Радио Смородина /театр и около

Обещала тут рассказывать про летние впечатления, пожалуй, начну.

Сегодня в Амстердаме играют спектакль Salute. Даша Шамина из театра Fulcro поставила первый роман Ивана Вырыпаева* (он, правда, не издан и не напечатан, но говорят, существует!)
Спектакль — копродукция варшавского фонда Вырыпаева Teal House и, собственно, теперь израильского (а когда-то петербургского Fulcro).

В нем некий поэт и музыкант Женя (Вадик Королев) встречает где-то в 2019-ом, до всего-всего-всего на вечеринке Надю (по сюжету ее зовут Нади, и она чужая невеста, а еще — наполовину ливанка).
Конечно, они не могут быть вместе (хотя из 2026 не очень понятно, почему же, если они те самые, и чувствуют в этот момент фирменный вырыпаевский шепот Господа в сердце, где от взглядов друг на друга загорается салют, такой же, как в небе над Мадейрой).

Они будут слать друг другу песни, обсуждать чувства и займутся сексом всего раз или два, но это будет история о великой любви. По крайней мере, так будут считать герои.

На вечеринке после премьеры я сказала Вадику, которого обожаю как случайного артиста и кино:

«Блин, у меня один вопрос. Почему они так хорошо живут?»
«Ну а почему бы нет,» — захихикал Вадик (вместо почему было другое слово).

Тогда мне, конечно, хотелось, чтобы герои спектакля, посвященного всем художникам в изгнании, как-то более значительно страдали (все-таки Вырыпаев — хоть и польский драматург, но российского же блин происхождения! Где страдания, настоящие, а не вот это все, я вас спрашиваю!)

А сейчас я вспоминаю этот вечер и думаю, что на 1,5 часа спектакля абсолютно забыла про все эти настоящие страдания и почти поверила, что мир все еще может стать все нежнее и нежнее (как написано на висящем надувном шаре-Луне авторства Ксении Сорокиной).

Вадик и Ванда Конисевич из Мастерской Рыжакова трогательные и играют как будто на сцене той самой «Практики», когда из ее дворика можно было зайти к соседям — в Док на Трехпрудном, а потом пойти по Садовому в гости к подруге. И сердечная драма по такому же персонажу, как герой Вадика Женя, будет единственной и главнейшей из всех проблем. А в ушах будет играть примерно такая же музыка, которую миксует третья героиня спектакля, диджей Анастасия Наассан.


Короче, амстердамская подруга и так узнала, а если вы где увидите в афише, тоже знайте.
А там глядишь, и доживем, когда мир снова станет нежным (и без всяких приписок как дальше).

*Минюст считает Ивана Вырыпаева иноагентом.

Очень счастливый день для автора этого канала)

Я много раз тут писала про важность фигуры Льва Абрамовича Додина и в моей жизни, и в судьбе, а также в истории театра.

Герой моих лекций и интервью (а Л.А. их дает редко, поэтому одна из знакомых историй началась спустя почти 10 лет после публикации моего текста с фразы «Привет, я читал твой текст про Додина»)

Тут можно прочитать полную версию беседы (благодаря архиву МДТ!)

А тут — мой короткий текст про важность Додина лично для меня.

P.S. Тогда я постеснялась попросить фотографию, я вообще всегда стесняюсь. С Б.Ю. у меня вообще нет ни одной совместной за все годы учебы. Но сегодня особенный день, тем более, что вдруг спрашивала уже не я.

Пошуршала по афишам и нашла редкостей:

▪️Любимые многими «Ленинградские сказки» Филиппа Гуревича в РАМТе — много билетов на 15 октября и 19 ноября

▪️Спектакля «Транссиб» Дмитрия Брусникина тоже давно не было в афишах — его покажут 25 и 26 сентября в недавно открывшемся пространстве Тон-центр

▪️Не игравшаяся два года поэтическая «Рисовая собака» от «Дочерей СОСО» возродится в театре Среда 21 — солд-аут на 15 сентября, но уже открыты продажи на 14 октября

Книжный клуб по «Клубу ходячих катастроф» в Риге

Каждый из нас хотя бы раз оказывался в ситуации, когда хочется сказать: «Все. Сил больше нет». Когда кажется, что обстоятельства сильнее тебя, и хочется лечь и больше не вставать.

Если у вас такое было, то вам точно будет интересен опыт героинь «Клуба ходячих катастроф» Кэтрин Стокетт. У этих женщин, живущих на американском Юге во время Великой депрессии, достаточно причин, чтобы опустить руки. Однако вместо этого они создают небольшой, но очень интересный кооператив. Он помогает им не только выжить, но и немножко расшатать устои патриархального мира.

