О свободе и любви к человечеству

В субботу в рамках лектория мы говорили о свободе, и один из вопросов, который мы обсуждали, звучал примерно так: должна ли свобода быть свободной или что нам толку от свободы, которая ничему не служит? Диалектическая свобода от оков все же нуждается в этих оковах, чтоб быть свободной, и лишись она их, что останется от нее? Собствепнно, это и есть свобода, полемос, отец всех вещей! И все же такой холодный и отчужденный от человеческого сердца, которому все чаще хочется быть просто ежиком в тумане, упавшем в реку. Когда-нибудь мы еще вернемся к бессилию как добродетели храбрых, которым не нужен ни щит и тем более ни меч, чтобы дышать высоко в горах.
Каждый хочет быть свободным, но вот начнешь прояснять, что человек под этим понимает, и оказывается, что все, что угодно, но только не свободу. Чаще человек хочет быть просто счастливым, но, поскольку на свете счастья нет, то стремится он к покою и воле, под которыми и понимает свободу. Свобода привела тебя в пещеру, в которой ты находишь все те же платоновские оковы, которыми радостно приковываешь себя. Опять не то, опять желание оказалось мимо цели. Я знал одного великого героя, чья мудрость завела его в отцеубийство и инцест.
Другая линия понимания ведет нас к ответственности, которая в некоторых философских построениях достигает границ мира. Но какой же это самообман, чувствовать и переживать ответственность за судьбы мира, и при этом прятать свое бессилие перед своей судьбой за чертами своего характера или детских травм! Очень удобно любить все человечество и творить во имя его разные бесчинства.
Человечество все стерпит, в нем можно спрятать и кровь младенцев, и крики, и стоны. Человечество это хороший объект любви тех, кто не способен вынести тяжести присутствия Другого, и как тут не вспомнить карамазовское: «чем больше я люблю человечество вообще, тем меньше я люблю людей в частности». Но что толку от этой любви, если она никого не может ни погубить, ни оживить, а для самого человека оказывается стеной между ним и миром? Велика любовь размером с пузырь!
Мы уже говорили, что полнота присутствия Другого – это Ничто. Полнота же присутствия человечества – это тотальное все как еще одна форма Абсолюта, неспособного уместиться в единичном уме. И вот ответственность, ставшая формой свободы, здесь оказывается тотальным контролем или, говоря проще, загноившим неврозом, поскольку все оказывается подчиненным необходимости, которую мы все же ставим по ту сторону свободы. Я, конечно, понимаю, что любовь это иллюзия, но когда она сама направленна на иллюзию, это не только противоречия в суждении, но форма шизофрения. Любить можно что-то конкретное, что можно взять в руку или во что можно всадить нож, – тут уж каждому свое в меру его глубин. Что нельзя уничтожить, то и любви не стоит