Таманский полуостров. Часть III

Стройка находилась вдали от ключевых центров и это создавало некоторые напряги по логистике и таймингу. Антон вообще жил в Анапе. Ему приходилось каждый день ездить по полтора-два часа туда-сюда на машине. КЖ тоже жил где-то вдалеке. В непосредственной близости был только я и работяги. Как-то вечером, часов в 10, когда я уже тусил в своём домике, мне неожиданно позвонил КЖ и сказал, что нужно встретить кран, который приехал к нам на площадку. Хорошо насосавшись вином до этого, пошёл встречать кран. До стройки было метров 200. Стоял, курил у ворот и вот увидел вдали мерцающие фары. Это был большой самоходный кран на гусеничном ходу, кажется, он работал на электричестве. Привезли его на каком-то огромном длинномере. Нужно было выступить в качестве дирижера: левее, правее, стоп и тд, показать куда заезжать, показать куда поставить кран. Всё прошло быстро и без проблем. Еще одним краеугольным вопросом был бетон. Как и откуда его везти на объект, который находится в часах езды от тех мест, где производят бетон?! Этот вопрос решил заказчик. Они решили устроить бетонный завод (РБУ) прям на площадке. Стационарное оборудование, которое позволяло смешивать песок, воду, щебень и цемент для производства смеси. Кабина оператора, баки, куча электроники и всё прочее. Ушло много времени, чтобы собрать его и устроить пуско-наладку. Но в полном рабочем режиме я так и не застал его. В качестве оператора выступал Лев. Здоровый, двухметровый шарик с маленькими глазами, курносым носом, одетый всегда в синий комбинезон. Ему было лет 40+ и жил он где-то в соседнем посёлке. Мы отлично с ним поладили с самого начала, постоянно общались на разные темы и часто просто угарали. Он бы прямым, простым мужичком, говорил тонким голосом в нос. За полгода, что я там провёл, я почувствовал, что мы хорошенько подружились с ним. И замечал, что он почувствовал тоже самое. Я толком так и не попрощался с ним. Кажется, какое-то куцое прощание было. В последний день, в суете, покидая стройку, я ехал в машине Антона. Через окно я увидел, как он ковырялся в операторской, но машина уже ехала сквозь туман, я уезжал домой. Вообще, я любитель уходить по-английски, но с годами всё чаще в такие моменты говорю себе, что не стоит скупиться на слова и чувства.

Развлечений на базе было совсем немного. Да я и не хотел каких-то фестивалей и шумных компаний. Мне нравилось это приключение, этот опыт одиночества. Мёртвое побережье, домик, холмы и песок, скромный магазинчик между стройкой и базой. Окончательно освоился и привык ко всему к декабрю 2018, через месяц после прибытия. Кухни внутри не было, она была в отдельном флигеле, в нескольких метрах от моего домика. Там была газовая плита, работающая от баллона, столешница и шкафчики. В целом вполне себе норм. Я всегда был там один, мне никто не мешал (парни готовили и ели на стройке или у себя). Изредка я пересекался на кухне с поваром рабочей бригады, и то на пару минут, они хранили там масло, рис и специи. Один единственный раз, когда с кем-то тусил на кухне, пришелся на какой-то национальный узбекский праздник. Мы пересеклись с Алеком и еще кем-то на кухне. Они были выпившие. Я тоже. Сели за столик втроём, о чем-то разговаривали, шутили и смеялись. Им было интересно выпить с инженером, а мне потрещать с ними. Больше пьяными я их не видел. Бригадира работяг звали Сайдали. Молодой парень, тогда мы были ровесниками, 22-23 года. Как и каждый из них, он был добрым и весёлым, его лицо всегда напоминало кошачье, когда он улыбался или смеялся. Мимика сжимала его лицо так, что я сразу видел морду кота. Как-то раз он зашёл ко мне и позвал в их домик. Зайдя к ним, я увидел, что все они сидят на полу вокруг поляны: жареные куриные ножки, соки, чипсы, какие-то сладости. Я не помню, что это был за повод, но почему-то они позвали меня разделить всё это с ними.

С готовкой никогда проблем не было. К этому возрасту я давно умел готовить разные супы и вторые блюда. С января-февраля 2019 пил вино, слушал Мэнсона (не Чарльза) и готовил на той кухне. Магазин, что был между стройкой и базой, позволял затариваться местным вином (рублей 200-300 за бутылку), виноград для которого собирали где-то неподалёку. Не назвал бы это вино потрясающим, но и причислять его к отвратительному сегменту было бы несправедливо. Вполне себе. И тут я подсел. Отсутствие близких людей/друзей и развлечений начало сказываться на второй-третий месяц моего прибытия. Каждый день я приходил со стройки и выпивал за вечер по две бутылки. Пил весь вечер, готовил себе что-нибудь, снова пил, слушал музыку в наушниках, танцевал с закрытыми шторами, и снова пил, пока не усну. Напротив магазина было что-то вроде клуба. У этого клуба были большие стеклянные окна и через них было видно, что внутри есть бар и бильярдный стол. Но работал он почему-то очень редко. А когда работал, мне совсем не хотелось в него заходить. Я понимал, что то, что происходит в нём, в эти редкие моменты работы, совсем не моё и не для меня. Просто местный контингент каким-то образом оказывался внутри, напивался и веселился. В это время я напивался у себя в домике.

В один из таких пьяных вечеров вдруг перестал работать мобильный интернет! Я остался пьяный и без музыки. «Это вообще не дело, хуйня» - подумал я и решил пойти ночью в свою рабочую бытовку, так как там стоял модем с сим-картой и был интернет. Пьяный и шатающийся я вышел с территории базы, вышел на дорогу, прошёл мимо магазина и клуба, направив свой синий компас на бытовку. Нужно было свернуть с дороги и пройти немного через пересечённую местность, ямы, маленькие холмы. Где-то по пути я встрял в жидкую глину, резиновый сапог вакуумом всосало в грязь, нога выскочила, и следующий шаг я сделал ногой без сапога. Так и дошёл до бытовки: в одном сапоге и в грязи. Глубокой ночью, сидя в бытовке, я допивал вино, курил синий Винстон и слушал музыку на максимальной громкости, которую мог выдать рабочий ноут. Утром пришёл туда как ни в чем не бывало и сел за чертежи.

Продавщица в магазине называла меня «чокопай», потому что я покупал их коробками и заедал свой кортизол. Ассортимент, конечно, был у них не очень и приходилось вгрызаться в какую-то позицию и есть её пока не надоест. Пару раз я хорошенько травился чем-то из этого ассортимента, как говорится, со всеми вытекающими. Ещё у них продавались всратоватые пельмени, замороженные котлеты, супы в пакетах, типа харчо, всякие консервы и крупы, соленья, копчёные и варёные колбасы. В это время у меня впервые начались проблемы с желудком: жуткие боли в солнечном сплетении не дававшие уснуть. Такие сильные, что я даже не мог разогнуться. Тогда Настя мне посоветовала копеечный Омепразол. Попросил Антона привезти его из Анапы. Через пару дней боли прошли, но периодически всплывают до сих пор. Однажды от сильного ветра где-то оборвались провода и на базе около суток не было электричества. Всё, что давало тепло внутри – работало от электричества. В ту ночь в домике было пиздец как холодно, я спал одетый в несколько слоёв, под несколькими одеялами и всё равно это не спасало от холода и тряски. Такого холода, чтобы не получалось уснуть, я не чувствовал никогда.