БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ (В СПИСКЕ)

Светские телеграм-каналы долго выдавали восторги по поводу внезапной премьеры театрального объединения «Озеро», выпущенной совместно с проектом «РБК Визионеры» и сыгранной всего три раза: один — для гостей и участников премии, два — по билетам, которые были раскуплены за 45 минут.

Идея команды «Визионеров» сделать спектакль с «Озером», основанным в 2024 году выпускниками режфака ГИТИСа, Андреем Маником, Гошей Токаевым и Владимиром Комаровым — резидентами пространства «Внутри», одной из самых ярких точек на театральной карте Москвы, — выглядит на 100 из десяти. А вот к тому, как «Озеро» подошло к ее воплощению, есть вопросы.

По сюжету сотрудник церемонии «Визионеров» Родя Раскольников мечтает оказаться в списках премии за свои музыкальные экзерсисы в гаражах Лефортово, но не находит себя там и решает учинить расправу над ответственной за премию Аленой Ивановной (ее играет Мария Смольникова). Мешает ему это сделать вдруг вышедший из зала «русский писатель, один из самых издаваемых в мире», Федор Достоевский. Затем к ним присоединяется Свидригайлов — охранник (Алексей Агранович), Петр Лужин — курьер, «доставивший самый большой заказ» (Максим Виторган), и все они хотят оказаться в списках.

Концептуально взять «Преступление и наказание» — текст о болезненном честолюбии, праве на исключительность и мучительном желании доказать миру собственную значимость, — и встроить его в контекст премии, посвященной людям, меняющим индустрии, кажется почти безупречным драматургическим ходом. Это парадоксальным образом созвучно духу Достоевского. Федор Михайлович тоже любил обманывать ожидания: «Преступление и наказание» — деконструкция классического детективного жанра, вывернутый наизнанку детектив, где убийца известен с самого начала.

А теперь «Озеро», в свою очередь, предлагает парадоксальную деконструкцию литературного первоисточника. «Преступление» без преступлений и «наказание» без тюрьмы и каторги. Хотя подождите — наказание все-таки будет. Для современного Родиона Раскольникова наказание — не найти свое имя в списках «Визионеров». Ситуация, которая может показаться комичной, обнажает уязвимость современного человека, нашу зависимость от популярности и чужого одобрения. В этом решении спектакль оказывается по-настоящему точным. «Озеро» неожиданно возвращает Достоевского в его подлинный нерв: «Преступление и наказание» ведь и в самом деле никогда не было детективом про убийство. Это роман о человеке, который хочет убедить себя, что достоин большего, чем ему отпущено. О человеке, болезненно нуждающемся в подтверждении собственной исключительности. В XXI веке такое подтверждение принимает форму попадания в списки, рейтинги, подборки и премии. Наказание современного Раскольникова — не каторга, а отсутствие признания.

Но как только спектакль перестает быть концепцией и становится собственно театром, конструкция начинает сыпаться. Мария Смольникова в образе Алены Ивановны, большую часть пролежавшая на сцене в обмороке, воспроизводит образ Марии Смольниковой из других спектаклей. В паре эпизодов Максим Виторган и Алексей Агранович присутствуют скорее как Виторган в костюме курьера и Агранович — в костюме охранника. И только замазанные на коробах курьеров-массовки названия хорошо знакомого сервиса-монополиста по доставке еды, наводит на мысль, что это все-таки не совсем скрытая реклама.

На выходе «Преступление и наказание» выглядит как очень дорогой капустник или сервис-спектакль — тут уж как кому нравится. Как ивент для премии по пригласительным — вполне, со степенью концептуализации тут все ок. Как спектакль очень модной театральной команды с билетами, которые стали предметом охоты, это вызывает вопрос. Впрочем, в самом начале показа Андрей Маник выходил с речью — взять ответственность за спектакль. Видимо, где-то ее часть, которая была связана собственно с режиссурой, потерялась среди реквизитных коробок.

Елена Смородинова (@Smorodina_and_Matilda) для рубрики #критика

📷: личный архив Елены Смородиновой