Таманский полуостров. Часть VI

Обратную дорогу на полуостров я не помню. Февраль ничем не отличался от марта, а март от февраля. Я так же работал, пил вино каждый вечер, готовил себе ужин на кухне, созванивался с Настей, стирал вещи в тазике, утром шёл на работу. Один раз сходил пешком в соседний посёлок, он назывался Веселовка. Ничего весёлого я там не нашел. Четыре с половиной улицы и памятник Ленину. Тогда мне почти не снились сны. Запомнил только один: я просыпаюсь у себя в домике на кровати. Все стены от пола до потолка, включая сам потолок, заросли плесенью, прям пластами плесени разного цвета. Голубой, белый, чёрный, лаймовый. Одни такой пласт отвалился с потолка и упал на меня. Где-то в апреле 2019 мне по чуть-чуть начало косить крышечку. Надоел этот мёртвый пляж, надоела эта стройка, надоело это одиночество, надоел этот образ жизни, надоело удаление от всего, надоела вся еда из магазина, надоело месить грязь на площадке в резиновых сапогах. Ёбаный в рот, мне 23 года, нахуй я тут торчу?! За что что я тут торчу?! Начали кипятиться мысли: не съебаться ли мне часом отсюда. Плюс к тому же начал дуть сквозняк под названием «с деньгами на стройке какие-то проблемки». Пошла какая-то пробуксовка. Впереди маячили майские праздники, весна, солнце. Я уже с таким предвкушением мечтал о том, как вернусь к этим майским и буду проводить их с Артёмом и Оксаной и/или с Артёмом, Жорой и Ваней. Мясо, роща, костёр, сидр, самый любимый частный дом на свете…ааааа…а я тут сижу, бумажки печатаю, тыкаю палкой в медуз на пляже. С такими мыслями я проходил пару недель. В конце апреля, по стечению обстоятельств, мы остались в бытовке вдвоём с КЖ. Через какое-то время, проведенное в полной тишине, он сказал: «Я чувствую, что ты хочешь мне что-то сказать.» Так оно и было. Интересно, что он считал этот настрой. Я признался, что меня всё заебало, хочу уехать, не могу тут больше. Сказал, что хочу заниматься другим, заниматься своим. КЖ сказал, что я набью много шишек и синяков. В ответ я сказал ему, что даже он когда-то, чего-то не умел и не знал. Скорей всего он просто хотел, чтобы я никуда не уезжал и остался. Спусковой крючок уже был нажат в моей голове, решение принято. Меня тянуло домой. Зная специфику работы с КЖ, я спросил максимально прямо – увижу ли я свои деньги за Апрель? Он засмеялся и сказал «Да». Конечно, я ему не поверил. Не поверил бы в принципе, и не поверил после того, как услышал эту едва уловимую нервную ноту в смехе. После этого я пошёл к себе в вагончик и начал приводить все папки с документами в порядок. Даже закралась мысль кинуть эти папки в мешок и спрятать где-нибудь. Не стал. Решил оставить неверный пароль от ноута, где была часть последней исполнительной документации. Оставил ему верный пароль, только на один символ меньше. Всё. Дальше я еду в Анапу на автобус, который отвезёт меня домой. Антон подвозит меня на своей машине. Через свой последний день, через туман я смотрю на Льва, который копается с настройками РБУ и не знает, что именно сейчас я уезжаю.

Приехал я в самых последних числах апреля, получив все те кайфы, которые воображал себе в голове. Рощу, костёр, мясо, яблочный сидр, компанию Артёма и Оксаны, компанию Артёма, Жоры и Вани, частный дом с мангалом и гамаком. На карте у меня было около ста тысяч. В Тамани их просто некуда было тратить. Ну еда, ну синий Винстон. За аренду не платил, баров не было, вино по 200 рублей, соотношение дебита и кредита позволило накопить. Через пару недель мне начали поступать настойчивые звонки от левой и правой руки КЖ с вопросами о пароле от ноута. Я морозил их месяц. Геодезист-медведь, его звали Дима, сказал мне по телефону, что я конкретно подпалил им жопы этой выходкой. Денег за свой последний месяц я так и не увидел. Другого я и не ожидал. Всё по плану. Нет денег – нет пароля. К августу остался с нулём на карте. Начался сезон каких-то ручных шабашек. Из инженера ПТО и заместителя начальника участка пришлось переквалифицироваться в кровельщика, гипсокартонщика, плиточника. У меня были тяжёлые мысли на счёт этого карьерного дауншифта, но мне нужно было что-то делать. Вообще не жалел, что уехал и что теперь прикручиваю листы гипсокартона к стенам очередного «Магнита», но депрессивный след чувствовался, и чувствовался сильно. Впервые живу, впервые принимаю такие решения и впервые сталкиваюсь с их последствиями. Следующие полгода я проведу без работы и денег. Потому что не хотел снова заниматься этими ебучими бумажками и чертежами. Потому что не хотел заниматься батрачкой на крыше в +40℃. Или класть плитку в ангаре. Буду питаться грецкими орехами на ужин, что остались лежать в шкафу от каких-то гостей, буду доедать всякую ерунду, что была в морозилке. Брошу курить, потому что не будет денег на сигареты. Но это уже другая история.