У меня нет простого ответа на вечный вопрос, что делать в переводе с реально существующими неметрическими единицами измерения — конвертировать, оставлять без адаптации, давать к упоминанию 10 футов сноску вида «1 фут = 30 см», давать к упоминанию 10 футов сноску вида «Около трёх метров». Всяко бывает, разные возможны стратегии в зависимости от множества факторов, начиная с жанра, аудитории, временного пласта и роли этой цифры в сюжете. И единицы бывают разные: есть более-менее привычные (фунты, футы, дюймы, мили), а есть галлоны и бушели. Но сегодня покажу момент, где значение, выраженное в неметрических единицах, точно стоило сразу перевести в метрические.

Фантастический роман Николаса Бинджа «Восхождение», вышедший в 2026 году в «Астрель-СПб» в переводе Виталия Тулаева. (Бойко, но ничего особенного, сначала Индиана Джонс лезет за священным Граалем на гору в стиле «Мерзости» Симмонса, а под конец оказывается, что это был «Интерстеллар». Напомню, что это книга месяца в чтениях книг, изданных Николаем Кудрявцевым).

«Пишу эти строки, пока мы приближаемся, хотя мои спутники уверяют: лететь ещё добрый час.
В восьмидесятых мне приходилось бывать в Бутане и в Индии. Я видел Гималаи, разглядывал могучий Эверест и был тогда безмерно потрясен. Однако сегодня я столкнулся с совершенно иным, грандиозным феноменом. Мы летим на высоте около тридцати тысяч футов, а гора вздымается над нами, словно пытаясь вырваться из нашего мира и пронзить небосвод.
Я прижался носом к иллюминатору, глядя вверх, как будто ожидая увидеть резвящихся на самой вершине богов Олимпа.
— Какова её высота?
— По предварительным оценкам, — откликнулся Страж, — от тридцати восьми до сорока двух тысяч футов.
— Это невозможно! — У меня бешено заколотилось сердце. — Ни одна гора в мире не достигает подобной высоты. Как, чёрт возьми, может образоваться подобное чудище? Нет, так не бывает! Почему никто о ней не знал? Как я мог ничего не знать?»

Понятно, что летят в самолёте американцы, у них длина фута вырезана на подкорке и альтиметр, скорее всего, проградуирован в тысячах футов. Понятно, что прошаренный читатель за десять секунд переведёт футы в метры и перепроверит себя. Летят они на 9 000 метров, а высота горы между 11 400 и 12 600 метрами — примерно полтора Эвереста. Сильно прошаренный также учтёт, что гора стоит не в горной системе, а посреди океана, вспомнит, что Мауна-Кеа выше десяти тысяч метров и превосходит Эверест, если считать от основания, но над водой поднимается всего на четыре тысячи метров, и задумается, не будет ли более уместно сравнение с марсианским Олимпом, но ладно.

Однако даже прошаренный читатель при этом выпадает из повествования и ненадолго ощущает непонимание и раздражение: видно, что рассказчик взволнован, а почему? Это чудище высотой с два Эвереста или с десяток? Опять считать надо. В итоге эмоциональный момент ослаблен, клифф, извиняюсь за каламбур, хэнгер в конце главы почти не работает. Причём решение оставить здесь футы тем более загадочно, что дальше спокойно упоминается температура воздуха по Цельсию — около нуля у подножия горы и минус семнадцать на пути к вершине. (И слава Богу, а то я когда-то, читая The Cruellest Miles — отличную документальную книгу о Великой гонке милосердия в январе 1925 года, когда из Анкориджа в Ном везли поездом и на собачьих упряжках в условиях аляскинской зимы сыворотку от дифтерии, — так и сидела с открытым конвертером Google, чтобы понимать пассажи типа «жители Нью-Йорка, следившие за гонкой по газетам, могли представить ощущения каюров, потому что произошло редкое событие — ударил мороз в минус один градус и Гудзон замёрз». Это, чтоб вы знали, минус восемнадцать по Цельсию).

Что тут будет делать непрошаренный читатель, я не знаю.