«СМЕРТЬ ЧИТАТЕЛЯ»

Не успели мы отойти от скандала вокруг книги Льва Данилкина «Палаццо Мадамы», как разгорелся новый конфликт, превратившийся в учебник по медиаэкологии для академической среды.

Семидесятилетний профессор ВГИКа и МПГУ Евгений Викторович Жаринов, чьи выступления собирают миллионы просмотров у ценителей разговоров о высоком, оказался под прицелом молодого коллеги Кирилла Кириченко. Полуторачасовой разбор обнажил столько фактологических ошибок, что поклонники профессора схватились за голову: «Нам врали? Ролан Барт не писал статью “Смерть читателя”?» Позже сын профессора Николай Жаринов — как он себя сам называет, «главный панк-культуролог YouTube» — попытался защитить отца в ответном видео, однако не только выбрал сомнительную аргументацию — мол, да, неточностей полно, но за ними богатство интерпретации, — но и уточнил, что эссе «Смерть читателя» написал Умберто Эко. Конфликт вышел за рамки узкого филологического спора: о нем написал светский канал «Антиглянец», видео с разоблачением посмотрело свыше 150 000 человек, а также появился анонс возможных дебатов.

Эта история интересна не перечислением ошибок уважаемого профессора, а конфликтом поколений и медиасред, который она обнажила. Мы наблюдаем столкновение двух миров: в одном авторитет защищен аудиторией, в другом аудитория не признает авторитетов.

В университетской среде профессор находится в позиции абсолютной иерархической защищенности. Студенты заведомо внизу вертикали, и если кто-то из особо внимательных заметит неточность, система не предполагает немедленной правки. Лекция — это выступление, где эмоциональная подача и широта интерпретации могут действительно компенсировать фактографические шероховатости. Я убежден, что этот формат без харизматичного преподавателя неудобоварим, если не сказать вреден (в отличие от семинаров), и главная задача лектора — заразить студентов любовью к предмету, пробудить в них страсть, а не уложить в колыбель сухих фактов и убаюкивающих перечислений.

Но интернет разрушает эту защиту тотально и безжалостно. Зритель — не студент, он потребитель контента, находящийся в позиции равенства, а то и превосходства, ведь у него есть кнопка паузы, доступ к поисковику, возможность написать комментарий или снять реакцию. В интернете Жаринов становится инфотейнером, но продолжает выступать в привычной манере, не осознавая, что контекст его выступлений изменился радикально. Профессор конкурирует не с коллегами с соседних кафедр, а с тысячами создателей контента, для которых точность — как и публичный скандал, чего уж тут поправлять пенсне, — важные критерии успешного существования блога.

Когда кто-то с профессорской уверенностью говорит то, что не соответствует истине, самый внимательный из зрителей (а именно таков, на мой взгляд, Кирилл Кириченко) воспринимает это не как вольность интерпретации, а как профессиональную непригодность. Он может публично заявить «На-ду-ли!» и доказать это обще- и легкодоступными фактами; для него это во всех смыслах — красная тряпка. И будет прав.

При том Кириченко нельзя назвать злодеем, он — симптом времени, в котором изменилась сама методология работы со знанием: сегодня важнее не держать информацию в голове, а уметь ее быстро найти. Разоблачительный ролик олицетворяет суть этого подхода, и в частности поколения, выросшего в культуре, где все можно легко проверить, и потому цена публичности в сети для академической среды оказывается выше, чем многие предполагали: профессор теряет «защитную оболочку» университетского пространства и оказывается лицом к лицу с аудиторией, которая не обязана верить ему на слово.

Перестанут ли люди смотреть Евгения Викторовича, узнав о его ошибках и неточностях? Начнут ли массово следить за Кириченко? Продолжат ли полагаться на литературные вкусы Николая? Трудно сказать, кто в итоге стал победителем в этой истории.

Зато одно можно констатировать с уверенностью: статья «Смерть читателя» так и не была никем написана и, судя по накалу страстей, как концепция тоже не состоялась.

На этом и сойдемся.

Даниил Бельцов (@whoisdb) для рубрики #критика