же благословенные – смиренно ожидали своей части в их глазах глубоко священном ритуале. Закончив словесную часть, Йохан рукой Бориса вынул из тёплых тел четыре сердца и разложил ещё горячие по углам постамента. Затем тем же кинжалом грубо вскрыл свежую рану, вызывая сдавленный стон боли, и, смешав с кровью благословенных, опрыснул тело Баал.

— Моя кровь — твоя жизнь. Вкуси её, как сладкий плод. Моё слово — твоя воля. Сердцем верь ему. Моя рука — твой конец. Целуй её, пока не стало поздно.

Баал осветилась алым сиянием и всплыла в воздух, легко поднимаясь после долгого сна. Тело, словно прошиваясь тысячью черно-красными нитями, уплотнилось, представ перед собравшимися сшитой из голых мышц девой. Она открыла кровавые глаза, улавливая шёпот Бориса.

— Моя кровь — твоя жизнь. Вкуси её, как сладкий плод. Моё слово — твоя воля. Сердцем верь ему. Моя рука — твой конец. Целуй её, пока не стало поздно.

Ярость вспыхнула в демонических глазах. Полная жестокой уверенности Баал с нечеловеческим вскриком ринулась в сторону Романова, вытягивая к его лицу когтистые руки.

— Моя кровь — твоя жизнь. Вкуси её, как сладкий плод. Моё слово — твоя воля. Сердцем верь ему. Моя рука — твой конец. Целуй её, пока не стало поздно!

Последнее слово сорвалось с губ, как глаза заволокла серая дымка.

🔎сontinued on next page...

🔗#post

👀👀👀👀👀➿🪙➿
👀🪙You waste your life to gain power
👀👀👀You shift the game rules
👀👀👀👀How does it feel to reach
👀the line that no one ever got to cross?
👀👀Does it make you a god now?
👀👀👀Every sin will be forgiven
👀👀👀👀If you lay down your
👀👀👀 weapons to the ground🪙

#SHEET_MUSIC 👀👀👀👀👀

👀🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤➖🔤🔤🔤🔤🔤
👀👀👀👀👀👀➿🔞➿

𝖾𝗉𝗂𝗌𝗈𝖽𝖾 𝖨𝖨: 𝗍𝗁𝖾 𝖽𝗋𝖾𝖺𝗆 𝗈𝖿 𝗍𝗁𝖾 𝗅𝗈𝗋𝖽.

Все последующие дни обелились пеленой нереальности. Храм стих, его обитатели передвигались в тенях, боясь нарушить тишину священности и обрушить на себя гнев Отца, а в дверях ритуального зала денно и нощно двое бдили сон Баал. Об избраннике Великого Отца все на время забыли.

Бориса такой расклад более чем устраивал. У него появилось больше свободного времени для изучения книги, а именно той заветной главы с манящими словами о слабости той, чью силу придётся сдерживать. Однако, в покои иногда заглядывал Йохан, с искренним проблеском в карих глазах интересуясь делами Романова и его рутинных днях. Особое внимание мужчина уделял книге и следующему ритуалу, мягко и, конечно, без намёков на давление намекая на его скорое начало.

— Вы уже нашли жертв?

— Мы называем их "благословенные". — Йохан всегда стоял в дверях и никогда не усаживался на стул или край кровати. Борис настолько к этому привык, что перестал оборачиваться к гостю, оставляя ему разговор со спиной. — Я уже подобрал нужных. Четверо.

— Баал не готова пробуждаться. — страница прошуршала в перевороте. — Прошёл всего месяц.

— Решение принимаешь не ты. — ноты тут же потеряли искренность.

