Особенное настроение было в те дни, когда я знал, что вечером дома будут гости. Друзья, подруги, дамы их кавалеры должны с минуты на минуту позвонить в звонок. Неважно, что этот сбор меня не касается. Неважно, что тётя Ира и дядя Лёша пришли не ко мне. Неважно, что я не буду иметь никакого отношения к их вечеру на кухне, к их разговорам и вопросам, которые они там обсуждали. Я просто радостный ребёнок, который тусит в зале под какой-то музон на плеере, пока взрослые курят сиги на закрытой кухне, пьют своё вино, смеются и о чём-то говорят. А как они были одеты! Госпаде...мана небесная: кожа, чёрные брюки, туфли, каблуки, колготки, юбки, тёмно-вишнёвая помада, тёмные очки, сумочки, часы, рубашки, ремни и шубы. Что они там обсуждали, о чем говорили - навсегда останется вопросом риторическим, но от того не менее интересным. Пережившие перестройку, дефолт, обрушившийся на головы капитализм, чеченские кампании, усталость Ельцина, Рязанский сахар, так или иначе находили внутри кайф, настроение и желание собираться и встречаться. Беспрекословная работа на заводе, в магазине или на рынке замиксовалась с новенькими, разноцветными коктейлями Shake, Трофи с фейхоа, чипсиками Принглс и Орбитом с корицей. Мутированное поколение, которое смешалось в этом исторически-экономическом сплаве - вообще отдельная тема.

Сквозь какой-то мой флекс в зале прорвался голос гостя. Он вышел из кухни и зашёл ко мне. "Слушай, это, а есть чё нибудь такое послушать чтобы туц-туц, ну нормальное такое". Я нихуя не понял, чего он хочет от меня. Протянут ему первую попавшуюся под руку кассету (это было промежуточное время: тогда можно было ещё слушать кассеты, но уже были и CD-диски). Там были саунд-треки то ли из Брата, то ли из Брата-2. Он сказал: вооооооо, оно, пойдёт такое, ништяк. И ушёл обратно на кухню.