На презентации русскоязычного издания своей книги «Пожалуйста, живи» Лана Эстемирова рассказала занятный факт: когда она упомянула о переводе книги на русский в британском издательстве, выпустившем оригинальную версию, там предположили, что рукопись нужно хорошенько отредактировать и убрать из неё всё то, что объясняет читателям реалии жизни в Чечне. Эстемирова ответила, что убирать ничего не надо, ведь у большинства жителей России о Чечне представления весьма смутные и сформированы через лояльные ему СМИ тем же правительством, которое, разнося Грозный, называло это всё контртеррористической операцией. В итоге «Пожалуйста, живи» русскоязычные читатели могут прочитать не только как воспоминания о правозащитнице Наталье Эстемировой, написанные её дочерью, но и как краткую энциклопедию Чечни с середины 1990х по 2010 год.

«Мне не приходило в голову, что всё плохое в нашей жизни – нужда в гуманитарной помощи, отсутствие воды и света, блокпосты, стрельба, мины, комендантский час, похищения и руины вокруг, – как кусочки пазла, складывалось в слово “война”» – честно признаётся Эстемирова, рассказывая о своём детстве. Несмотря на то, что книгу она написала уже с позиции взрослой женщины, именно с помощью обращения к детской оптике писательнице удалось показать не только несправедливость, ужас и боль, но и всё то светлое, что навеки останется связано у неё с родными местами и матерью. При этом невозможно обвинить Эстемирову в нормализации её детского опыта, в котором были и прогулки по минному полю, и попадания под обстрелы: пересказывая истории из детства, она обязательно комментирует их с оценкой из настоящего, не давая усомниться в том, что никакой романтизации того безумного мира не было и нет, и своих детей от подобного опыта она убережёт, во что бы ни стало.

Чуть сложнее обстоят дела в случаях, когда от истории своей семьи Эстемирова переходит к истории региона в целом. Во-первых, слишком многое из случившегося за последние тридцать лет до сих пор остаётся догадками и загадками, достаточно вспомнить «рязанский сахар» или даже основное событие книги – убийство Натальи Эстемировой, дело по которому закрыто, но, сваливание вины на уже покойного на момент проведения расследования боевика, кажется уж слишком сомнительным. Во-вторых, в чеченском уравнении, как ни крути, есть не только Путин и Кадыров, но и Басаев с рядом последователей, есть ваххабиты, есть «Норд-Ост» и Беслан. «Для нескольких поколений разгневанных молодых мужчин и женщин, которые жили в стране, где добиться справедливости от властей было невозможно, уход в лес казался чуть ли не единственным способом отомстить за всё, что им пришлось пережить. Прибавьте к этой взрывоопасной смеси беспомощность и унижения для одних и безнаказанность для других – и вы получите людей, которым нечего терять» – объясняет Эстемирова причины, по которым чеченцы становились боевиками. Но покажется ли это объяснение достаточным читателю?

«Пожалуйста, живи» довольно интересно смотрится на контрасте с другими мемуарами дочери российской активистки того же времени, «Без матери» Ривы Евстифеевой. Если Евстифеева рисует свою мать преданной делу и любимой соратниками, но абсолютно отстранённой от семьи, словно бы указывая, что небезразличия просто не может хватать на всех, то воспоминания Эстемировой пронизаны исключительно любовью, теплотой и благодарностью как матери, так и её коллегам по правозащитной деятельности. Нет сомнений: именно любовь и теплота матери некогда вытеснили из жизни Ланы Эстемировой весь ужас военных лет. Именно поэтому «Пожалуйста, живи» стала рассказом не только о войне и беззаконии в родном крае, но и о том, как любовь к человеку и месту может оказаться сильнее страха, насилия и в каком-то смысле даже смерти.