​​Существуют и другие категории, не имеющие никакого значения на макроуровне, но имеющие очень большое частное значение – например, случайные жертвы стихийных бедствий. Такие люди могут считаться мучениками только в кругу семьи. Частное/общественное – вторая дихотомия мученичества. Может быть такая интерпретация есть часть более широкой дихотомии народное-элитарное.

Государственно-лоялистская монополия на концепцию мученичества в целом правильная. Для такого статуса должны быть конкретные критерии, кем-то устанавливаемые. В истории европейского христианства духовные власти старались контролировать инициативу на местах по выявлению «чудес» и «святых»: как только крестьяне находили под деревом в лесу «образ Богоматери» и к нему тут же устремлялись паломники и начинали совершаться первые «чудеса», то церковь санкционировала расследование, чтобы убедиться действительно ли в этом месте произошли чудесные явления или же это предрассудки невежественных селян. В зависимости от ситуации церковь может либо развеять суеверия, либо уступить воодушевлению народных масс и признать чудеса свершившимися.

В Иране понятия «мученика» и «шахида» часто используются как синонимы. В честь погибших за свои убеждения называют улицы, больницы, университеты, вооружение. «Шахид» - наиболее популярное слово в названии станций тегеранского метро. Мученикам ставят мемориалы и в очень хорошем состоянии поддерживают их могилы. Изображения и портреты мучеников – часть городского и сельского ландшафта Ирана. Они могут сопровождаться табличками с информацией о деталях жизни человека и красными тюльпанами – символом мученичества в иранской мифологии. Наибольшее количество портретов принадлежит павшим воинам ирано-иракской войны, которые считаются последователями Хусейна. Ирано-иракская война интерпретируется как продолжение битвы при Кербеле. Воины не погибли, они живут в вечности.