Книга тихо закрылась под скатившийся с губ смешок. Фальшь Хилла Романов научился различать уже спустя неделю после жертвоприношения. Не тогда, когда Йохан заботливо следил за состоянием юноши, чья дрожь рук переходила к любым вещам в пальцах, на которых Борис еще видел кровь убитых женщин. Не тогда, когда Борис в холодном поту и с безумством в глазах просыпался от кошмара глубокой ночью, а Йохан секунда в секунду появлялся рядом с отрезвляющим стаканом ледяной воды. Фальшь просачивалась в те моменты, когда карие глаза на секунду дольше задерживалась на пожелтевших страницах, в разговорах иных, во всех отличных от ритуала, "благословенных" и Баал, когда Романов становился не избранником Великого Отца, а лишь инструментом его величия.

Бориса тошнило от Йохана.

Только до этого разговора не позволял себе раскрывать тому истинных мыслей, а сейчас смешок непроизвольно вырвался наружу от чужого напыщенного самомнения.

Романов встал перед Йоханом, чьи эмоции давно перетекли из искренности в едва заметное недоумение.

Борису надоело быть агнцем в чужих глазах.

— Когда я решу, тогда и будет проведён ритуал.

Не желая выслушивать дальнейшие высокопарные речи Йохана, Романов отправился к ритуальному залу, унося с собой книгу, с которой не расставался ни на секунду.
Скрытые под тенью капюшона лица склонились перед Мессией и открыли двери тому, кому позволялось входить в священные стены. О каменную кладку в тишине отскакивал звонкий стук каблуков, приближающийся к освещаемому в полумраке подмостку. На импровизированном ложе Баал всё так же пребывала в мирном сне с едва заметным сиянием алого проблеска красного витража в потолке. Вновь зашуршали страницы, а затем в полумраке блеснула сталь, и кровь густыми каплями скатилась с раны на полупрозрачные губы Баал.

— Моя кровь — твоя жизнь. Вкуси её, как сладкий плод. Моё слово — твоя воля. Сердцем верь ему. Моя рука — твой конец. Целуй её, пока не стало поздно.

🔎сontinued on next page...

🔗#post

🖤🖤
👀🦷🦷🦷🦷🦷🦷🦷🦷🦷🦷
👀👀👀👀👀👀👀🖤🦷🦷🦷🦷🦷
👀👀😀😀😀😀😀😀😀😀

Стоит ослабить бдительность, как голова летит с плахи.

Мистер Эл открывает добровольно-принудительный набор в увлекательный эксперимент. Принимаются все желающие! Вам лишь нужно оставить подпись в самом конце объемного договора, избегая мелкого шрифта, спрятанному между строк:

🤩подписка на канал,
🤩отметка с личного аккаунта с
🤩ссылкой на дв,
🤩репост на два часа,
🤩благословение фортуны.

И помните, что данный эксперимент не несёт никакой ответственности за исход вашей судьбы в игре, где выбывание — смертельный дар, а победа — мнимый шанс свободы.

🖤🖤🖤🖤👀8⃣
🖤🖤🖤🖤👀👀🔣
🖤🖤🖤🖤👀👀👀8⃣

Хилл послушно расслабляется. Романов вновь возвращается к массажу. Пальцы сжимают стопы, по очереди вырисовывая на них различные узоры. Спиралью он поднимается выше, уделяя внимание крепким мышцам бедер, втирая остатки масла. А Ян, горящий нутром, не мог понять причину своего жара. Дело ли это душной бани, ядреной настойки, или же крепких рук, заставляющие напрягаться в особо чувствительных местах. Хилл не хотел думать, однако слишком красноречивые картинки, внезапно появляющиеся в сознании, не давали расслабиться.
Прохладное масло каплями упало на теплые округлости, вызывая контрастностью мелкие мурашки, а крепки ладони уже аккуратно коснулись ягодиц. Сначала заботливо растирая по всей поверхности, начали массировать мягкую кожу, иногда опускаясь ниже. Дыхание сбивалось, в немом приказе вдыхать приоткрытыми губами нужный сейчас воздух, а где-то непозволительно внизу скапливался жар, кружа голову.

