​​Улица Шахида

Убитый в 661 г. имам Али и погибший во время битвы при Кербеле в 680 г. внук пророка Мухаммеда Хусейн стали первыми «мучениками» шиизма - то есть, погибшими на поле боя людьми, защищавшими свою религию.

Существует и близкое, но в то же время и более узкое по значению понятие «шахида» - умершего (не обязательно насильственной смертью) человека, выполнявшего свои обязанности перед богом. Нюансы различия между «мучеником» и «шахидом» могут быть интерпретированы по-разному многими профессиональными теологами - мастерами словесной эквилибристики, погруженными в тонкости толкования религиозных текстов. Можно сказать, что «мученик» - погибший за правильное дело, а «шахид» - погибший за веру. А дальше понимайте сами как хотите.

Концепция «мученичества» имеет очень большое значение в шиизме. Революционная интерпретация битвы при Кербеле стала частью новой иранской идентичности. После победы исламской революции и начавшейся практически в тот же момент ирано-иракской войны, концепция мученичества расширила свое значение, включая в себя новые категории людей.

В современном Иране мучениками считаются:

• религиозные деятели,
• погибшие во время исламской революции (например, в тюрьмах шаха),
• погибшие в ходе ирано-иракской войны солдаты,
• убитые во время современных войн на пространстве арабо-мусульманского мира (например, в Ираке и Сирии),
• совершающие хадж паломники,
• жертвы Моссада,
• убитые общественно-политические активисты.

Кажется, что обозначенные выше категории слишком разные, что размывает саму концепцию «мученичества». Но если понимать ее строго в религиозно-националистическом ключе, как высшие человеческие жертвы, принесенные в защиту ислама и революционных идеалов нации, тогда в обозначенных категориях нет ничего лишнего - все они малые части более крупного целого.

Впрочем, лишнее есть - убитые политические активисты, оппозиционные действующему режиму. Такие люди признаются мучениками только в самой оппозиционной среде, в то время как лоялисты отвергают за ними этот статус. Не все считают заслуживающими такого высокого статуса и погибших на войнах солдат КСИР. Получается, что монополией на интерпретацию концепции мученичества и на включение в нее тех или иных людей владеют только лоялисты.

Мученичество есть понятие, прежде всего, сакральное. Это самопожертвование ради высших, трансцендентных целей. А убитый политический активист продолжает оставаться всего лишь человеком с дыркой в голове, что, безусловно, трагедия для его семьи, но частная, которую пытаются превратить в как можно более широкую. Расстрелянные «неизвестными снайперами» или запытанные государственной безопасностью политические оппозиционеры могут использоваться в инструментальных, политтехнологических целях, но настоящими мучениками не становятся. Значит можно выделить первую дихотомию понимания мученичества: сакральное/инструментальное.