1917 год. Падение монархии в огромной стране, повлёкшее за собой мощнейший слом существующей государственной и социальных структур. Это событие имело значение не только для русского народа, но и для многочисленных подданных империи, разбросанных по её огромной территории: татар, башкир, казахов и многих других. Четырьмя годами ранее в соседней империи от престола отрёкся последний император Пу И, ознаменовав завершение имперского правления в Китае. Это наметило совершенно новую траекторию для развития его "окраинной" провинции - Синьцзяна.
Именно на этом периоде истории - между падением двух великих империй и нашими днями - Халид фокусируется в своём объёмном труде. Особенно автора интересует, как формировались национальные идентичности на территории этих бывших империй. Насколько уйгуры были близки к созданию своего государства? Как национальные меньшинства в Российской Империи отнеслись к революции и чью сторону заняли в гражданской войне? Почему Советы разделили Центральную Азию на национальные автономии? На все эти вопросы автор пытается ответить в этой книге.
Особенно интересно было почитать анализ развития национальных идей в регионе. Как правило, в них были заинтересованы отдельные группы людей (как, например, казахское движение "Алаш"), в то время как массы были к этим идеям равнодушны и ассоциировали себя в намного более узких категориях - по родам и племенам, если опять взять в пример казахов.
"Нации никогда не возникают сразу в готовом виде, чтобы тут же заявить о своих претензиях, но всегда создаются национальными движениями, а затем — государствами. Национальные движения всегда работают на два фронта: один — для борьбы с внешним миром, от которого нужно добиваться признания, автономии или независимости, а второй — с самой нацией, которую движение стремится выстроить или изменить."
Алашевцы добивались территориальной автономии для казахов, и готовы были сотрудничать ради этого с большевиками. Большевики от союза с ними отказались, но спустя несколько лет всё-таки реализовали эту давнюю мечту горстки интеллигентов, пусть последним и не довелось поучаствовать в исполнении этих планов. Все планы алашевцев, как мы знаем, оборвались в проклятых 30-х.
Уже к середине книги у меня сложилось впечатление, что Халид хорошо понимает наш регион. Он не скатывается к лёгким выводам, а досконально изучает аргумент, прежде чем высказать его. Он уделяет много внимания фактам, но в то же время чутко отмечает человеческий фактор - страдания и стремления людей, населяющих этот огромный разношёрстный регион: кочевников, которые просто хотели жить как жили и чтобы их никто не вмешивал в свои конфликты; джадидов, которые не следовали слепо канонам ислама, а стремились преобразовать, модернизировать их на благо общества; уйгуров, которые отчаянно хотели жить так, как жили исстари веков, исповедуя ислам и говоря на своём языке.
Эту книгу я слушала и читала параллельно с "Казахами между революцией и голодом", которые из-за академического языка "идут" гораздо медленнее. Обе книги вызвали у меня ощущение, будто я читаю сборник альтернативных вариантов развития истории в моём регионе. Абсолютно невозможно представить, насколько диким, сумасшедшим и великолепным временем были ревущие 20-е в Центральной Азии. Царь отрёкся от престола, Временное правительство немедленно дало всем гражданам право голоса, включая женщин (раньше, чем в Великобритании!), джадиды начали создавать исламский модернизм, а казахи - лингвистическую основу своего языка. Всех лихорадило от этого моря возможностей, и, наверное, неизбежно было, что кому-то пришлось проиграть. Что не мешает нам представлять, что могло бы быть.
#прочитано@books_etc