— Борис.. — с губ сорвался едва слышимый стон, окрашивая кончики ушей Яна алым.

— М? — непринужденно отозвался Романов и улыбнулся наслаждению гостя, не отрывая рук от мягких ягодиц.

— Погоди. — раскрасневшийся Ян наконец сел, прерывисто дыша и не желая смотреть в низ. Он смотрел прямо в голубые глаза, борясь с внутренним противостоянием. — Я..

Плюнув на все, Хилл притягивает лицо Бориса ближе и впивается в чужие горячие губы, что на секунду замирают, а затем тянутся в ответ. Дикий поцелуй слился в ещё более одичалом танце, где каждый из них пытался стать ближе к другому. Ещё масляные ладони прижимают Яна резко к себе, начиная водить по крепкому торсу, иногда поцарапывая разгоряченную кожу, а затем спускаются к манящим ягодицам, сжимая их до покраснения, когда в ответ чужие пальцы обхватывают шею Бориса, сжимая в желании. Хотелось больше, дальше, бесконечно долго. Жар бани и раскаленных тел сталкивался, смешивался в бурлящей смеси, заставляя осыпаться градом соленого пота. Разорвав поцелуй, Борис шальным взором осмотрел Яна, цепляясь только за тонкую дорожку капли. Пальцы проникли в мокрые чёрные пряди, оттягивая голову назад для удобства, и язык шершаво проходится по кадыку, собирая соленую влагу, а затем там же оставляет мокрый поцелуй. Банные шапки давно полетели в сторону лавки.

А Яна знатно вело, от поцелуев, от жара тел, горячих прикосновений и просто от мысли похоти в таком необычном месте. В глаз расцветает фейерверк искр, когда чужая рука касается его возбужденности, проходясь чуть шершавыми от веника пальцами по всей длине. С губ бесконтрольно скатывались тихие стоны, и, дабы их как-то заглушить, Ян прячется в плече Бориса, оставляя на том иногда приятно пульсирующие следы зубов. И оставлять Романова без внимания не хотел, потому влажные пальцы прошлись по торсу вниз, задевая бережно рубец, и обхватили чужое возбуждение, указательным кружа вокруг головки. Хозяин поместья откинул слегка голову назад в блаженстве, прикрывая глаза. Тяжёлые дыхания сливались в унисон, чередуясь с тихими стонами, интимных и слишком сокровенных для чужих ушей звуками, свидетелями которых никто не должен стать. Руки задвигались быстрее, сильнее сжимая пальцы, прижимаясь ближе друг другу, пока стрела оргазма не выстрелила насквозь мужчин, заставляя обямкнуть в спасительных руках.
Борис прикасается лбами, возвращая дыхание в норму. Под прикрытыми веками плясали огоньки, а жажда страсти сменилась простой жаждой прохладной водой смочить горло. А затем неожиданно для обоих Ян тихо посмеивается, все еще находясь слишком близко к крепкой груди.

— Такой жаркий приём мне нравится.

С губ Романова лишь скатился ответный смех.
👀🤩🤩🤩🤩➿🔞➿🤩🤩🤩🤩

На лавке расположились двое мужчин. Романов блаженно прикрыл глаза, откинувшись на стенку и закинув стопу одной ноги на колено другой. Влажные волосы были небрежно зачесаны назад в удобстве, однако пару прядей все же выбивались из общего вида картинки. Борис, полностью расслабленный, в неге растекался по лавке, словно мороженное в жаркий летний день, мысли покинули его голову, оставляя приятную пустоту, а руки и ноги обмякли куклами. Жар приятно согревал мышцы; всем телом ощущался горячий поток, проходящий по каждой клеточке. По гладкой коже скатывались капельки пота, задерживаясь лишь на давно зажившем рубце вдоль живота.
Однако, ту же нирвану совсем не ощущал его заграничный гость. Пусть Хилл и не показывал напрямую, но по скованности тела явно не был фанатом банного развлечения. Он не был так расслаблен, как Борис, время от времени поглядывал на дверь, и, в отличие от хозяина поместья, решил оставить полотенце на бедрах, без желания щеголять в том, в чем мать родила. Бориса же, казалось, ничего не смущало.

