👀👀👀👀👀👀➿🔞➿
𝖾𝗉𝗂𝗌𝗈𝖽𝖾 𝖨𝖨: 𝗍𝗁𝖾 𝖽𝗋𝖾𝖺𝗆 𝗈𝖿 𝗍𝗁𝖾 𝗅𝗈𝗋𝖽.
Все последующие дни обелились пеленой нереальности. Храм стих, его обитатели передвигались в тенях, боясь нарушить тишину священности и обрушить на себя гнев Отца, а в дверях ритуального зала денно и нощно двое бдили сон Баал. Об избраннике Великого Отца все на время забыли.
Бориса такой расклад более чем устраивал. У него появилось больше свободного времени для изучения книги, а именно той заветной главы с манящими словами о слабости той, чью силу придётся сдерживать. Однако, в покои иногда заглядывал Йохан, с искренним проблеском в карих глазах интересуясь делами Романова и его рутинных днях. Особое внимание мужчина уделял книге и следующему ритуалу, мягко и, конечно, без намёков на давление намекая на его скорое начало.
— Вы уже нашли жертв?
— Мы называем их "благословенные". — Йохан всегда стоял в дверях и никогда не усаживался на стул или край кровати. Борис настолько к этому привык, что перестал оборачиваться к гостю, оставляя ему разговор со спиной. — Я уже подобрал нужных. Четверо.
— Баал не готова пробуждаться. — страница прошуршала в перевороте. — Прошёл всего месяц.
— Решение принимаешь не ты. — ноты тут же потеряли искренность.
Книга тихо закрылась под скатившийся с губ смешок. Фальшь Хилла Романов научился различать уже спустя неделю после жертвоприношения. Не тогда, когда Йохан заботливо следил за состоянием юноши, чья дрожь рук переходила к любым вещам в пальцах, на которых Борис еще видел кровь убитых женщин. Не тогда, когда Борис в холодном поту и с безумством в глазах просыпался от кошмара глубокой ночью, а Йохан секунда в секунду появлялся рядом с отрезвляющим стаканом ледяной воды. Фальшь просачивалась в те моменты, когда карие глаза на секунду дольше задерживалась на пожелтевших страницах, в разговорах иных, во всех отличных от ритуала, "благословенных" и Баал, когда Романов становился не избранником Великого Отца, а лишь инструментом его величия.
Бориса тошнило от Йохана.
Только до этого разговора не позволял себе раскрывать тому истинных мыслей, а сейчас смешок непроизвольно вырвался наружу от чужого напыщенного самомнения.
Романов встал перед Йоханом, чьи эмоции давно перетекли из искренности в едва заметное недоумение.
Борису надоело быть агнцем в чужих глазах.
— Когда я решу, тогда и будет проведён ритуал.
Не желая выслушивать дальнейшие высокопарные речи Йохана, Романов отправился к ритуальному залу, унося с собой книгу, с которой не расставался ни на секунду.
Скрытые под тенью капюшона лица склонились перед Мессией и открыли двери тому, кому позволялось входить в священные стены. О каменную кладку в тишине отскакивал звонкий стук каблуков, приближающийся к освещаемому в полумраке подмостку. На импровизированном ложе Баал всё так же пребывала в мирном сне с едва заметным сиянием алого проблеска красного витража в потолке. Вновь зашуршали страницы, а затем в полумраке блеснула сталь, и кровь густыми каплями скатилась с раны на полупрозрачные губы Баал.
— Моя кровь — твоя жизнь. Вкуси её, как сладкий плод. Моё слово — твоя воля. Сердцем верь ему. Моя рука — твой конец. Целуй её, пока не стало поздно.
🔎сontinued on next page...
🔗#post