Хилл послушно расслабляется. Романов вновь возвращается к массажу. Пальцы сжимают стопы, по очереди вырисовывая на них различные узоры. Спиралью он поднимается выше, уделяя внимание крепким мышцам бедер, втирая остатки масла. А Ян, горящий нутром, не мог понять причину своего жара. Дело ли это душной бани, ядреной настойки, или же крепких рук, заставляющие напрягаться в особо чувствительных местах. Хилл не хотел думать, однако слишком красноречивые картинки, внезапно появляющиеся в сознании, не давали расслабиться.
Прохладное масло каплями упало на теплые округлости, вызывая контрастностью мелкие мурашки, а крепки ладони уже аккуратно коснулись ягодиц. Сначала заботливо растирая по всей поверхности, начали массировать мягкую кожу, иногда опускаясь ниже. Дыхание сбивалось, в немом приказе вдыхать приоткрытыми губами нужный сейчас воздух, а где-то непозволительно внизу скапливался жар, кружа голову.

— Борис.. — с губ сорвался едва слышимый стон, окрашивая кончики ушей Яна алым.

— М? — непринужденно отозвался Романов и улыбнулся наслаждению гостя, не отрывая рук от мягких ягодиц.

— Погоди. — раскрасневшийся Ян наконец сел, прерывисто дыша и не желая смотреть в низ. Он смотрел прямо в голубые глаза, борясь с внутренним противостоянием. — Я..

Плюнув на все, Хилл притягивает лицо Бориса ближе и впивается в чужие горячие губы, что на секунду замирают, а затем тянутся в ответ. Дикий поцелуй слился в ещё более одичалом танце, где каждый из них пытался стать ближе к другому. Ещё масляные ладони прижимают Яна резко к себе, начиная водить по крепкому торсу, иногда поцарапывая разгоряченную кожу, а затем спускаются к манящим ягодицам, сжимая их до покраснения, когда в ответ чужие пальцы обхватывают шею Бориса, сжимая в желании. Хотелось больше, дальше, бесконечно долго. Жар бани и раскаленных тел сталкивался, смешивался в бурлящей смеси, заставляя осыпаться градом соленого пота. Разорвав поцелуй, Борис шальным взором осмотрел Яна, цепляясь только за тонкую дорожку капли. Пальцы проникли в мокрые чёрные пряди, оттягивая голову назад для удобства, и язык шершаво проходится по кадыку, собирая соленую влагу, а затем там же оставляет мокрый поцелуй. Банные шапки давно полетели в сторону лавки.

А Яна знатно вело, от поцелуев, от жара тел, горячих прикосновений и просто от мысли похоти в таком необычном месте. В глаз расцветает фейерверк искр, когда чужая рука касается его возбужденности, проходясь чуть шершавыми от веника пальцами по всей длине. С губ бесконтрольно скатывались тихие стоны, и, дабы их как-то заглушить, Ян прячется в плече Бориса, оставляя на том иногда приятно пульсирующие следы зубов. И оставлять Романова без внимания не хотел, потому влажные пальцы прошлись по торсу вниз, задевая бережно рубец, и обхватили чужое возбуждение, указательным кружа вокруг головки. Хозяин поместья откинул слегка голову назад в блаженстве, прикрывая глаза. Тяжёлые дыхания сливались в унисон, чередуясь с тихими стонами, интимных и слишком сокровенных для чужих ушей звуками, свидетелями которых никто не должен стать. Руки задвигались быстрее, сильнее сжимая пальцы, прижимаясь ближе друг другу, пока стрела оргазма не выстрелила насквозь мужчин, заставляя обямкнуть в спасительных руках.
Борис прикасается лбами, возвращая дыхание в норму. Под прикрытыми веками плясали огоньки, а жажда страсти сменилась простой жаждой прохладной водой смочить горло. А затем неожиданно для обоих Ян тихо посмеивается, все еще находясь слишком близко к крепкой груди.

— Такой жаркий приём мне нравится.

С губ Романова лишь скатился ответный смех.
👀🤩🤩🤩🤩➿🔞➿🤩🤩🤩🤩