Они просидели так какое-то время, разогревая тела в непринужденной беседе, пока в один момент Романов не встал, хлопнув еще и ладоши. Он отлучился за дверь на секунду и вернулся с банными шапками, вогружая одну на голову Яну.

— Береги голову.

На лавке ожидала своего часа бутылочка настойки, две рюмки и тарелка с закусками, где лежали и те самые опята. Романов протянул одну заполненную Яну.

— За мир в душе и в жизни.

Чокнулся и залпом осушил рюмку, прикусывая грибами. Ян секундой позже повторил за ним, чуть морщась алкоголю. Затем по распоряжению банщика уложился лавкой выше, укладывая подбородок на сложенные ладони. Романов проверил веники и добавил пару, плеснув ковш воды на раскаленные камни. Вода зашипела и подняла столп горячего пара к потолку, стало заметно жарче. Крепко схватив рукоятку, Романов начал аккуратно водить еловым веником по спине, что отозвалась мурашками, давая коже привыкнуть к новым ощущениям. Иголки прошлись дальше по ногам, стопам, а затем вернулись к спине. Вновь смоченные ветви, вырисовывая в воздухе восьмерку, без усилий принялись выхлопывать ритм по гладкой коже, едва касаясь ее. Когда же напряженное тело Яна начало расслабляться под еловыми хлопками, Борис принялся добавлять в хватку силу, выбивая стресс и негатив всей недели. Веник то взмахивался восьмеркой, то просто проскальзывал по телу, то в лучшем подобии барабанных палочек по вертикали, оставляя на коже легкое покраснение. Щеки Яна заалели, он блаженно прикрыл глаза и практически растекался на лавке в приятных ощущениях. В финальном аккорде Борис с силой хлопнул последний раз и отложил веники. Быстро намешав прохладную водичку, облил ею Хилла, смывая накопившуюся грязь. Довольный вдох коснулся его губ, и Романов от жажды пригубил пару глотков ледяной воды из бочки.

— Ну как? — Ян попытался встать для разговора, но тут же был остановлен другом. — Лежи, лежи. Еще не все.

— Очень здорово. — он расслабился на лавке.

— Отлично.

Пару капель появились на ладонях Романова, и он принялся растирать масло по разгоряченной спине Яна. Пальцы начали свой маршрут с середины, круговыми движениями продвигаясь к плечам, учтиво обходя пришитые участки кожи, большим с нажимом помассировал напряженную шею, уделяя ей чуть больше внимания, а затем двинулся ниже. Крепкие ладони втирали масло в поясницу у самой кромки полотенца, очерчивая талию. Ян выдыхал горячий пар и млел под умелыми руками, приятно массировавшие кожу. Борис на мгновение остановился и опустился к Хиллу, тихо спрашивая.

— Позволишь мне?

Ян не представлял, что должен был позволить, но без размышлений кивнул, прикрывая глаза. Романов же с позволения аккуратно стянул полотенце, раскрывая вид на круглые ягодицы. Хилл раскрывает глаза и поднимается на руках, но его вновь аккуратно укладывают обратно.

— Все хорошо. Это просто массаж.

Массаж.

🤩🤩🤩🤩🤩➿🔞➿🤩🤩🤩🤩🤩
          ➿➿➿➿JAN➿➿➿➿

#post_fr👀👀👀👀👀

— Знаешь, что самое прекрасное в вечере субботы?

Они шли рядом с запряженной лошадью, которой выпала честь тащить нажитую растопку к поместью. Борис, учтиво предложивший заграничному другу одно из своих пальто, заменяя непригодную сибирским холодам куртку, заботливо поглаживал морду кобылы, придерживая другой рукой узду. День выдался особенно морозным, от того и мысли о предстоящей бане вызывала предвкушающее наслаждение.

