​​​​​​​​​​Новогоднее воспоминание

Поздним вечером 31 декабря 2018 года я в прекрасном настроении сидел в дорогом ресторане на берегу Атлантического океана в Фритауне, столице Сьерра-Леоне. «Дорогой ресторан» означает пластиковые столы и стулья на песке, просмотр видеороликов с Ютуба на большом проекторе, приставучих попрошаек и стаи бродячих собак неподалёку. За пределами ресторана непроглядная тьма, ведь рядом нет ни других зданий, ни уличного освещения. В общем, сидел, пил клубничный коктейль, смотрел на выступление местного укротителя огня. Дождался новогоднего салюта и поехал домой довольным.

Следующим утром, 1 января 2019 года, я проснулся и понял, что умираю. Умираю не от похмелья, ведь я не пью алкоголь, а от лихорадки, сильных болей в голове, тошноты, отсутствия аппетита, ломоты в суставах и слуховых галлюцинаций. Как я узнал впоследствии, это были симптомы малярии.

Больница, куда я кое-как доехал для лечения, была довольно хорошей, с дорогим медицинским оборудованием и квалифицированным персоналом. В Сьерра-Леоне недавно закончилась эпидемия лихорадки Эбола и в медицинских учреждениях осталось много качественного оборудования, завезенного в страну международными организациями. Когда я заплетающимся языком и трясущимися руками объяснял врачу, что со мной не так, он в этот момент здорово веселился. Дескать, белые люди - это слабаки, которые не в состоянии перенести малярию, а вот чёрным людям - хоть бы хны, у них иммунитет высокий. Не знаю правда это или нет, но похоже на байки. В отместку за такие шутки, я заблевал весь больничный унитаз. Не специально. Во время разговора с врачом я почувствовал, что к горлу стремительно подступает тошнота и счёт идёт буквально на секунды. Еле до туалета добежал. Бачок был пустым и пришлось все смывать с помощью ковшика, зачерпнув воду из стоявшего неподалёку ведра. Удивляться этому не стоит - во время гражданской войны в Сьерра-Леоне, повстанцы уничтожили всю инфраструктуру, связанную с добычей и поставкой воды населению. С тех пор в стране нигде, даже в больницах, нет проточной воды, только в колодцах на улице.

В итоге мне вкололи несколько уколов, я попил таблетки и через неделю, аккурат к православному Рождеству, пришёл в себя. Малярия - очень опасная болезнь и если составить рейтинг всех происшествий с моим здоровьем за всю жизнь, то она будет стоять на первом месте по своему негативному влиянию на организм. Это однозначно хуже, чем когда я чуть не сломал шею, свалившись с мотоцикла, или когда во время одного инцидента мне чуть глаз осколком не выбило - он попал в меня на сантиметр ниже глаза.

Но заболевание малярией было полезным опытом. Оно позволило понять, что чувствовали первые белые поселенцы, торговцы и миссионеры в Африке в те времена, когда ещё не была открыта роль хинина при лечении малярии и не существовало фармацевтической промышленности. И чувствовали они явно ничего хорошего. Сейчас достаточно выбить таблетки и спокойно жить дальше, но лет 150 назад я бы точно помер.