В субботу, 24 октября, приглашаю вас на книжный клуб по «Клубу ходячих катастроф», одной из самых ожидаемых книг 2026 года. В нем будет всего 7 мест, чтобы каждый успел высказаться и поговорить с другими участниками.

На книжном клубе разберемся:

— как текст Стокетт перекликается с романами Маргарет Митчелл, Шарлотты Бронте и другими великими текстами XIX и XX века;

— что делает героинь Стокетт сильными и чем их опыт может быть полезен современному читателю;

— как Стокетт удерживает внимание на протяжении 700 страниц, и почему от этого романа так трудно оторваться.

Ведущая:

Лена Кузнецова — литературный обозреватель, кандидат филологических наук, авторка книги «От Одиссея до Гарри Поттера» и телеграм-канала «Литературный нытик».

📍 Рига, книжный магазин Ex Libris, Matīsa iela 8

🕐 24 октября, 13:00–16:00

🎟 Участие — €10

В магазине есть кафе, чай и кофе можно будет заказать отдельно.

Если хотите прийти, напишите «хочу в клуб» в комментариях или мне в личные сообщения: @boilingpo 👇

Дорогая Кузнецова мне немного на ночь глядя пересказала содержание 700-страничного романа и стратегий выживаний женщин в во время Великой депрессии.

Что я поняла:

1)Лапки опускать рано, не все способы найти работу я попробовала (я все еще в поиске проектов!)

2) Я хочу прочитать эти 700 страниц (отрицание, торг, взгляд на чемодан, вспомнила про то, как читала «Город женщин» за ночь, а тут еще более свежие идеи, обойдемся без спойлеров)

3)Даже если я не прочитаю, я хочу прийти и послушать.

Присоединяетесь!
Да, Рига)
А скоро тут будут московские и петербургские анонсы и планы на осень (жду традиционные отписки после анонсов не тех локаций, но продолжу)

Объявление для друзей в Риге и проезжающих мимо Риги!

24 августа, в 18-30 в Арт-Амбаре делаю тренинг с практиками документального театра «Как я провел лето»

Эту историю я исходно придумала для международных фестивалей — «Территории» и Дягилевского, затем превратила в тренинг для компаний (оказалось, работает еще задорнее, сотрудники InDrive и друзья клуба AVGST были в восторге) и теперь — для всех желающих.

Сначала поговорим о том, почему реальность — отличный инструмент для создания спектаклей и не только. Что такое путь героя и как видеть истории в окружающей действительности.

Второй частью станет тренинг по технике вербатим. Вербатим – инструмент документального театра, близкий к интервью, но все-таки это не оно. Мастер-класс подойдёт для всех желающих и будет полезен всем, кто хочет прокачать эмпатию, умение слушать и рассказывать истории.

Нашей темой будет «Как я провел лето»: посмотрим, как это упражнение можно сделать театральными средствами и отрефлексируем опыт вместе. Будет весело и еще это нетворк без неловкости.

Буду благодарна, если поделитесь с внезапно оказывающимися в Риге и сами заглянете.

Тут много тех, кто был на моих лекциях, подмигните и расскажите в комментах, что это и правда задорно!

Если вы оч хотите, но вам дорого, пишите в личку

9 августа 2012 года ушел Петр Фоменко.

9 августа 2018 года — Дмитрий Брусникин.

9 августа 2025 — Юрий Бутусов.

В Мастерскую Фоменко я ходила студенткой журфака — благодаря решению основателя пускать бесплатно всех студентов, а не только театральных, я посмотрела «Одну абсолютно счастливую деревню» с Цыгановым, который тогда был для меня Максимом из «Питера Фм» (и капельку до сих пор, что уж)

«Это наша девочка, пустите, мы постоим,» —

говорил суровым питерским капельдинершам уже Дмитрий Брусникин; и мы вместе стоя смотрели спектакль его Мастерской на фестивале в другой Мастерской.

«А вы поете? Да? А еще споете?» —

вдруг попросил на экзаменах в Мастерскую Женовача Юрий Бутусов.

«Как отчество у этого Бутусова?» — отправила я тогда смс с ожидания своей очереди на самом первом экзамене на режфак, где вместе с Женовачом, чье отчество я прекрасно знала после года подкурсов в его мастерской.

Тот юноша, что тогда прислал мне в ответ «Николаевич», а потом отвел на «Чайку», сегодня спросил первым: «Завести от тебя?» — «Ну сам понимаешь, что красные» — «Как смородина, да».

Первый Бутусов да еще и «Чайка» — это, как оказалось, на всю жизнь.