— Что же?

Недалеко шел и сам гость. Ян возгрузил на себя еще одну охапку дров, предусмотрительно рассуждая о дополнительной растопке, как о запасе.

— Тем, что весь вечер можно отвести, как у вас говорят, спа-процедурам. — усмехнулся Борис. — А завтра воскресенье — выходной. Ах, в баньку да с настоечкой!

Ян же Романовский энтузиазм не разделял, то ли от нежелания пить непонятную ему настойку, то ли от нежелания париться. Хилл подозрительно поглядывал в сторону связки еловых веток на плече организатора веселья.

***

Поленья уже вовсю разносили меж брусчатки свой треск, наполняя баню приятным жаром, камни раскалялись краснотой, вода закипала в котле, а чаши рядом давно наполнены холодной водой. Мир замер в ожидании запланированного часа.

Люба заботливо достала из погреба бутылочку настойки и банку соленых огурчиков и на кухне неторопливо готовила закуски для мужчин, пока те занимались водой, дровами и подготовкой веников. В дверях мелькнул Борис.

— Люба, грибов, грибов нам достань. Лучше опят. — и снова скрылся.

— Антип. Антипушка, поди достань Бореньке опят. Прошлогодних!

В погреб юркнул молодой паренек, выуживая из закромов пыльную банку опят, поднимая ту Любе, чтобы не разбить.

— Завтра сорок лет мужику, а все Боренькой кличете. — смеялся Антип.

— Мал ты еще, чтоб понимать все прелести родства. — она снисходительно улыбнулась, забирая у хохочащего баночку опят. — Он же мне, как сын. С самых пеленок его знаю. Росли вместе.

Антип поспешил вылезти из погреба, не дав возможности сырости и мошкаре пробраться в дом, отряхнул руки и помог женщине с крышкой.

— А что ж родители? Где они?

— Почили давно. — шепотом добавила Люба, дабы Романов не услышал их тему разговора, которую не любил поднимать. — И Елена Львовна, и Дмитрий Николаевич, и Вовочка. В один день.

— У Бориса Дмитриевича был старший брат? — он заинтересованно приблизился к женщине и спросил так же тихо, понимая, что разговор не для лишних ушей.

— Высокий, умный, рукастый парнишка. Бореньку как любил, заботился. — женщина смахнула слезу кухонным полотенцем.

— И что же с ними случилось? Нельзя же прям в один день, если только не того... — Антип провел ребром ладони по шее.

— Чур тебя! — Люба принялась лупить парня полотенцем. — Никто не знает, тебе и подавно не узнать. Иди, поди воды натаскай. Оболтус!

Женщина вычурила Антипа на улицу, оставляя того без шапки. Парень почесал затылок, в немом вопросе действий Любы. Знала ли она что-то о смерти целой семьи Романовых или действительно они таинственным образом покинули этот мир, оставалось только гадать.

***

Пар неспешно поднимался к деревянному потолку, нагревая брусчатку, по которой можно было заметить капли смолы, тягуче скапливающейся везде, где только могла. Баня наполнилась сосновым ароматом и едва уловимым запахом раскаленных камней рядом с котлом. Те местами краснели и опасно шипели, стоило капле воды оказаться на их поверхности.

👀👀👀👀👀➿🪙➿
🪙Ты прости меня, Владыка,
👀👀Что посмел хотеть быть пеплом.
👀Для меня сгореть не дико,
👀👀А червей кормить, то
👀👀👀👀👀👀👀👀дикость.
Пусть меня не воскрешает
👀👀👀легион мёртвых уродов.
👀Пусть меня не добывают
👀👀👀👀в виде углеводородов🪙

#SHEET_MUSIC 👀👀👀👀👀