Наконец-таки добралась до янг-эдалта. Добралась благодаря курсу, который мельком упоминала уже несколько раз, и про который, кажется, нужно уже готовить отдельный пост.
Про что роман
Лето, палящее солнце, город Шахты в Ростовской области. Марина и Женя — подростки, Марине 15, Жене 17. В Шахтах они переживают потерю родственников, пьяное окружение, свои первые неловкие отношения и даже религиозный опыт, проспонсированный мормонами. Часто чувствуя себя одинокими и безнадёжными, они продолжают искать себя, искать выходы. Янг-эдалт о взрослении в южном шахтёрском городке.
Южная готика
Роман позиционируется как «южная готика на российском материале». Хотя «южная готика» здесь и производное, не строго закрепленное понятие, позаимствованное из американской литературы, но если попытаться определить его по роману Марины Чуфистовой, то получится примерно такой набор тегов:
Жара, пьянки, вещества, ранний секс, мотоциклы (если есть деньги на бенз), потерявшиеся в себе подростки, тусы подростков со взрослыми, страшные дворы-мастерские, секты, тёмные улицы с единственным работающим фонарём, суициды.
Если же описывать коротко — это хтонь под палящим солнцем.
Автобиографичность
Сама Марина признавалась, что роман на 70% автобиографичен. Даже главную героиню здесь зовут как писательницу. Большинство остальных героев тоже присутствуют в тексте под реальными именами.
Часть событий и людей также упомянуты в её рассказе «Молюсь». Так, образ «Жени на мотоцикле Ява» встречается и там.
Фан-факт про то, почему все эти люди до сих пор не возмущаются насчёт упоминания их имён и историй в тексте: люди из Шахт, по словам Марины Чуфистовой, ещё не успели добраться до книги. Удивительно думать о том, что те, чьи прототипы после выхода романа часто обсуждают в сети, даже не знают о существовании этих прототипов.
Будничность
Несмотря на то, что в романе происходит много хтони, отношение к ней остаётся будничным. Повешение на шланге, уход от дочери к новому мужчине, пролом головы ломом — всё это презентуется если не как норма жизни, то как что-то понятное и отчасти закономерное. Такие события пугают и удручают в моменте, но быстро вплетаются в повседневность, не тормозят привычный ход жизни. "Нормальность" героев чаще всего не соответствует "нормальности" читателя, из-за чего на всём протяжении чтения чувствуешь себя тоскливо и беспомощно.
В будничности вообще, как обычно, скрыто много интересных смыслов. Например, единственный работающий, но мигающий фонарь на Одоевского, который часто упоминается в тексте, читается как нестабильный луч надежды посреди окружающего сумрака. Надежды на то, что всё будет хорошо.
Бог и вера
Линия про веру — линия 15-летней Марины. Вера появляется в жизни Марины благодаря бабушке. Бабушкина вера — страдальческая, мучащая, пугающая, с приметами, но без Библии дома. От жёсткой веры и от своего окружения Марина сбегает в Церковь Иисуса Христа Святых последних дней, к мормонам. Здесь церковь другая — принимающая, ценящая, придающая значимости каждому, но среди местных прослывшая сектой.
Вера у Марины — тоже про поиск себя и тех, кто тебя поймёт. Принятие крещения для неё — отказ от прошлого. Но, как оказалось, и оно не решило накопившихся проблем.
Только что она праздновала свое новое рождение - и вот празднует чью-то смерть. Слишком близко. Слишком тяжело для испытания. У нее накопились вопросы к Богу.
Название
Кульминация потерянности — день, когда Бога не стало. Бог у героев не про смысл жизни и мировоззрение, он скорее про помощь, везение, защищённость. Он не про "всегда", он про "сейчас", когда помощь действительно требуется.
— Ну как там вообще? Никто не обижает?
— А то что? - тихо спросила Марина, и Женя чувствовал, что она улыбается.
— Пизды им дам всем.
— Даже Богу?
— Ему в первую очередь.