«Двадцать восьмое января
Две тысячи девятый год.
С экранов и газет пестрит
Синедрион или синод.
А это кто весь в золотом?
Его я сразу полюбил.
Видать, Московский и всея Руси
Митрополит Кирилл…»

напевала я всё время, пока читала книгу Ксении Лученко «Благими намерениями», посвящённую сближению Русской православной церкви с государством и получившую месяц назад спецнаграду «Политпросвет» от премии «Просветитель». Хотя, важно отметить, работа Лученко, посвящена далеко не только товарищу Гундяеву, но и другим не менее одиозным персонам в рясе, типа Всеволода Чаплина, Андрея Кураева или Тихона Шевкунова.

Шестнадцать глав «Благими намерениями» – шестнадцать лонгридов, которые по кирпичику собирают образ современной РПЦ, позволяющей себе высказывания в духе «Господь Иисус Христос смертную казнь не осуждал» и «надо больше рожать, чтобы было не так больно и страшно расставаться». Через описание проблем с канонизацией царской семьи, гастролей мощей, дивеевского «ядерного» безумия, дела Pussi Riot, отношений с РПЦЗ, нераскрытого убийства священника Александра Меня, журналистских расследований о табачном патриархе Кирилле с его исчезающими часами и иске к Юрию Шевчуку на 20 млн рублей и тотального помешательство политической элиты на «традиционных ценностях» Ксения Лученко показывает, как церковь из притесняемой и гонимой жертвы режима превратилась в часть государственной репрессивной машины, охотно предлагающей власти идеологическую базу, и как её глава поставил собственные амбиции выше неравнодушия к людям и их нуждам.

В силу возраста Лученко не питает обид на РПЦ за «Слово пастыря» вместо диснеевских мультиков, мало того, она человек верующий, много лет проработавщий в патриархии и связанных с нею культурно-просветительских проектах. Поэтому «Благими намерениями» сложно обвинить в беспричинной жгучей ненависти к предмету исследования и огульных обвинениях, основанных на встреченных во время Великого поста батюшках, закупающихся «Докторской». Вместо них в книге порой проскальзывает разочарование прихожанина, много лет наблюдавшего, как тают любые надежды на то, что руководство РПЦ повернёт взор от политиков и бизнесменов к пастве, а молитва о мире вместо победы становится верным путём к запрету в служении.