Табия тридцать два ♟

📖 Роман о мире, где русская классическая литература потеряла свой авторитет, а на её место пришли шахматы. Немного пелевинский сеттинг: в литературе находят корень зла, формирующий склонное к насилию мировоззрение, и пытаются его выкорчевать. Но здесь, в отличие от Пелевина, уютный мир без технологий и интернета (так, между прочим, автор в романе представляет будущую Россию).

Обсуждали «Табию» с книжный клубом «Страдариума». Поняли, что Брянцев — такой себе краш, поискали, где в романе спрятался Умберто Эко и обсудили, в какой момент произошло грехопадение. Дольше всего обсуждали конспирологию в романе.

✏️ Параллельно хожу на курс по литературной критике, учусь писать рецензии и исследую разные подходы к этому. Решила написать рецензию про ту самую конспирологию. Сегодняшний подход — составить начало и конец, а потом уже всё остальное. Хотелось, чтобы уже по ним было ясно, о чём рецензия. Надеюсь, получилось! И вам покажу, как вышло. Спойлер: роман мне понравился.

Начало рецензии

Добро пожаловать в мир пата и цугцванга. Люди в нём живут шахматами, постоянно изучают их, включают их в повседневную жизнь. Именно в таком преображенном мире обитает Кирилл Чимахин — молодой аспирант и будущий автор работы о «Берлинской стене» (речь, конечно, о названии шахматного дебюта). Кирилл с виду обычный интеллигентный студент, который не тяготится жизненными удовольствиями: пьёт шампанское, занимается сексом, любит Майю. Но нам ещё предстоит ответить на множество вопросов: как Кирилл дошёл до инакомыслия, чем опасна «Берлинская стена» и почему его Майя — никто иной, как дочка не последнего в городе профессора.

Конец рецензии

Конаков вывешивает большое количество ружей, которые не выстреливают, а так и остаются загадкой для читателя. Финал книги же не оставляет никаких двусмысленностей в судьбе главного героя, он закрытый. При этом некоторые подвешенные сюжетные изгибы остаются открытыми. Это интересный приём, но он отдаёт мыслями о том, что автор нам чего-то не додал. История окружена ореолом конспирологии, однако нельзя понять, конспирология ли это. Как будто авторский приём с откликом на современность заметен, но чёткого высказывания не получилось. И здесь, несмотря на остальной чудеснейший текст, это скорее баг: читатель при мёртвом (по Барту) авторе не сможет для себя ответить на этот вопрос.

🔗 Полный текст рецензии лежит здесь