О работах Евгении писать не легче, чем их читать. И трудность чтения здесь — далеко не о низком качестве. Расскажу, почему Некрасова попадание в голову, а не в сердечко.
Короткая справка: «Сестромам» — сборник рассказов, выпущенный в 2019 году. Рассказы, входящие в состав сборника, писались в период с 2011 по 2019, то есть охватывают восьмилетний период творчества писательницы. Интересно тут попробовать отдельно проследить трансформации Некрасовой от рассказа к рассказу, но я всё же буду говорить о сборнике, то есть об общем в них.
🤩 Первое, по чему можно узнать Некрасову — её язык. Он настолько уникален и своеобразен, что спутать его с языком кого-то другого не получится. Своеобразность языка сложно назвать «стилем» писательницы, это скорее похоже на новоизобретённую манеру общаться.
Галя - гора ходячая. На улице над людьми возвышалась, за людьми - расширялась. На улице вывески загораживала, двух мужиков перекрывала. Двух с половиной, если юноши. Красивая-некрасивая, кто поймет. Не разглядишь. Ясно - большая. Гора из пейзажа, фон для главных.
В этой манере повествования очень легко запутаться по первости: каждое слово весит много, иногда даже думается, что слишком много. Может показаться (как казалось и мне), что сложность эта — барьер к пониманию. К счастью, барьер этот становится тоньше с каждым новым прочитанным рассказом, но не стирается совсем. Благодаря этой тонкой прослойке появляется пространство для интерпретации деталей.
Своеобразность языка — решение, которое позволяет по-другому говорить о настоящем. Здесь нет выверенных конструкций и правописания, здесь переплетаются сказочный нарратив и современная лексика. Это сильный шаг в сторону от лелеемой классики, где, помимо устойчивого русского языка был и устойчивый нарратор (мужчина-дворянин).
Анечка - всюду ладненькая, маечки под курточкой, кеды, бритые височки, острые крылышки-лопатки. Расправила, полетела. Ровный хипстер без истерик, с щепоткой богемщины. Бог любит таких средненьких, ладненьких повсюду.
Даже по названию можно заметить основные черты этого языка. Это тенденция к изобретению слов и рифма, как на лексическом уровне (мам, маяться), так и на уровне смыслов (про них ниже).
🤩 За языком прячется грустная, больная, тоскливая повседневность. Здесь пойдет разговор о домашнем насилии, женском навязанном бремени и несправедливости. Всё это произрастает в быту, среди привычных нам предметов и стен.
Иногда на помощь героиням приходит чудо. У них вырастает по восемь рук, как у богини Лакшми, или они молодеют от неправильно проставленной в паспорте даты рождения. Похоже на надежду, но (возможно, субъективно) после таких сюжетов тревога ударяет с новой силой: описываемые проблемы слишком реалистичны, чтобы верить в их избавление магическим способом.
В рассказах здесь встречаются общие паттерны: мать умирает от рогов коровы, героини переезжают в Великобританию, героинь тыкают лицом в их лишний вес, персонажи невозвратно скрываются за дверью. Такое насыщение подробностями намекает на автобиографическую составляющую в рассказах. Вспоминая, что эти подробности всплывают в контексте бытового насилия, может стать жутко, но не тревожьтесь насчёт авторки: сцены насилия — собирательные, и, насколько мне известно, не имеют к писательнице прямого отношения.
Выбор сюжетов говорит о социальности прозы, о желании привлечь внимание к бытующим проблемам. И рассказы вместо героинь буквально кричат об ужасающем опыте: у самих героинь кричать и публично рассказывать о пережитом не всегда получается.
🤩
Оба этих пункта создают вязкую, зыбучую атмосферу полного погружения в кошмары наяву. Оба этих пункта делают невозможным чтение Некрасовой залпом, между рассказами обязательно нужен перерыв на отдышаться.
И язык, и темы не дают привычным способом влюбиться в прозу. Язык нужно просмаковать, понять, проанализировать, темы нужно переварить, прорефлексировать, осознать. Это тот случай, когда чтение не эксапично ни по одному из пунктов.