➿➿➿➿JAN➿➿➿➿
#post_fr👀👀👀👀👀
— Знаешь, что самое прекрасное в вечере субботы?
Они шли рядом с запряженной лошадью, которой выпала честь тащить нажитую растопку к поместью. Борис, учтиво предложивший заграничному другу одно из своих пальто, заменяя непригодную сибирским холодам куртку, заботливо поглаживал морду кобылы, придерживая другой рукой узду. День выдался особенно морозным, от того и мысли о предстоящей бане вызывала предвкушающее наслаждение.
— Что же?
Недалеко шел и сам гость. Ян возгрузил на себя еще одну охапку дров, предусмотрительно рассуждая о дополнительной растопке, как о запасе.
— Тем, что весь вечер можно отвести, как у вас говорят, спа-процедурам. — усмехнулся Борис. — А завтра воскресенье — выходной. Ах, в баньку да с настоечкой!
Ян же Романовский энтузиазм не разделял, то ли от нежелания пить непонятную ему настойку, то ли от нежелания париться. Хилл подозрительно поглядывал в сторону связки еловых веток на плече организатора веселья.
***
Поленья уже вовсю разносили меж брусчатки свой треск, наполняя баню приятным жаром, камни раскалялись краснотой, вода закипала в котле, а чаши рядом давно наполнены холодной водой. Мир замер в ожидании запланированного часа.
Люба заботливо достала из погреба бутылочку настойки и банку соленых огурчиков и на кухне неторопливо готовила закуски для мужчин, пока те занимались водой, дровами и подготовкой веников. В дверях мелькнул Борис.
— Люба, грибов, грибов нам достань. Лучше опят. — и снова скрылся.
— Антип. Антипушка, поди достань Бореньке опят. Прошлогодних!
В погреб юркнул молодой паренек, выуживая из закромов пыльную банку опят, поднимая ту Любе, чтобы не разбить.
— Завтра сорок лет мужику, а все Боренькой кличете. — смеялся Антип.
— Мал ты еще, чтоб понимать все прелести родства. — она снисходительно улыбнулась, забирая у хохочащего баночку опят. — Он же мне, как сын. С самых пеленок его знаю. Росли вместе.
Антип поспешил вылезти из погреба, не дав возможности сырости и мошкаре пробраться в дом, отряхнул руки и помог женщине с крышкой.
— А что ж родители? Где они?
— Почили давно. — шепотом добавила Люба, дабы Романов не услышал их тему разговора, которую не любил поднимать. — И Елена Львовна, и Дмитрий Николаевич, и Вовочка. В один день.
— У Бориса Дмитриевича был старший брат? — он заинтересованно приблизился к женщине и спросил так же тихо, понимая, что разговор не для лишних ушей.
— Высокий, умный, рукастый парнишка. Бореньку как любил, заботился. — женщина смахнула слезу кухонным полотенцем.
— И что же с ними случилось? Нельзя же прям в один день, если только не того... — Антип провел ребром ладони по шее.
— Чур тебя! — Люба принялась лупить парня полотенцем. — Никто не знает, тебе и подавно не узнать. Иди, поди воды натаскай. Оболтус!
Женщина вычурила Антипа на улицу, оставляя того без шапки. Парень почесал затылок, в немом вопросе действий Любы. Знала ли она что-то о смерти целой семьи Романовых или действительно они таинственным образом покинули этот мир, оставалось только гадать.
***
Пар неспешно поднимался к деревянному потолку, нагревая брусчатку, по которой можно было заметить капли смолы, тягуче скапливающейся везде, где только могла. Баня наполнилась сосновым ароматом и едва уловимым запахом раскаленных камней рядом с котлом. Те местами краснели и опасно шипели, стоило капле воды оказаться на их поверхности.