А я сижу на канале возле прихода Марии Прекрасной и реву от того, что мир так велик. И так прекрасен.
А рядом на саксофоне играют мелодии Лея, Леграна и кого-то еще из сборников «Популярная классика в переложении для фортепиано». Когда-то их играла и я. А на пианино стоял шарик со снегом, который мой далёкий от образцового папа привез из Венеции, которая ему совсем, совсем не понравилась. А я и думать не могла, буду в этой самой Венеции слушать эти мелодии и вспоминать с благодарностью тех, благодаря кому моя жизнь стала совсем, совсем не такой, как — как будто— была предопределена.

Борис Юрьевич писал:

«У меня есть тайная мысль: реальность умнее меня…»

Когда я отправила цитату подруге-драматургу, она заметила: «То есть как-то обычно он считал, что он умнее реальности. Это есть один из признаков большого художника».

Умная реальность решила, что вместо того, чтобы обниматься с однокурсниками во дворе Электротеатра или реветь в рижской синагоге (или на Троекуровском кладбище) я буду лететь (когда-то я придумала себе, что в самолете ты всегда чуть ближе к богу) и потом в одиночестве смотреть на горы и облака. И читать про смерти в том числе больших художников — просто совпало, что я не выложила «Хлеб ангелов» Патти Смит в последний момент. Не просто совпало.

Говорят, прощание нужно, чтобы принять, что человек ушел навсегда. Я не была на прощании: умная реальность решила, что я не смогу выехать никуда, совсем. Поэтому я залила все слезами, но где-то внутри не поверила. Ни когда писала некролог (странный, но таки способ еще раз сказать спасибо). Ни когда оказалась на Троекуровском. Когда мыла памятник, выкидывала сухие цветы и долго решала, могу ли вынести безнадежно увядший венок от именитого ученика, или у меня нет таких полномочий.
И только когда случайно оказалась в пустом фойе Электротеатра, где не работал ни книжный, ни кафе и не было ни одного человека, который бы придумывал проект, что-то обсуждал или просто зависал там. Тогда — не поверила, но почувствовала.
Пока я училась, я все время что-то записывала за Борисом Юрьевичем. Сегодня первым выпало это.

«Я вышел из конечных проектов и стал работать с бесконечным временем, проявляющим себя в конечных формах»

Видимо, год назад концепция поменялась и где-то там дядя Боря работает с бесконечным временем уже в бесконечных формах.


А на фото — БЮ в Воронеже во время учебы на театральном факультете Воронежского государственного института искусств, 1976 год

Фото: Виктор Мануковский
Архив Бориса Юхананова

Рижское афишное

1. Внезапно в Риге pop-up выставка графики Андрея Макаревича * — того самого.
Сегодня последний день, галерея Cub, с 12 до 18.
Выставка маленькая, настроение поднимает.

2. Чтобы два раза не вставать)
Прочитаю в августе две лекции о театре в Арт-Амбаре, в том числе лекцию-хит «Театр. навигация» о том, какой театр бывает и как его смотреть. Обсудим и прошедший сезон, и наступающий. Она будет 3 августа, в 18-30.

А 17-го августа будет тренинг по документальному театру «Как я провел лето»

*Минюст считает Андрея Макаревича иноагентом.

#афиша_Рига

Фан-факт: после окончания журфака я умудрилась поступить на актерский. Ну как умудрилась:до этого мне, естественно, объяснили в Школе-студии, что я стара и Джульетту не сыграю, где-то еще объяснили что-то похожее и мне как-то надо было реабилитироваться в собственных глазах, поэтому я поступила в Ярославский театральный и просто не принесла туда документы. А там же надо читать всю эту прозу-стихи-басню, и у меня было два беспроигрышных варианта — «Апельсины» Вознесенского (тут место фан-факта номер два, как в 2022 году на Слэме в Переделкино я начитала их на 5 к рублей) и «Але» Цветаевой. Тогда, 12 лет назад, я подумала, что это прекрасное напутствие — не просрать свою жизнь.
Конечно, мне было прекрасно известно, что у реальной Али жизнь оказалась далека от того, что ей в этом стихотворении завещала мать. Вместо испанских гитар и песен у «Яра» — лагеря и ссылка в Сибирь. И вот случайно в квартире подруги на меня практически падает книжка со стихами, графикой и рассказами этой самой Али. Там — и ирония, и смешливость, и легкость — и в штрихах, и в стихах. Как будто ее матерью была не Цветаева, а Тэффи. Кажется, что Ариадне Цветаевой все-таки удалось в максимально не подходящих предлагаемых обстоятельствах стать той легкой синеокою цыганкой из стихотворения, которой мать советовала знать одно — ты завтра станешь старой. «Остальное, деточка, забудь».